Лилька - Сысоров Лев

– Ну что ты замолчал! Чего молчишь? – затормошила его любопытная Лилька, – начал, так продолжай!

– Давно это было. Ещё до войны. Жила в посёлке одинокая старуха Цхай. И вот однажды привела она в прокажённую колонию своего, как она сказала, внука. Из города привезла, говорит. Проказой болен. Одет в какое то рванье, на лице красные пятна… Смотрит волком. На вид лет тринадцать, четырнадцать. Только врач Николай Николаич хотел его осмотреть – так он из рук старухи вырвался и на высокое дерево, на самую макушку залез. И не спускается, как его не зовут. Три для на дереве просидел. Спускался только тогда, когда старуха ему поесть приносила. Посмотрит, вокруг никого нет, спустится, все проглотит и снова на дерево. На четвёртый день исчез. А на пятый день его пограничники нашли. Сидел на дереве прямо над бухтой и что-то на бумаге рисовал.

– А что же он там рисовал, Ван?

– Военные фортификации, – важно ответил мальчик.

– Да какие же у нас форти-фика-ции. Два бетонных дота полузаваленных… Да там давно уже никого нет.

– До войны были.

– Надо же. Совсем мальчик и уже шпион…

– Да не мальчик он был вовсе. Взрослый мужик. Японцы все маленького роста. Ну ладно. Хватит про шпионов. Что делать то будем? Мне вообще то отец на причал велел идти. Помочь рыбу с порядков отцеплять. Ван похлопал рукой по маленькой скамеечке.

– Ивася ночью много взяли.

– Нельзя мне никуда, пока Зинка не проснётся. Да ещё дядька Ленька сегодня на пассажирском приходит. Может пряников привезёт. А может, – девочка шумно сглотнула, – и конфет шоколадных.

Дядька Ленька работал радистом на пассажирском катере «Изумруд», развозившем пассажиров от Находки по всему приморскому побережью. Маленькое судёнышко, полученное после войны от Японии по репарациям, бойко бегало в каботаже и очень выручало жителей побережья. Судовой радист Леонид Бойко часто бывал в Тазгоу и пленился красотой и статью Татьяны Петровны. Каждый его приход был маленьким праздником – он никогда не забывал про Лильку и особенно про маленькую Зину.

Отца Лилька не знала и не помнила. На вопросы об отце мать сразу начинала кричать и могла по затылку треснуть. Соседка тётя Глаша сказала Лильке, что отец у неё из «верботы.

Таких, завербованных на сезон, «на путину», много было в деревне. Они приезжали и уезжали, на их место приходили новые. Отцом Зины, как догадывалась Лилька, был дядька Ленька.

В доме тоненько заплакала Зина.

Лилька легко поднялась и убежала в избу. Ван остался ждать на скамеечке и слышал, как из дома доносились суровые Лилькины команды и Зинкин плач.

Наконец дверь дома отворилась и на пороге появилась Лилька с сестрёнкой. Зина уже не плакала, наоборот, глазки её радостно сияли. Она знала, что сестра непременно возьмёт ее с собой и очень этому радовалась. Увидев Вана, она заулыбалась и, подбежав к нему, уткнулась лицом в колени. Вана Зина любила. Он никогда на неё не кричал и всегда брал на руки, если устанет.

– Ну, что. Пойдём на море, искупаемся, пока не жарко. Но тут из-за плетня неожиданно вылез рыжий Борька Клюев. Он жил в соседнем доме и тоже был сыном рыбака.

– Здорово, ребята! – преувеличенно бодро крикнул он.

– На море собрались? Возьмите меня с собой!

Лилька пренебрежительно скривила рот. Борьку она терпеть не могла. На море он всегда подныривал и пытался стащить с Лильки трусы. И за грудь хватал. Ван даже немного поколотил его за это.

– Ребята, возьмите меня, – униженно просил рыжий Борька. – Я не буду больше…

– Хромай отсюда. С тобой никто дружить не хочет. И мы не будем.

– Ну возьмите. Что вам стоит…

– Тебе сказано, уходи, – спокойно произнёс Ван.

Борька отбежал к калитке своего дома и что-то злобно закричал, кривляясь.

– Пойдём, Лиля. Море не ждёт. – Ван взял Зину за руку и они отправились.

Хорошо ребята накупались. Даже маленькая Зина под присмотром Вана поплескалась на мелководье. Ван наловил песчанок, развёл костерок, поставил на угли железный лист (ржавого железа много валялось на берегу), подождал, пока ракушки на раскалённом железе откроются. Потом двумя палочками осторожно перенёс их на плоский камень. Очень вкусно получилось. Особенно с соевым соусом, склянку с которым Ван достал из своих необъятных карманов.

Песчанка нравилась Лильке своей хитростью. Сидит себе в песке, только две дырочки наружу. Подплывёшь к ней— она свои отверстия закрывает – фонтанчик песка поднимается. Вот тут острой палочкой или обломанной веткой надо её выковыривать. Потому что на месте она не стоит – в сторону уходит. Мидию добывать легче. Все камни усыпаны на мелководье. Но песчанка вкуснее.

Отдохнули ребята, на солнце погрелись, и на причал засобирались. Зина сначала захныкала, но хитрая сестра ей вовремя про конфеты напомнила. Зиночка обрадовалась, в ладоши захлопала.

На причал пришли, «Изумруд» уже швартуется, на палубе пассажиры толпятся, дядька Ленька с мостика рукой машет. И Лилькина мама на причале ждёт. Иван Иваныч рядом с ней. Татьяна Петровна на Лильку прищурилась.

– Дома порядок, надеюсь?

– Конечно, – легко соврала Лилька.

Иван Иваныч – на его седой редкой бороде блестела рыбья чешуя, – тоже на сына строго посмотрел.

– Ты почему в цех не пришёл?

Ван потупил голову. Скамеечку держал в руках.

– Не ругайтесь, Ван Ваныч, он моей дочке помогал, – Лилькина мама хорошо к Вану относилась.

Катер пришвартовался, народ по узкому трапу на берег хлынул. Встречающие им навстречу. Вроде Находка и недалеко, а для жителя села за тремя перевалами – целое путешествие. Так и говорили: «Поехал на материк»

Дядька Ленька на причал выскочил, Зину на руки взял, в воздух несколько раз подкинул. Лильку ласково по голове потрепал, в руки большой бумажный пакет сунул. Мать опять строго на Лильку посмотрела.

– Смотри у меня, – говорил её взгляд. А что Лильке смотреть – она на ощупь чувствовала – не только пряники в кульке. А уж она своего не упустит.

– Меня не ждите, идите домой. Татьяна Петровна взяла Леонида Бойко под руку и они отправились на катер.

Пронзительно и резко раздался визг тормозов и из клубов пыли появился «газик» командира заставы. Из «газика» выскочил старший лейтенант. Быстро подошёл к Татьяне Петровне, шепнул ей на ухо и они быстро пошли на катер. За ними торопливо засеменил судовой радист. Через минуту на палубе появился капитан и стал отдавать команды.

– Палубной команде по местам на отшвартовку! Уходим! Пассажиров и груза не берём! Трап убрать!

– Народ на пристани возроптал. Но начальник заставы вместе с Тамарой Петровной был уже на берегу и поднял руку вверх.

– Товарищи, – скомандовал он, – получено штормовое предупреждение! Сильное землетрясение в районе Курильских островов! Не исключена возможность цунами. Сейчас всем быстро домой, взять только необходимое: документы, тёплые вещи и немного еды. Взять и бегом в сопки. Я отдал распоряжение на заставе – солдаты помогут больным и немощным.

Народ оторопело молчал. Катер, отчаянно дымя трубой, задним ходом отваливал от пристани.

– Смотрите, вода уходит, – крикнул кто в толпе. И действительно, вода медленно отступала, обнажая чёрные, заросшие мидиями причальные сваи.

– Кунгасы! Кунгасы на берегу! – не своим голосом закричал Ван Ваныч и, прихрамывая на больную ногу, побежал к рыборазделочному цеху. Возле него, прямо на песке, стояли плоскодонные рыболовные судёнышки.

Когда цунами, судам нужно уходить в открытое море. Там волна почти не заметна. Свою адскую силу она проявляет в закрытых, мелководных бухтах. Такой бухтой была бухта Тазгоу.

Ван побежал вместе с отцом. Ван Ваныч остановился, крепко взял сына за плечо.

– Сынок, беги к маме, соберите там что и на перевал. Быстро. Очень быстро.

Младший Ван посмотрел на отца, кивнул головой и помчался по берегу моря.

Вода уходила стремительно. У рыборазделочного цеха суетились люди, пытаясь столкнуть кунгасы в отступающую воду.