Записки из дома на песке - Хенн Карстен

Йонас набрался смелости.

— У вас все хорошо?

Женщина посмотрела на него, словно очнувшись от сна наяву.

— Просто замечательно.

— Вы кого-то ждете?

Старушка учтиво протянула ему руку:

— Добрый день, я Бентье, и я жду своего мужа.

— Йонас, — ответил он, слегка растерявшись. — Ваш муж приедет на следующем автобусе?

Ее улыбка стала еще ярче.

— Роберт приезжает на каждом автобусе. Каждый день.

Йонас расстегнул передний карман рюкзака и достал целлофановый пакетик с грецкими орехами. Недавно он где-то прочитал, что, если их есть, становишься счастливее. Орехов в пакете осталось не так много, но запутавшаяся женщина рядом с ним, похоже, нуждалась в них гораздо больше.

— Угощайтесь, они вкусные.

Когда Бентье увидела открытый пакетик с орехами, ее глаза засияли.

— Как мило с вашей стороны. Неужели я выгляжу такой голодной?

— Нет, но вы… Ну…

Бентье накрыла его ладонь своей.

— Вы задаетесь вопросом, почему я сижу на остановке в своем лучшем воскресном наряде, но не сажусь в автобус? И возможно, даже думаете, что со мной что-то не так, верно?

— Я бы никогда…

Она сжала руку Йонаса.

— Наверное, со мной и правда что-то не так. Наверняка со мной что-то не так. Я потеряла мужа, с которым прожила в браке сорок три года. Хотя… «Потеряла» — неподходящее слово, вам так не кажется? То, что потеряно, можно найти. А его больше нет, он… — Женщина тяжело вздохнула. — Умер. Почему же это так трудно произнести?

— Мне очень жаль. — Понимая, что орехи в такой ситуации ничуть не помогут, Йонас все равно снова протянул старушке пакетик.

Бентье с улыбкой покачала головой.

Йонас промолчал. Иногда тишина нужна, чтобы можно было наполнить ее словами. Чем тяжелее слова, тем больше тишины им требуется.

— Я расскажу вам, почему говорила, что мой муж приезжает с каждым автобусом. На самом деле все очень просто: потому что тогда я слышу его голос. Стоит закрыть глаза, и на мгновение мне кажется, будто он до сих пор жив и вот-вот сядет рядом со мной.

Йонас посмотрел туда, где только что стоял автобус.

— Звуковая дорожка с объявлениями?

— Да, их записал мой Роберт. Он озвучил все остановки на этой линии, но остальные записи уже заменили. Только здесь, в поселке, по-прежнему звучит его голос. Каждый день тут останавливаются два автобуса, и, когда приезжает мой Роберт, я уже жду его. В любую погоду. Я рядом с ним. А он — рядом со мной.

Йонас убрал нетронутый пакет с грецкими орехами и ласково погладил старушку по руке.

— По-моему, это замечательно.

Бентье вытерла маленькую слезинку в уголке глаза.

— А мне очень приятно, что вы ко мне присели. Что же привело вас в наши места вне сезона?

— Я еду к женщине по имени Стелла Дор, она…

— Я знаю, кто такая Стелла. Здесь ее все знают. В конце концов, она наша Бардо. Благодаря такой знаменитой актрисе, как она, мы все сразу стали походить на светское общество. Хотя, к сожалению, ее нечасто можно увидеть. — Бентье с непринужденной элегантностью поправила шляпку.

— Какая она?

— Мне она очень нравится. Сильная женщина, уверенная в себе, никогда не дает себя в обиду.

— Похоже, тут кроется какое-то «но»?

— А вы чрезвычайно внимательны! — улыбнулась Бентье. Ее палец указал на самое большое здание на площади. — Это наша ратуша. В честь семидесятилетия Стеллы там устроили прием. С кучей наряженных почетных гостей, хором шанти [1] из соседнего городка, даже стрелковый клуб приехал, чтобы отдать честь залпами. Ей собирались присвоить звание почетной гражданки и вписать ее имя в «Золотую книгу».

— Но?

— А вы как думаете?

— Она не пришла?

— О нет! Стелла торжественно появилась, приняла награду и произнесла благодарственную речь. Она состояла из шести слов: «Долго же вы с этим тянули». — Бентье хихикнула. — У нас это стало крылатой фразой.

— Значит, она сложный человек? Высокомерная? Эгоцентричная?

— Она дива до мозга костей. Лису ведь не критикуют за то, что она крадет кур. Правда, Стелла — совершенно особый представитель лисьего рода. Но вам это и так наверняка известно.

— Что вы имеете в виду?

— Ну, то, что четверть века назад она внезапно перестала сниматься в кино. Притом что тогда как раз подписала контракт на участие в масштабных съемках с кинокомпанией «Бавария». Причину Стелла так и не назвала, хотя в прессе в те дни только это и обсуждали. — Бентье снова посмотрела на часы. — К сожалению, до возвращения Роберта еще долго. Но он всегда очень пунктуален.

Йонас встал, закинул на плечо рюкзак и смахнул с лица волосы, которые растрепал морской бриз.

— Что ж, тогда я пойду.

— Идите вон туда, к детской площадке, и у красно-белой лазательной башни поверните направо. А потом просто следуйте по тропинке между дюнами — так вскоре и попадете к Стелле. Ее дом вы сразу узнаете, уверяю вас.

— Спасибо. И передавайте привет своему мужу!

— Обязательно. А вы не дайте Стелле себя запугать.

Йонас покачал головой.

— Конечно, ни в коем случае.

Но на самом деле он уже испугался. Лодка, в которую он сел, угрожающе раскачивалась.

Слева от Йонаса море огромными волнами с шумом набегало на берег, а справа мягко колыхалась на ветру трава в дюнах. Выдался один из тех серых осенних дней, когда горизонта совсем не было видно, а океан и небо сливались воедино. Проплывавший на запад танкер пересек эту невидимую линию, и создалось впечатление, будто многотонный монстр парит в воздухе.

За исключением нескольких прохожих, часть из которых гуляла с озорными собаками, пляж пустовал, и ни одного дома поблизости не наблюдалось.

На тропинку среди дюн намело столько песка, что различить под ним бетон было просто невозможно. Долгая дорога давала о себе знать, и рюкзак с каждым шагом казался Йонасу все тяжелее. А поскольку пейзаж почти не менялся, возникало ощущение, будто он топчется на месте.

Йонас остановился.

Потом сел на холодный песок и вытащил из кармана брюк визитку. Плотная бумага смялась по краям, однако красующийся посередине светло-голубой тисненый слоган с засечками не пострадал.

Никакой команды, разумеется, не было. Разве что его отец, который иногда заносил что-нибудь на почту, так как она находилась по пути в его маленький ресторан. Но со словом «команда» фраза не только звучала лучше, но и воспринималась по-другому. Как будто он не одинок в этой попытке заработать на жизнь писательством. Йонас погладил визитную карточку с такой осторожностью, будто держал в руках хрупкий оберег.

На самом деле на карточке было написано гораздо больше — невидимо, между строк. Жизнь, о которой стоило рассказать, — это жизнь, которую стоило прожить.

Йонас читал о многих жизнях, в том числе и во время учебы в области германистики, которой он так радовался. Новая глава, еще не заполненный лист в книге его жизни. И самый важный шаг на пути к писательству. Но в итоге он научился только разбирать тексты, как двигатели. Увлекательный и поучительный опыт, однако ему хотелось узнать больше о той искре, которая рождает истории, и, главное, о том, как зажечь ее в себе. Пока его друзья получали дипломы экономистов, осваивали специальность мехатроника (что бы это ни означало) или целый год работали по государственной волонтерской программе в обществе защиты детей, он очутился неизвестно где, на занесенном песком пути к эксцентричной диве.

Стелла Дор первой откликнулась на объявление в газете, для которого Йонас специально заказал себе портретную фотографию, где он дружелюбно улыбался в камеру (что всегда давалось ему с трудом, даже если сказать «сыр» или «принцесса»). При этом Стелла жила вовсе не в городе. Хотя когда-то все-таки жила и там, поэтому и сохранила подписку. Йонас не рассчитывал, что ради заказа придется ехать так далеко, но отец заставил его дать дурацкое обещание: первого клиента нужно принять в любом случае! Если Йонас не справится, ему придется помогать отцу в ресторане южно-французской кухни, потому что там катастрофически не хватало персонала. Конечно, там собирался стажироваться его двоюродный брат, но только через год, после сдачи экзаменов.