Все, что останется - Калинин Сергей

Чуть позже, когда они с Дашей остались на кухне вдвоем, Рита, не удержавшись, спросила:

— А у тебя точно никого?

— Да вы что, сговорились? Говорю же нет! — Даша посмотрела на подругу так, что та даже смутилась.

— Нет, Дашуля, я же ничего. Просто, знаешь, приятно. Внимательный, щедрый и, обрати внимание, не банальный. Не знаю, кто он, но мне он нравится.

— Дура ты, Ритка. Как бы проблем не нажить потом.

— Не наживешь. Раз уж везет, то пользуйся. Будешь много думать — скоро состаришься. — Она на секунду задумалась. — Интересно, какой он?

Глава 16

Роберт проснулся, но ни открывать глаза, ни вставать желания не было. Где-то в мозгу звучала настойчивая мысль, что до подъема осталось совсем чуть-чуть и через считаные минуты будильник взорвется привычной трелью. И тогда, отключив сигнал, захочется спать просто невыносимо, но сейчас он не мог ничего поделать с собой, и думы накатывали, перебивая друг друга. Что было вчера? Ремонт офиса завершен, и сегодня они уже могли приступить к полноценной работе. Все получилось быстро, относительно дешево, и теперь осталось продумать стратегию развития. Нужно провести утром планерку. Бизнес у них не семейный, но коллектив маленький, а потому найти компромисс не должно быть сложно. Вчера как-то спокойно прошел вечер. Не было привычного сарказма у Матвея, Оля приготовила ужин, и показалось, что все хорошо. Но спать она опять ушла в комнату к сыну, оставив недосказанность и сохраняя холодность. Вот что самое смешное: дать совет, как поступить кому-то, — проще некуда, но что сделать самому, было совершенно непонятно. Как растопить этот лед и нужно ли вообще что-то делать, оставалось вопросом. А может, пусть так все и будет, ведь видимость мира сохраняется, а формально все, как у всех. В субботу он будет работать, а в воскресенье они все же выберутся на рыбалку.

Будильник зазвонил неожиданно, как и предполагалось. Абсолютно дурацкое чувство: ты его ждешь, но пугаешься. Роберт решил не валяться, пусть даже этого очень хотелось. Сам себя он видел в эту минуту состоящим из противоречий и волнений. Это было и желание отдать всего себя новой идее, новым планам. Но это был и страх ошибиться, просчитаться и потерять что-то важное. Невольно начинаешь думать, что кто-то рядом живет спокойной жизнью, наслаждаясь тем, что имеет, посмеиваясь над тобой. А ты, как сумасшедший, ищешь себе что-то новое, несущее ворох переживаний и беспокойства. «Поздно пить боржоми — почки уже отпали», — сам себе сказал Роберт, выходя из дома. Утро было теплым, и погода стояла удивительно хорошая. «А ведь мог бы сейчас спокойно спать, а потом просто сидеть на крылечке, наслаждаясь отпуском. Настроение от погоды не зависит», — подумал он, усаживаясь в машину.

На работе Роберт появился первым. Было безумно приятно войти на свое рабочее место и понимать, что только от тебя самого зависит результат. Потому-то и хотелось скорее начать что-то делать. Он оставил открытой дверь кабинета, чтобы видеть входящих, и неспешно просматривал необходимые для работы документы, когда дверь офиса открылась. Мелькнула мысль, что пришел Платон, и Роберт даже удивился, что он появился слишком рано. Но на пороге стоял незнакомый мужчина, неброско одетый, словно чувствующий неловкость и опасливо осматривающийся вокруг.

— Здравствуйте! Вы что-то хотели? Проходите. — То, что до начала работы еще было минут двадцать, не смутило нисколько. Может быть, это первый клиент, и очень хотелось приступить к работе по-настоящему. Появился даже какой-то азарт.

— Доброе утро! Боюсь, мой случай не самый тривиальный. А вы специализируетесь на каких направлениях деятельности? — Мужчина не спешил проходить, оставаясь у входа. — Вся проблема в том, что есть причины, по которым я не могу обратиться в нотариальную контору, а мне необходимы определенные документы правового характера и представитель, который поможет все это осуществить.

— Осуществить что? — Роберт отметил, что правильная речь, терминология и поведение никак не сочетаются с внешним видом посетителя. — Вы присаживайтесь. Все, что не связано с уголовным судопроизводством, я готов рассмотреть. Извините, есть темы, которых я бы не хотел касаться, но в них достаточно квалифицированно разбирается мой партнер, и вы сможете обратиться к нему.

— Нет. Об уголовной тематике речь не идет. Но, знаете, я все же должен еще подумать. Да и кое-что нужно закончить, прежде чем переходить к вопросам правового характера. Извините за беспокойство. До свидания.

— Всего доброго. Буду рад вас видеть. Обращайтесь.

За неожиданным посетителем закрылась дверь, и Роберт понимал, что в нем было странное, даже удивительное несоответствие. Он заметил и изучающий взгляд, внимательно скользящий по кабинету, и грамотную, неожиданно корректную речь. Посетитель не пытался скрыть настороженность, бесцеремонно оценивая обстановку и самого Роберта. И все это было на фоне более чем скромного вида. Рыночные, дешевые туфли, рассчитанные на три сезона, на толстой подошве. Потертые джинсы, рубашка, не застегнутая на две верхние пуговицы. От него веяло усталостью и какой-то скрытой силой. Но что-то не давало покоя. Его изучали и с ним пытались знакомиться — в этом не было сомнений. Но зачем? Во взгляде незнакомца была странная безысходность, которую он не смог скрыть. Или нет? Или это такая ярко выраженная осторожность, которая не давала права на ошибку, и потому он предпочел не спешить, перепроверяя сам себя. В любом случае этот человек совсем не такой, каким кажется с первого взгляда. Внутренний голос почти кричал, что эта история еще получит продолжение и ему предстоит что-то узнать. Единственное, что вдруг стало тревожить, — это вопрос: стоит ли этому радоваться? Впрочем, через минуту пришла Маша, а буквально через несколько минут вошел и Платон, которые заставили отвлечься и полностью переключили внимание Роберта на себя.

Они молча уселись за столы, не поздоровавшись друг с другом, и уставились в мониторы. Роберт успел рассмотреть замороженные, демонстративно сосредоточенные лица коллег и попытался представить, что они могут сейчас делать, когда работы, по сути, не было вообще. Нужно было придумать, с чего начать этот первый рабочий день. Он вышел из кабинета, обратив внимание, что и свою дверь Платон не закрыл.

— Хотел спросить, как настроение, но ответ на ваших лицах читается слишком просто. У меня предложение: нам нужно продумать рекламу и срочно заказать сайт. То, что нас нет в интернете, — самый серьезный пробел. Но мы не сможем начать работать, пока не научимся общаться. Я минут пятнадцать погуляю, а вы попытайтесь разрушить ваши предубеждения, обсудив самые насущные вопросы. — Роберт направился к двери.

Как адвокат Платон был вполне компетентен, но вот его личная жизнь и взгляды порой были достаточно сложными и заставляли волноваться. Очень хотелось надеяться, что он запомнил пожелания, сделал правильные выводы и сможет найти слова, чтобы сохранить нормальные рабочие отношения.

— Я должен извиниться. В последнее время мое поведение вызывало слишком много вопросов. — Платон старался не смотреть на Машу. Всю дорогу он думал, что сказать, и сейчас был крайне признателен Роберту, который дипломатично оставил их вдвоем. — Я сделал выводы. Надеюсь, что мы сможем работать вместе.

— Почему и нет? — Маша огляделась вокруг. Ей все нравилось. И все же здесь не хватало женской руки, чтобы добавить немного уюта, при этом сохранив рабочую атмосферу. Как минимум нужно расставить цветы и даже можно завести аквариум. — А вы молодцы. Идея с переездом мне нравится.

— Это Роберт придумал. Знаешь, я сам начинаю думать, что все может получиться. — Платон вздохнул. Все складывалось само собой, и лед начинал таять.

— А где твоя машина? — Маша обратила внимание, что Платон приехал на общественном транспорте.

— Нужно ремонтировать. Постараюсь решить. Сама знаешь, с работой было глухо. — Он осекся. То, что работы не было, виноват был больше всех он сам, но Маша сделала вид, что не заметила замешательства.