Электричка Ханкю (СИ) - Арикава Хиро

Шаг за шагом, ориентируясь на то, какие ощущения причиняют наименьший дискомфорт, они наконец сумели достичь желаемого. Когда это произошло, время уже перевалило далеко за полночь, и Кэйити отказывался вспоминать, сколько предметов из той коробки они потратили зря.

То ли от изнеможения, то ли от облегчения, что все это осталось позади, Михо уснула. Глядя на ее расслабленное лицо, Кэйити мягко потряс девушку за плечо и шепнул:

— Михо-тян, тебе разве не нужно домой?

Ее ответ огорошил Кэйити.

— Нет. Я сказала тете, что пойду с подружками в караоке на всю ночь. — Михо сонно открыла глаза. — Я не знала, случится ли это сегодня, но мне хотелось провести ночь с тобой, даже если бы мы просто легли спать. Сам понимаешь, ночевать вне дома я могу только по какому-то особенному поводу.

«Просто легли спать? — ухмыльнулся Кэйити. — Вряд ли это нам удалось бы… Интересно, не выдумала ли она историю про подарок от подруг? Как бы то ни было, я рад, что мы преодолели барьер». Вскоре он тоже лег спать, пристроившись рядом с Михо. После напряженной первой ночи вместе им предстояло впервые проснуться в одной постели.

Похоже, Михо обратилась к подругам за советом, что надо делать, чтобы было не так больно. В результате девчонки какое-то время подкалывали Кэйити, которому подобное внимание было крайне неприятно.

«Михо-тян, конечно, умница, всегда старается отыскать лучший способ решения проблемы, но я бы предпочел, чтобы в данном случае она отдавала себе отчет, насколько неловко я себя чувствую…» — сетовал Кэйити. Впрочем, судя по всему, рекомендации более взрослых подруг пошли Михо на пользу, потому что вскоре Кэйити уже не приходилось видеть на ее лице страдальческое выражение.

По-видимому, бесхитростный подход Михо все-таки был не лишен здравого смысла.

— Ладно, — кивнул Кэйити.

— Ты серьезно? — Михо не поверила своим ушам.

— Но склон слишком крутой, туда мы не полезем. — Про себя он добавил: «Даже если ты опять выяснишь лучший способ, на сей раз мы поступим, как я скажу. Всему есть предел». Видя, что Михо сникла, Кэйити продолжил: — Вместо этого предлагаю чаще устраивать походы. Сейчас весна, можно собирать все что угодно — да хоть тот же папоротник. Что скажешь? Зайдем в горы подальше — там этих съедобных трав навалом. Мы с тобой, как-никак, выросли в деревне, разберемся.

— Ура! — воскликнула Михо и по-детски захлопала в ладоши.

«Разве современные студентки так себя ведут?» — недоуменно подумал Кэйити в очередной раз и в очередной раз поймал себя на мысли, что именно эта непосредственность делает Михо уникальной.

— Если выйдем в Нигаве, оттуда прошагаем по туристическому маршруту от Кокабуямы до Яномы, это займет около двух часов. Можем поехать туда сегодня и проверить. Пока будем идти по высохшему руслу реки, есть шанс отыскать чесночный лук или камнеломку.

— Да, поехали! — взволнованно закивала Михо. — Но, по-моему, камнеломку в пищу не употребляют — из нее делают отвар и используют как лекарство…

— В энциклопедии полезных дикоросов говорится, что из листьев камнеломки получается вкусмая темпура. И вообще, вдоль линии Ханкю, оказывается, столько туристических троп!

Михо уставилась на Кэйити немигающим взглядом.

— Ты чего?

— Хочешь сказать, ты изучил этот вопрос?

Кэйити что-то промычал в ответ, не желая признаваться, что, хотя при их первом разговоре, когда Михо упомянула заросли папоротника вблизи путей между Котоэн и Нигава, он отверг ее предложение, позднее ему в голову пришел другой план. Кэйити не мог допустить, чтобы Михо в одиночку карабкалась вверх по опасному склону или спускалась с него, но и сопровождать ее в этой авантюре тоже не хотел. Он подозревал, что ее стремление набрать папоротника продиктовано ностальгией по семейным традициям, ведь Михо не планировала уезжать домой на весенние каникулы, а надеялась провести побольше времени с ним.

— Ну, мне тоже не помешает развлечься и побродить по горам, вот и все.

Михо прильнула к Кэйити, и он обнял ее, невольно вспомнив о том, как красиво ее обнаженное тело.

— Спасибо. Я рада, что ты меня понимаешь.

Кэйити уточнил:

— Ну, уговор? Про тот крутой склон забыли раз и навсегда? — Он протянул мизинец, дождался, когда она обхватит его своим в знак обещания, и немедленно сменил тему: — Кстати, ты выяснила что-нибудь насчет ворот тории на крыше здания? На первом свидании ты сказала, что наберешься смелости и разузнаешь, кто и для чего их там установил. Так и не сходила?

— Знаешь, я решила не ходить. Ответ меня уже не интересует.

— Почему?

Михо рассмеялась:

— Потому что та история — память о нашем знакомстве. Каждый раз, когда я вспоминаю тот день, у меня душа замирает, и потому я хочу, чтобы загадка оставалась неразгаданной как можно дольше.

Кэйити поджал губы и, пристально взглянув на Михо, легонько постучал ей по лбу пальцем.

— Ай! За что?!

Кэйити отвел глаза от возмущенной Михо, прикрывшей лоб ладонью. «Ты мимоходом обронила фразу, от которой мне ужасно захотелось тебя поцеловать. Но вокруг люди, так что…»

Поезд прибыл в Нигаву, и они сошли. Одной рукой Михо держала Кэйити за руку, другой потирала нахмуренный лоб.

Обаяси

«Обаяси — чудесная станция».

Прошло примерно полгода с тех пор, как Сёко переехала в Обаяси, где по совету случайной попутчицы вышла прогуляться, когда возвращалась со свадьбы своего несостоявшегося жениха и коллеги-разлучницы.

К счастью, Сёко работала в весьма известной компании, так что найти новое место не составило особого труда. Офис предыдущей фирмы располагался в центре Осаки, на проспекте Мидосудзи. Чтобы не бередить раны, Сёко поискала вакансию в Кобе и успешно устроилась в отдел продаж тамошнего дизайнерского бюро вблизи станции Санномия.

Бывшие коллеги твердили, что уйти должна не Сёко, однако она отвергала их доводы, поясняя, что оставаться на прежнем месте работы ей было бы мучительно тяжело. Руководство с неохотой приняло ее заявление об увольнении по собственному желанию, и Сёко, нисколько не заботясь о том, как сложится дальнейшая судьба Н. и Т., с улыбкой победительницы покинула офис.

Уход Сёко из компании означал, что молодожены добились того, чего хотели, и им больше не придется видеть ее, а также то, что даже те сотрудники, которые сейчас на стороне Сёко, вскоре забудут о случившемся, ведь, как гласит пословица, любые слухи утихают через семьдесят пять дней.

В Обаяси Сёко нравилась не только атмосфера. Она быстро обнаружила, что это очень удобный для жизни городок. Поскольку он находился посередине пути между Умэдой и Санномией, добраться до Осаки или Кобе можно было за каких-то полчаса.

Супермаркеты и магазины шаговой доступности здесь имелись в достатке, а цены на аренду радовали кошелек: когда Сёко назвала агенту по недвижимости сумму, которую готова тратить на съем жилья, ей выдали энное количество вариантов.

В конце концов она нашла очаровательную однокомнатную квартирку всего в пяти минутах ходьбы от вокзала, и стоимость аренды оказалась ниже суммы, названной Сёко. Это ли не чудо?

Новая работа приносила Сёко немало удовольствия. Вернее сказать, вдруг выяснилось, что занятость в продажах ей по нраву. График диктовал определенные условия, так что иногда выходные выпадали на будние дни, но, поскольку Сёко ни с кем не встречалась, а ее подруги часто бывали заняты на неделе, она со спокойной душой посвящала свободные дни себе любимой.

Сегодня была суббота, и Сёко провела на работе всего полдня, а поскольку планы на вечер у нее отсутствовали, она поехала домой. «Эх, зря я так поспешила, лучше бы прошвырнулась по магазинам. Сейчас не очутилась бы в одном вагоне с этими крикухами», — ругала себя Сёко.

Случай в электричке был, спору нет, вопиющим. Не успела Сёко подойти к свободному сиденью, одна из расфуфыренных дам метнула на него сумочку. Поведение незнакомки не столько рассердило, сколько огорошило Сёко. Студентка, рядом с которой она собиралась сесть, по-видимому, испытывала аналогичные чувства. Обе были ошеломлены.