Электричка Ханкю (СИ) - Арикава Хиро

Сёко поняла, что девушка уже готова на весь вагон возмутиться поступком нарядной хамки, и решила предотвратить ссору, ибо по опыту знала, что с особами вроде этой мадам лучше не связываться. Таких людей хлебом не корми — дай с кем-нибудь поругаться и убедить всех вокруг, что они единственные знают, как надо себя вести. За секунду прокрутив в голове вероятный сценарий скандала, Сёко знаком попросила девушку промолчать и шепнула: «Такая дорогая сумка — и такое недостойное применение. Фу-у…» Кажется, студентка уловила ее посыл и не стала комментировать случившееся, а Сёко просто перешла в следующий вагон и остановилась возле двери, которая на станции Обаяси открывалась прямо перед лестницей. Сёко переживала, что девушка все-таки устроит дамам выволочку после ее ухода, но эти тревоги выветрились из ее памяти, едва только вид за окном начал сменяться с городского на сельский. Отрезок маршрута от Котоэна и далее Сёко обожала за возможность полюбоваться идиллическими пейзажами и отдохнуть душой.

— Видишь увядший папоротник? Летом там были густые заросли, непролазные!

— Да, это определенно папоротник-орляк. И что?

Мини-диалог, подслушанный Сёко, разыгрывался между парнем и девушкой, которые сели в поезд на станции Котоэн. Судя по внешности и манере говорить, оба родом не из региона Кансай. Сёко покосилась в ту же сторону, что и они, и разглядела на склоне засохшие клубки высокой коричневой травы, предположительно когда-то очень пышной.

«Ага, значит, это и есть орляк!» — Выросшая в городе, Сёко встречала папоротник лишь в виде закуски в составе сета кайсэки или чего-то подобного. Даже заказывая лапшу соба с горными овощами, она не могла отличить в тарелке, что из этого орляк, а что королевский папоротник, и безуспешно гадала, что за трубочки лежат рядом с другими кусочками — побеги бамбука или ростки неведомо чего.

А вот ее попутчики с легкостью узнали в жухлой траве орляк, хотя сейчас был вовсе не сезон и приготовленный папоротник на тарелке имеет совсем другой вид. «Ну и ну», — только и оставалось восхититься Сёко, украдкой поглядывавшей на эту парочку.

Девушка добавила, что хочет набрать папоротника весной. Парень принялся ее отговаривать, доказывая, что на такой склон никак не взобраться. Слушая этот трогательный диалог и завидуя молодости собеседников, Сёко ощущала одновременно горечь и нежность.

Она упустила момент и не сообразила, почему посреди разговора парень щелкнул свою подружку по лбу. Та опешила и расстроилась, не понимая, с чего вдруг он позволил себе подобное. Сёко, впрочем, быстро разобралась, в чем дело, когда посмотрела на парня: тот отвел глаза, а его щеки залились ярким румянцем. Должно быть, девушка сказала что-то такое, отчего у него потеплело на сердце, но из-за разницы в росте она не видела, что он просто пытается скрыть смущение.

Они вышли на станции Нигава, и электричка продолжила путь в сторону Обаяси. Хотя Сёко никогда не замеряла время, по ее ощущениям, перегон между Нигавой и Обаяси был самым длинным на линии Имадзу. Ландшафт переходил в гористый, что особенно радовало Сёко, прежде обитавшую исключительно в городах, где гор не видно. В целом, хотя линия могла показаться протяженной, на самом деле она была достаточно компактной: на велосипеде от Обаяси до Нигавы можно доехать буквально минут за десять, а до Нисиномия-Китагути, пожалуй, максимум за полчаса.

На подъезде к станции электричку сильно тряхнуло. Вероятно, машинистом был новичок, еще не умевший тормозить плавно. Вырванная из раздумий Сёко схватилась за поручень, чтобы не потерять равновесие.

Как она и ожидала, дверь вагона раскрылась перед лестницей. Выйдя на платформу, Сёко услышала сверху пронзительные детские голоса. По ступенькам спускались девочки в желтых шапочках и с красными ранцами, по виду ученицы первого или второго класса.

Сперва Сёко решила, что они торопятся на электричку, однако спустя несколько мгновений заметила, как они шмыгнули за лестницу, туда, где располагался лифт, и встали там, хихикая. Несмотря на детскую беззаботность, в их смехе уже проклевывались нотки ехидства и желчности, и Сёко невольно сдвинула брови.

Девочки громко затараторили, не подозревая, что свидетелем их разговора является кто-то из взрослых. Они были очень взбудоражены.

— А.-тян, прячься здесь! Когда придет С.-сан, мы скажем, что не знаем, где ты, и она уйдет!

— Э-э, ну ладно… — растерянно отозвалась одна из девочек — по-видимому, та самая А.-тян, которой предлагали притаиться за лестницей.

Сверху раздались шаги. Сёко подняла голову и увидела спускающуюся девчушку, которая остановилась на середине лестницы как вкопанная. «Судя по рюкзаку и шапочке, это и есть та самая С.-сан…» — поняла Сёко.

Школьница с насупленным видом прошагала мимо Сёко и направилась к одноклассницам.

— Привет, С.-сан! — притворно-ласковым тоном заговорила девочка, которая, скорее всего, была заводилой. — Ты ищешь А.-тян? Похоже, она уехала без тебя! Мы ее тоже искали-искали… Наверное, укатила на предыдущем поезде.

С.-сан не стала приближаться к девичьей стайке. Ни на девочку, которая устроила это представление, ни на остальных она даже не посмотрела. Тем временем А.-тян стояла за лестницей, буквально в нескольких шагах.

Не дождавшись реакции со стороны С.-сан, девочка-лидер возобновила натиск:

— Ты слышала? А.-тян уже уехала домой!

Сёко могла видеть только спину С.-сан и потому не знала, какое выражение застыло сейчас на ее лице.

— Спасибо, что сообщили мне об этом, хоть я не спрашивала.

«Умница!» — Сёко мысленно поаплодировала девочке. Когда та проходила мимо Сёко, ее лицо все еще оставалось напряженным, хотя слез на нем не было. С.-сан отошла подальше от одноклассниц и уселась на скамейку. Девочка держала спину прямо, всем своим видом показывая: «Не дождетесь. Я не повернусь в вашу сторону, даже когда подойдет следующая электричка. И в вагоне тоже не буду проверять, соврали вы мне насчет А.-тян или нет».

Несмотря на свое малолетство, С.-сан и ее одноклассницы уже вели себя по-женски: кто-то проявлял гордость, кто-то делал подлости, кто-то пребывал в нерешительности.

Глядя на С.-сан, которая изо всех сил старалась сохранить самообладание, Сёко не выдержала и подошла к ней.

— Ты не против, если я сяду рядом?

С.-сан подозрительно посмотрела на незнакомку. Волевые черты лица девочки напомнили Сёко саму себя в далеком детстве.

— Да, пожалуйста, — настороженно произнесла С.-сан.

— Прошу тебя, не тревожься, я не стану тебе докучать.

— Х-хорошо.

— Я лишь хотела выразить тебе свое восхищение. Ты вела себя изумительно.

Лицо С.-сан исказилось, из глаз полились слезы. Сёко вынула из сумки платок и протянула его девочке. Не так давно Сёко где-то читала, что в целях безопасности школьники теперь не носят бейджиков. Если бы Сёко не подслушала разговор одноклассниц С.-сан, ни за что не догадалась бы, что перед ней та самая девочка, из-за которой разгорелся весь сыр-бор.

— Вот, возьми.

— Мама будет ругать…

— Просто скажи ей, что упала и добрая тетя дала тебе платок. Ты ведь не хочешь, чтобы они видели твои слезы, когда подъедет электричка? Сейчас я тебя загораживаю, спокойно приводи себя в порядок.

С.-сан поджала губы и принялась молча вытирать щеки платочком. «Поразительно гордая юная леди», — подумала Сёко, искоса посмотрев на одноклассниц С.-сан, которые не могли взять в толк, что происходит.

— Для девочек вроде тебя жизнь может оказаться весьма нелегкой. Но это не означает, что ты не встретишь людей, которые будут тебя уважать и любить. Многие по достоинству оценят твое умение держаться. Я, к примеру, уже оценила.

С.-сан ни с того ни с сего осведомилась:

— Вы счастливы?

Вопрос задел Сёко за живое, и она ответила с кривой усмешкой:

— Была уверена, что вот-вот обрету свое счастье, однако наткнулась на непреодолимое препятствие. Затем начала все с чистого листа. — Про себя Сёко добавила: «Нашла новую работу, переехала, можно сказать, в идеальное для жизни место. Но сперва отомстила тем, кто украл у меня счастье, и нисколько об этом не жалею». — Но я ни о чем не жалею, — произнесла она вслух. — Немного задержалась на старте, но я твердо знаю, что найду свое счастье.