Чудо на войне. В окопах атеистов нет - Астахов Павел Алексеевич

В фильме о чуде на фронте, в пожаре страшной братоубийственной войны, где уже три года воюют мой сын и мои близкие друзья, я задавал себе один главный вопрос: «А может ли вообще случиться чудо Божье в аду кровопролития?» Ведь на войне скорее можно озлобиться, ожесточиться, озвереть, остервенеть, стать беспощадным и безжалостным мстителем, а не «возлюбить врагов своих». Но чудо и состоит в том, что настоящий православный верующий воин нравственно преображается, если идет в бой с именем Божьим на устах, перед этим причащаясь и после страшных сражений исповедуясь во всех грехах. Как говорил великий полководец Александр Васильевич Суворов, который, верю, совсем скоро будет причислен к лику святых: «Солдат – не разбойник, ему исповедь и причастие необходимы». Но главное, что завещал православный стратег и воин Суворов, мне кажется, выражено им емко и точно:

«Мы – русские! Какой восторг!»

«Мы русские, и с нами Бог!

Ему молись! Он – наш Генерал!

Он нас ведет! От Него и Победа!»

А я бы посмел еще добавить: от Него и чудеса везде. Даже на войне!

Часть 1. Чудеса на передовой

На войне атеистов нет

Когда на Донбассе начались военные действия, я не мог остаться в стороне. В 2015 году я еще работал уполномоченным по правам ребенка и кинул клич по своим друзьям и знакомым – тогда мы все объединились ради того, чтобы включиться в работу большой гуманитарной миссии. Помню, на Новый год мы отправили в Новороссию тридцать три КамАЗа с собранным нами гуманитарным грузом. Я даже не ожидал, что столько людей откликнутся и так быстро и много смогут собрать. Акцию назвали «Елка в Новороссии».

Еще одну акцию мы осуществили под 1 сентября. Я отправился в Донецк, в Новороссию, чтобы все увидеть своими глазами и понять, в чем нуждаются тамошние жители, прежде всего – дети. Поначалу им просто не хватало элементарных вещей для жизни, и мы пытались решить эту проблему. Но потом все чаще мы начали узнавать о детях, пострадавших от боевых действий. Многим из них требовалась сложная медицинская помощь, и по мере сил мы с командой старались ее предоставлять.

Тем, кто подзабыл, я напомню: в Славянске украинские боевики разбомбили детскую больницу, а в тот момент там лежали детки, которые нуждались в срочных операциях. Слава Богу, большинство их успели разобрать по домам или спрятать в подвале. Но, например, был восьмимесячный мальчик Женя Езекян со сложным заболеванием, он не мог жить без аппарата искусственного дыхания. Как-то надо было его вывезти из-под обстрелов, однако аппарат никаким образом нельзя было взять в машину. И вот бригада скорой помощи четыре часа везла Женю из Славянска до границы с Россией и всю дорогу «качала» его вручную.

Спасение мальчика состоялось и благодаря нашим военкорам с телеканала НТВ, которые, узнав его историю, не смогли остаться равнодушными и помогли вывезти его и спасти. Слава Богу, его довезли живым и перенаправили в Институт педиатрии в Санкт-Петербурге. Там им занимались, подлечили, а еще помогли семье устроиться, даже выдали квартиру.

Или Аня Василенко, девочка, которую нужно было эвакуировать из того же Славянска. Она приехала на каникулы к бабушке с дедушкой – и попала в самое пекло войны. А ее отец, только что уволившийся из армии полковник, от отчаяния чуть не рванул через границу нелегалом, чтобы спасти дочь от нацистских палачей. Я еле уговорил его подождать и довериться нам. Ради этого даже разработали целую спецоперацию. Надо отметить, тогда отлично сработали наши дипломаты из российского консульства в Харькове. Помню, как на пограничном переходе (тогда они еще работали) мы передали Аню отцу, и она, до сих пор терпеливо молчавшая, вдруг разрыдалась и стала лупить папу детскими кулачками и повторять:

– Никогда больше не отправляй меня одну! Никогда не оставляй меня!

А папа только обнимал ее и тоже плакал.

С тех пор прошло время, Аня выросла, вышла замуж за молодого лейтенанта. Как вы думаете, почему мне это известно? Потому что ее папа Александр Иванович поздравляет меня с тех пор со всеми праздниками и делится семейными новостями. Тех, кто познакомился на войне, уже не разлучить…

И таких детишек было много. Александр Иванович Бастрыкин тогда создал комиссию, куда вошли Лиза Глинка, доктор Рошаль и еще несколько человек, которые занимались подобными случаями. Я тоже состоял в этой комиссии. Мы вместе координировали списки этих детей, собирали их и специальными рейсами вывозили в Россию: поездом, машинами, самолетами.

Нам помогали очень хорошие ребята-волонтеры, они часто оплачивали детишкам дорогу и лечение. Проблема еще была в том, что требовалось не только вывезти детей, но еще и где-то их разместить. Мы все это делали на базе самой большой московской больницы имени Зои Башляевой (бывшая Тушинская детская инфекционная). Там есть замечательный человек Исмаил Магомедович Османов, сейчас он главный врач больницы и главный педиатр. Он никогда не отказывал детям в помощи. А все сложные операции, в которых нуждались дети, – минно-взрывные травмы, ранения – это, конечно, делал доктор Рошаль в НИИ неотложной детской хирургии и травматологии.

Позже, когда я ушел с должности Уполномоченного, уже, конечно, поменьше участвовал в такого рода акциях. Но в 2022 году началась СВО, и мне почти сразу выпала возможность опять поехать на Донбасс с гуманитарной миссией, на этот раз – от телеканала «СПАС», где я теперь работаю. Естественно, когда Борис Корчевников, руководитель телеканала, сообщил, что собирается в поездку, у меня не возникло никаких сомнений, ради этой миссии я сдвинул все дела и присоединился к нему.

Нас было немного, и ехали мы в машине телеканала, разрисованной спасовскими логотипами с голубями и надписью «Христос воскресе!». Полностью забили ее гуманитаркой, плюс за нами следовали еще две машины, тоже загруженные под завязку.

Мы везли все подряд: лекарства, памперсы, бинты, еду, сладости, игрушки для детей. Но часть груза была специфической, она предназначалась для наших бойцов: бронежилеты, шлемы, тепловизоры, коптеры и беспилотники. И тогда, и сейчас в зоне боевых действий была и есть острая нужда в технических средствах защиты. Ведь против России и Новороссии воюют все самые передовые технологии мира. В ходе поездки мы видели такую иностранную технику, которую и представить себе невозможно, – будто из фантастических фильмов. Многие страны мира поставляют на Украину технологически современные вещи, прежде всего для ведения диверсионно-разведывательной и подрывной деятельности, средства электронного контроля и борьбы… У нас многого из такой техники пока просто нет.

Возможно, они теперь уже появились на вооружении нашей регулярной армии. Но ту линию фронта, которая протянулась от Мариуполя до Северодонецка, держит исключительно народное ополчение: милиция ЛНР и ополченцы ДНР. Это люди, которые еще вчера были учителями, трактористами, офисными работниками. И в начале СВО у многих из них элементарно не было бронежилетов, да и оружие им выдали старое, а техника у них стояла еще советская. Сейчас с этим получше.

Так что наша задача состояла в том, чтобы поддержать этих бойцов чем можем. И вот, съездив туда первый раз и посмотрев все на месте, теперь мы точно знаем, что везти.

Простой пример. Перед поездкой мы искали кровоостанавливающие бинты, обзвонили всех кого можно, в Москве таких бинтов не было, нашли ящик в Люберцах. Моя помощница поехала туда, купила его. А в поездке мы встретились с ребятами из добровольческого батальона «Спарта» и передали им все, что привезли: тепловизоры, коптеры, бронежилеты, защиту. Но этот ящик был всего один. Я подошел к бойцам и говорю: «Ребят, можно я тут вот ящик с бинтами поставлю, берите, кому нужно». А в ящике 50 штук индивидуальных пакетов, и в десять секунд все разлетелось. Тогда я увидел, насколько это нужно и как парни относятся к таким медицинским средствам. Они каждый день на передовой, каждый день воюют и смотрят смерти в лицо. А этот пакет может спасти кому-то жизнь.