Все, что останется - Калинин Сергей

Даша вышла из кабинета, столкнувшись с молодой женщиной, терпеливо дожидающейся перед кабинетом:

— Мне можно войти? — В ее голосе слышалось нескрываемое волнение.

— Да. Он там один. — Даша лишь мельком отметила, что еще и отделение не открыто, а пациенты уже идут.

Все формальности она решила быстро, успев до обеда и не спеша, испытывая удовлетворение от такого удачного дня, остановилась на крыльце, раздумывая, куда направиться. Сейчас у нее не было ни планов, ни мыслей. Все было впервые, и страх неопределенности сменился желанием скорее узнать, что ее ждет. Как справится она с новой работой? С кем она подружится, и как ее встретят? Впрочем, все только начинается, а это куда проще, чем приходить в уже сложившийся коллектив, где ты единственный человек, который ничего не знает.

Только сейчас она заметила ту девушку, с которой полчаса назад столкнулась под дверью. Но сейчас она сидела в стороне на скамейке, обложившись газетами, и размазывала по лицу слезы. Рядом с ней, что-то нашептывая и поглаживая по руке, сидела девочка, казавшаяся в этой ситуации куда спокойнее мамы.

— У вас что-то случилось? Я могу помочь? — День был странно хороший, и уйти со своим счастьем, даже не попытавшись помочь, было неприемлемо.

— Ничего. — Девушка всхлипнула и попыталась успокоиться. — Все хорошо. Просто расстроилась. — Она моментально вытерла слезы и теперь сидела, нахохлившись, словно спрятав в себе все, что еще минуту назад не могла сдержать.

— А рассказать никак нельзя? Я, может, и не помогу, но иногда даже просто поговорить с незнакомым человеком бывает очень полезно. — Даша не хотела навязываться, но и уйти уже казалось поздно.

— Работу ищу. А прописки нет. Я медсестра, и опыт маленький, но ведь есть. Я раньше работала. — Девушка говорила отрывисто, словно отрешенно. — Ничего, я найду. Мне очень нужно.

— Конечно найдешь. — Даша улыбнулась. — Поверь, медсестры очень нужны. Тебе что сказал Евгений Степанович?

— Сказал, что рад бы, но нет прописки.

— А у тебя есть здесь родственники?

— Есть. Один. — Она запнулась. — Только очень дальний. Спасибо вам. Я придумаю что-нибудь. — Девушка быстро встала, словно спохватившись, собрав разбросанные по скамейке газеты. — Нам пора. Извините. — Она взяла девочку за руку, и они ушли, склонив головы, видимо, понимая друг друга без слов.

Даша смотрела им вслед, понимая, что осталась недосказанность, и не все просто в этой ситуации. Но сейчас нужно было решать, что делать самой. Ведь Дима был прав, и покупка машины, да еще с учетом учебы сказывалась на семейном бюджете не самым лучшим образом. Что было в ее поступках сейчас: вызов, который хотелось бросить самой себе в сложившейся жизни, или осознанная необходимость — ответ не казался простым. Вот только думать, что они самые несчастные и живут, как сомнамбулы, уже надоело. Однажды нужно решиться и сделать первый шаг, чтобы просто поверить в себя.

Автошколу Даша выбрала исключительно по принципу близости от дома. Через час она уже спешила в поликлинику проходить медкомиссию. Группа начинала занятия сегодня вечером, и Даша решила не откладывать начало своего обучения. Оплатить курсы было задачей несложной, а справку она договорилась принести буквально на днях.

Дима лишь покачал головой, узнав о таких стремительных переменах в их жизни. Он сам не раз говорил, что купит машину, сдаст на права, да много чего было в его планах. Но теперь, когда жена вдруг решилась и в короткий срок вдруг сделала больше, чем он мог от нее ожидать, вдруг серьезно задумался о том, что где-то упустил нити, и теперь от его былого авторитета не осталось и следа.

Глава 24

Роберт, как обычно, приехал на работу первым. Это было уже сложившейся традицией, причем и в университете он поступал так же: не спеша заваривал кофе, просматривал новости, составлял план и настраивался на новый день. Вчера вечером все казалось замечательным, и с первым заказом, пусть и не самым обычным, появилась надежда на то, что жизнь налаживается. Вдруг показалось, что он найдет выход из любой ситуации. Что в хитросплетениях указов, постановлений, дополнений и примечаний к ним он ориентируется уверенно и что годы анализа статей и законов не пропали даром. А сейчас внезапно появившаяся решительность так же неожиданно растворилась, оставляя вкус сомнений, и он в очередной раз копался в себе, отыскивая причину нахлынувшего беспокойства. «Ну и что? Заказ есть. Отлично! Я переоформлю на себя ее активы и, естественно, все верну. Странно, я бы на ее месте волновался, все же незнакомый человек. Но это лирика. Ей ничего не грозит. Да и мне тоже. Получу свое вознаграждение — это понятно. Там ничего сложного нет, и в суде никаких зацепок нет. А деньги… Их хватит нам продержаться на два месяца. У меня-то еще небольшой запас есть, а вот Платон уже явно питается свежим летним воздухом. Материальная поддержка всегда весомее пары красивых фраз о вере, надежде и любви. Добавим аренду, платежи по другим счетам — итого на выходе остаемся с нулем. Максимум существования — два месяца. Хотя, если рассуждать трезво, заказ, за счет которого можно существовать два месяца, — это почти мечта, и повода для расстройства здесь нет. Самое важное в эти два месяца найти еще хоть какую-то работу. А там все войдет в колею, и будет проще. Не может быть, чтобы мы не вышли в плюс», — Роберт мысленно разговаривал сам с собой, задавая вопросы и находя ответы.

За этими раздумьями его и застала Маша.

— Что так печалит? — Она обратила внимание, что Роберт задумчиво рассматривает пейзаж за окном, а на лице легла печать тревоги и напряженной мысли.

— Да все нормально. — Он увидел, как с рынка выходит тот случайный знакомый, который был его первым посетителем.

Роберт вглядывался, оценивая его и пытаясь составить психологический портрет. «Что-то в нем есть такое…» Он задумался, не находя ответа. Мысли разбегались. Вспомнил взгляд этого странного посетителя, его движения, одежду. Это не был вид среднестатистического главы семейства. Слегка небрежный, чисто мужской рационализм, аккуратность и даже стиль, при том что все было максимально дешево. Странным образом в нем все подчеркивало свободу и силу, которая скрывалась в холодном, даже жестоком взгляде. И вот сейчас он видел его улыбающегося, стремительного — словно совершенно другой человек прошел перед Робертом, открывая новые грани своего характера.

— Роберт! — Маша, по-видимому, уже не первый раз обращалась к нему. — О чем ты так задумался? Что-то случилось? — В ее голосе показалось беспокойство.

— Нет-нет. Все хорошо. Просто задумался. — Роберт прошел к столу. — Платон с минуты на минуту появится, и начнем. У нас сегодня насыщенный день. Хотя, с точки зрения здравого смысла, считать один заказ насыщенным днем — это глупо. Если бы по пять на каждого — то да, было бы круто.

— Уже неплохо. — Маша понимала состояние коллеги и хотела поддержать. — У нас и хуже бывало. Сейчас хоть надежда есть.

Платон появился минута в минуту, даже чуть запыхавшись. Роберт невольно улыбнулся, представив переживания товарища, стремящегося не опоздать на работу, и перехватил взгляд Маши, демонстративно посмотревшей на часы.

— Ну, извини. — Платон развел в стороны руки, показывая Маше полное раскаяние. — Я делал все, что мог. Я даже бежал. Но эти автобусы по утрам… — Он в сердцах махнул рукой. — Я ждал минут пятнадцать и даже боялся думать, что вся остановка ломанется в него. К счастью, я угадал, где будет дверь, и меня в него внесли. Но обрадоваться я не успел. Когда на меня выдохнул мужик, стоящий передо мной, была мысль притвориться мертвым и вызвать реанимацию. До отравления оставались секунды. Хуже всего, что тот прижался спиной к двери, подвел итог поездки: «До конечной дверь не открывается. Всем, кому очень надо, — двигаемся к водителю в переднюю дверь». Вы можете мне не верить, но даже кондуктор прошла мимо, предпочтя его не заметить. Я думал, что так в жизни уже не бывает. А вообще, я даже не представляю, как кондуктор умудряется проходить в этом автобусе. Роберт, друг, давай работать. Мне срочно нужно ремонтировать машину. Я долго не выдержу.