Все ангелы живут здесь (сборник) - Малкин Анатолий

Устав отбиваться на балконе от настырных и шумных итальянских комаров и, не дождавшись появления своей непостоянной любви, Андрей Ильич лег в спальне на кровать и долго лежал в отсвете лунного света, струящегося сквозь широкие окна, завистливо прислушиваясь к любовному хору трескучих цикад.

И вновь не заметил, как пересек границу между реальностью и иллюзией.

Он свесил руку с кровати, отыскал известную ему щербатую паркетную дощечку, нажал на нее особым образом — два раза у правого конца и один раз посередине, и его ложе плавно опустилось вниз, в подземелье, поменявшись местами с другой кроватью, на которой лежал Абрам Петрович!

Пока Андрей Ильич удивлялся, как оказалась дома резиновая игрушка из магазина для любовных утех, кровать полетела вперед, на ходу превращаясь в скоростной катер, руль которого лихо крутил Ангел — Анджело в залихватской фуражке с лаковым козырьком. На полном ходу они влетели на ночной, абсолютно пустынный Гранд-канал. Навстречу приближался горбатый мост, с которого сквозь окуляр прицела снайперской винтовки смотрела его любовь, и глаз ее, увеличенный стеклом, был беспощаден. Одновременно с выстрелом что-то c силой ударилось в стекло спальни, а для Андрея Ильича наступил полный мрак, в котором он медленно оживал, хватая судорожно ртом воздух и думая, что такой реальный сон может запросто угробить. Спуск на кровати в подвал был так фантастичен, что это, пожалуй, было чересчур, даже для cонного кино.

— Это сколько же я вчера принял на балконе? Две? Да, точно, третью я не открывал! Ай-ай-ай, как не стыдно столько пить перед сном! Нет, я, конечно, хорош — раз не пришла, в постель не легла, значит, все, она — киллер, убивающий его по заданию врагов. Нет у вас, Андрей Ильич, никаких таких врагов, не набивайте себе цену и значение. Меньше стрелялок по телику надо на ночь смотреть. — Он помолчал немного и прошептал: — И все-таки, почему она в меня выстрелила?

Андрей Ильич был совсем не лирик. Не физик, конечно, но все математическое и электронное ему было подвластно. Он знал, что даже во сне мозг может оперировать только полученными из внешнего мира образами.

— Откуда там появился резиновый Абрам Петрович, это понятно, а вот щербатая паркетная дощечка, на которую надо нажать, чтобы кровать спустилась в подвал? Эта деталь откуда взялась?

И тут Андрей Ильич проснулся окончательно.

Не включая света и удивляясь своей неожиданной глупости, он обстукал и понажимал на полу все паркетные дощечки, но ни одна не сработала. А когда выбирался из-под кровати, здорово стукнулся головой о железную раму и, перевернувшись на спину, вдруг обнаружил прикрепленный на ней, на магните, небольшой черный квадратик с торчащей из него тоненькой пружинкой-хвостиком. Квадратик был прикреплен к раме кровати и выглядел вполне серьезным устройством для подслушивания — в электронике Андрей Ильич был докой.

Появился «жучок», конечно, по душу Ангела, но оставлять его в доме совсем не хотелось. Андрей Ильич отнес его на пристань и вдруг подумал, что на перемещение прибора ведь могут немедленно прореагировать. И точно — словно откликаясь на эту его нехитрую мысль, в устье канала, что проходил к большой воде, резко затормозил скоростной катер. По мегафону, на хорошем английском, Андрея Ильича спросили про номер дома, поблагодарили и исчезли. Вроде бы вполне житейский случай, ничего особенного, но Андрея Ильича проняло до печенок буквальное, практически посекундное совпадение его мыслей и ответного действия.

Что-то вокруг него явно переменилось, что-то начало происходить.

Он размахнулся и зашвырнул «жучок» подальше в воду, но, вернувшись домой, обнаружил на каменных плитах террасы мертвую птицу. Видимо, ночью она влетела в стекло и разбилась. Когда-то давно Андрей Ильич слышал, что так бывает, когда душа летит к тебе с вестью о чьей-то смерти. Но он в мистику не верил, а вот птицу было жалко — красивая.

Он положил ее в корзинку и пошел в сад, хоронить.

В маленьком городке, расположенном у подножья Альп, Старика, слава богу, никто не знал, поэтому он чувствовал себя на улицах свободно и спокойно. Он побродил по набережной вдоль русла реки, которая была похожа на ручеек, пробиравшийся между камнями, зашел в какой-то кабачок и там, за стаканом местного кисловатого красного, послушал чужие разговоры. Он совсем не понимал итальянский, но это было и не важно. Главное, что язык этот, даже у самых простых людей, звучал так, словно говорили они только о хорошем и красивом.

Старик допил свое вино и побрел к дому, раздумывая над тем, как воздействует на мысли и язык людей место, где они появились и живут. Они могут переехать, но измениться внутри никогда не сумеют. Так, чтобы стать своими. Это все равно как пытаться стать вдруг женщиной или, наоборот, мужчиной. Хирургически, конечно, возможно изменить физиологию, но как поменять опыт предыдущей жизни?

Сколько ни прикидывался своим, окружавшая устроенная и расчетливая жизнь ощущала чужую энергию и боялась ее мощи — может, потому и закружилось вокруг Андрея Ильича что-то детективное, да еще с мистическим оттенком.

Несколько дней спустя, еще до солнца, он с городской набережной, что рядом с Сан-Марко, на катере добрался до одного из тех больших круизных лайнеров, гудки которых в летнее время всегда будили его по утрам. На пути от Венеции до Ниццы на корабле должен был состояться знаменитый аукцион произведений искусства, и Андрей Ильич был приглашен на него в качестве эксперта. Детектор брать с собой он не боялся, потому что тот был похож скорее на новомодный браслет для любителей здорового образа жизни, чем на серьезный прибор. Тем более что была еще одна, секретная, деталь, без которой прибор не работал. Деталь была такой незаметной, что Андрей Ильич мог не опасаться за разгадку своего секрета. Ну разве только если он сам этого захочет.

Скоро шумная Венеция исчезла за горизонтом, вокруг корабля начало круглиться тихое море с изумрудного цвета водой, воздух с густой примесью йода кружил голову, и все призывало к праздности.

Для начала Андрей Ильич внимательно обследовал свою каюту и, не найдя ничего подозрительного, отправился знакомиться со сверкающим золотом, лаком и неоном, помпезным чревом ковчега, высокомерно именующего себя «Кристалл Спэйс».

Десяток прозрачных лифтов, летая между этажами, заполненными ресторанами, магазинами, музыкальными салонами и залами казино, поднимались до самой верхней, одиннадцатой, палубы — там были устроены бассейны, каток с искусственным льдом, поля мини-гольфа и гигантского размера апартаменты для совсем уж несметных богатеев.

Весь этот краткосрочный рай был под завязку набит всевозможными соблазнами для глаз, желудка и кошельков. И удивительно большим количеством пожилых людей.

Плавучий остров неги и роскоши походил на оживший музей восковых фигур — в любом уголке корабля можно было столкнуться с людьми, лица которых, познакомившись со скальпелем хирурга, стали похожи на застывшие маски со сверкающими улыбками, выглядевшими иногда просто мученически.

Многие из этих людей расположились в шезлонгах вокруг открытого бассейна на верхней палубе, подставив лучам солнца свои морщинистые тела. Но особенно их привлекало казино. Там Андрей Ильич с интересом наблюдал, как эти отчаянно богатые люди бурно радуются пустяковым выигрышам у сверкающих огнями и пластиковым золотом одноруких бандитов.

Не зная за собой греховной страсти игрока, Андрей Ильич поддался общему настроению, присел к никелированному искусителю и начал гнать его к какой-то, вдруг ставшей понятной ему, финальной точке. И когда, по его расчетам, оставалось совсем чуть-чуть до успеха, у Андрея Ильича кончились жетоны. Он отправился к кассе, но какая-то толстая тетка, плюхнувшись без спроса на его место, вставила жетон и только нажала кнопку, как из внутренностей машины раздалась громкая бравурная музыка и хлынул дождь монет. Их звонкий металлический перезвон смешался с восторженными криками женщины, которая собирала выигрыш сначала в пластиковые ведра, а когда их не хватило, и в подол бесстыдно задранного платья. Этот крик еще долго звучал в ушах Андрея Ильича.