Она выскочила из комнаты в коридор, хлопнула дверцей сейфа и исчезла за входной дверью.
Минут через десять дверь номера открылась и внутрь проскользнул посыльный, который приносил им заказ. Он подошел к кровати, посмотрел на Андрея Ильича и тихо сказал в телефон:
— По-моему, он готов. Нет, на кровати. Не шевелится. Сейчас. — Он дотронулся до руки Андрея Ильича. — Холодная. Пульса нет. Да, я уверен. Какая «Скорая»? Вот дура! — И, забрав бутылку шампанского, исчез за дверью.
Ей сейчас было хуже всех, но помочь ей Андрей Ильич уже никак не мог. Он должен был пропасть, раствориться, исчезнуть для охотников. Но пока он не мог даже шевельнуться.
Скрипнула смежная дверь, и из соседнего номера в красочной полицейской форме и лихой, украшенной сверкающей кокардой фуражке появился сердитый Ангел:
— Внизу уже собрался целый полк шпионского спецназа, а ты, по моим расчетам, сможешь двигаться только через пятнадцать минут. Терпеть не могу таскать на себе мертвецов.
— И крикнул громко:
— Pronto!
Дверь номера распахнулась, и внутрь вошла бригада «Скорой помощи» — все, как на подбор, стокилограммовые ребята, в зеленых медицинских халатах и с докторскими сумками через плечо. Быстро переложив Андрея Ильича на каталку, они стремительно доставили его в лифт, потом свезли на улицу, где их ждала машина «Скорой помощи».
Когда открылось тонированное стекло, которое отгораживало водителя, Андрей Ильич увидел за рулем Ангелу, почему-то в мужском парике:
— Ну, как вы?
— Скоро начну шевелиться. А вам идет. Только усов не хватает.
— Только гадость от вас и услышишь. Но я соскучилась.
— Я тоже.
Улицы города в этот субботний день, по идее, должны были быть пусты, но, объезжая гостиницу, они неожиданно воткнулись в пробку. Ангел вышел узнать, в чем дело и надолго ли там задержка. Вернулся мрачный и сказал, что случилось несчастье. Какая-то женщина попала под машину.
У Андрея Ильича упало сердце:
— Это Лена?
— Какая-то старуха зазевалась на переходе.
— Поклянись!
— Слушай, у тебя есть ее почта. Улетишь и свяжешься.
— Это точно не Лена?
— Нет, ее увез Карл, как только она вышла из гостиницы.
«Скорая» покружила по городу — Ангела проверяла, есть ли за ними слежка, — потом они пересели на лакированный представительский лимузин, машина рыкнула всеми двенадцатью цилиндрами и понеслась за город, на частный аэродром.
Прощались всерьез — все понимали, что встретиться, может, и не придется. Cамолет пробежался по бетонной полосе, легко взмыл в воздух и в секунду исчез за облаками. Из кабины вышел второй пилот и поинтересовался маршрутом.
Андрей Ильич подумал и отправил себя в Нью-Йорк.
А где еще можно спрятаться?
За огромным, от пола до потолка, стеклянным окном на сорок седьмом этаже бесилась метель. Совсем русская зима накрыла Нью-Йорк, и он тонул в ней, превращаясь в гигантский сугроб, из которого, сосульками вверх, торчали стеклянные небоскребы Манхэттена.
Андрей Ильич стоял у окна, разглядывая облепленные мокрым снегом черные деревья Центрального парка.
— Все здесь почти: почти дома, почти еда, почти любовь. А метель вот на нашу похожа, настоящая. Ужасно домой хочется!
