— Ну, что Бланко, — обратился я к тому человеку, с которым был когда-то прекрасно знаком, — тебе сейчас предстоит сделать важное заявление.
— Эй, Пулья, — он усмехнулся, — зови меня просто доном Серхио.
— Доном Серхио? — спросил я.
— Именно. Я же Хуан Серхио Бланко, — он усмехнулся в усы как в точности как тот — настоящий, но теперь уже мёртвый Тапиа.
Ничего себе! А я про это и не думал! Надо же какое совпадение! Но я знал одно — недолго ему быть доном Серхио.
— Вы сейчас сделаете заявление о покушении и об отставке, — сказал я, — Вы скажете, что опасаетесь за свою жизнь, покидаете страну. В Умбрии объявят досрочные выборы, а вы спокойно будете жить в США. Вместе со своими страшными тайнами.
В этот момент в кабинет вбежали неведомо откуда взявшиеся медики и полицейские, а также несколько охранников. С ними было ясно — их вызвал Гутьеррез по рации. Один из них вывел в коридор Марго Соль и мою бывшую жену, которая продолжала оплакивать разрушающуюся кинокарьеру. Двое других скрутили Годоя, который кричал, что он не стрелял. За Гавилара и Сотомайора взялись врачи, которые начали реанимационные действия. «Двойник Президента мёртв», — сказал один из них. Я подошёл к Эльзе Тапиа и, крепко схватив за руку, спросил:
— Ваш избранник хочет вернуться в Майями, чтобы жить по соседству с русским хоккеистом? А потому он сделает правильное заявление. Дон Серхио уходит в отставку после покушения и уезжает из страны. Вы же поможете ему это сказать со сцены? Надеюсь, всё пройдёт без неожиданностей?
Они в сопровождении Гутьерреза и в компании с Горацио двинулись в сторону зала, где дона Серхио Тапиа в нетерпении ожидала бразильская делегация, ещё не подозревающая какой сюрприз ждёт всех собравшихся.
— И кто же будет новым Президентом? — спросила меня Вирджиния, когда мы вышли в коридор.
— Не знаю, — ответил я, — но у одного из кандидатов точно будет лозунг «Новое лицо Умбрии».
Она покачала головой. Рядом с ошарашенным глазами пробежала Марго. «Мне никто не поверит, никто», — крикнула она, двигаясь в сторону зала, где человек с внешностью Серхио Рамона Тапиа вот-вот сообщит о неудачном покушении и желании уйти в отставку. Моя бывшая жена, увидев меня, попыталась вырваться из рук окружавших её полицейских, но безуспешно.
— «Новое лицо Умбрии»? — спросила Вирджиния, — а что? Мне нравится!
— И этому новому лицу будет очень нужна новая спутница, — добавил я.
— Ещё одна сеньора Пулья? — морщинки на её лице превратились в глубокие линии.
«Пулья? Ну, уж нет», — подумал я, повернувшись в сторону несостоявшейся актрисы, которая что-то объясняла полицейским.
— Моё имя — Сальвадор Хара. «Сальвадор» — значит «Спаситель». Спаситель Умбрии с новым лицом, — улыбнулся я.
— И что? От прежнего Пульи ничего не осталось?
Я взглянул на свои ладони и пошевелил пальцами. В банках Умбрии по-прежнему действовала система пропуска в ячейки по отпечаткам. И это было куда более весомым доказательством личности, чем паспорт. А благодаря методике гипноза будущей сеньоры Хара и стрессовым ситуациям, в которых я оказался, мне удалось кое-что вспомнить о вкладах Хосе Пульи. Не очень хорошего человека, который официально погиб в страшной аварии под Сеьерра-Сенгилео. Если министра Сотомайора откачают его коллеги, он наверняка подтвердит свои слова о гибели Пульи. А если начнёт рассказывать другую историю, то она окажется слишком неправдоподобной, чтобы в неё поверить.
