Книжный дом на Амуре - Аксенова Мария Дмитриевна

— А что, через дверь мы уже не ходим? — взволнованно спросила Аленка.

— Тогда твоя бабушка проснется. — Он подступился ближе, взял ее ладони и, прижимая к широкой своей груди, добавил: — Я хотел тебе сказать… Уже давно, но все духу не хватало.

В голове тут же замелькали картины, как счастливая Аленка при каждой встрече с Петром вылетала со двора кружащимся в воздухе легким бутоном вишни. Проносилась мимо них, сияющая, загадочная, хрупкая, точно украденная ветром мелодия. Он тут же прогнал дурные предчувствия, потому что обещал себе во всем ей признаться.

— Так что ты хотел сказать, Федь? — Волнуясь, она вся трепетала, рассматривая его какое-то теперь чужое лицо.

— Я… тебя…

— Этого в книжке не было! — перебила Аленка его размеренную паузами фразу.

— Что?

— Этого не было в книжке, — повторила она, отрицательно мотая головой и отнимая ладони от его груди. — Вот, посмотри…

Он опустил голову и увидел в ее руках красный клубок шерстяных ниток.

— Нужно бросить через плечо и не оборачиваться, вот так!

Она ловко запустила клубок в окно, где теперь стоял Леонид Маркович. Ставни тут же захлопнулись, заглушив невообразимо страшным грохотом громовые раскаты. Он поймал клубок, один конец нити которого остался заперт ставнями. Новый громовой удар в который раз разрубил голос дождя и мрака, и Леонид Маркович вздрогнул, выронив клубок. Вздрогнул и открыл глаза…

— Приснится же такое, — проворчал он, приходя в себя и вспоминая, где находится. — Надо бы к Гере наведаться, поговорить, помириться, в конце концов.

Он с трудом поднялся из скрипучего кресла, прикрыл окошко на кухне, которое, видимо, распахнул сильный ветер и которое Анатолий закрыл не на щеколду; и направился наверх, чтобы остаток ночи провести как подобает, в спальне.

Глава 20

— У нас нереальные новости!

Варвара Степановна и Дина ворвались в дом и, отбросив всяческие правила приличия, не здороваясь и не снимая обуви, вторглись в начавшийся без них кружок.

Варвара Степановна была похожа на ажурную наседку — ее одежда и пышные бока так же спускались кудрявыми слоями книзу, расширяясь и разлетаясь в стороны. Сама она вся раскраснелась и не знала, куда ей деть от волнения руки, то заламывала их, то плотно прижимала к лицу.

Дина вела себя чуть скромнее, в силу ее тихости и кротости. Больше поглядывала на Варвару и ожидала, когда та наконец решится начать разговор.

— Вы запоздали, и заметно, — Агата сделала им замечание, подкрепив строгость и важность поступка недовольным взглядом на наручные часы. — Давайте впредь уважать друг друга.

— Книжному дому быть! — перебив негодования Агаты, выпалила Варвара Степановна, точно после долгого мучения под водой вынырнула и вдохнула воздуха. — Книжному дому быть! — чуть расторопнее повторила она.

Дина утвердительно закивала, сжав губы в сдержанной улыбке, которая на самом деле плохо скрывала ее бьющую через край радость.

— Вы обе что, к Кузьме на квас заходили? — неловко предположил Леонид Маркович, хмуро разглядывая их волнующуюся и трепещущую сценку.

— Книжному дому быть, — в третий раз, но спокойнее повторила Варвара Степановна. — У нас все получилось. Я даже не думала, что столько людей любят книги и верят в их силу, представляете. Не думала, что откликнутся, захотят помочь…

Она с трудом сдерживала слезы и прибывающие к ее сердцу чувства. Снова сложила ладони у губ, перевела дух и начала рассказывать по порядку, насколько это было в ее силах. Дина тем временем, не обращая уже внимания на потрясение Варвары Степановны, ее запинки и заикания от избытка эмоций, не думая о случившемся, присела на свободные подушки и, притянув к себе блюдо с хворостом и кувшином молока, наслаждалась очередным кулинарным шедевром Анатолия.

Варвара Степановна вязала коврики и пледы, шила подушки, плела кашпо, вышивала салфетки, потому что в них находила спасение, утешение, отвлечение от собственного горя. Трудно было по неопытности разбираться в схемах, непростых описаниях узоров по книгам, не имея подсказок и примеров. Это переносило ее мысли к другим берегам, отделяло и отдаляло от реальности, в которой боль продолжала жить — да, уже легче, монотоннее, не так остро, но продолжала. А в мире творчества царили забытье и легкость.

Когда подушки стало некуда складывать, бесчисленные коврики и салфетки передаривались при случае и без, а очередная партия шерстяного узорчатого творчества оказывалась никому не нужной, заняв каждую полку, любой уголок и шкаф, весь дом, тогда Варвара Степановна решила, что пора придумать другой вариант сбыта своих изделий.

Как-то после встречи в книжном клубе она перемолвилась с Диной, шутя ненавязчиво, мол, да, я мастерица, но кому это нужно, уже и складывать некуда все эти дары пряжи и умелых рук. Дина посоветовала выставить все на продажу через соцсети. Сама она, как оказалось, вела блог о книгах. Хотя вела его скромно, неактивно — в виде дневника. В общем-то все ее истории были посвящены прочитанным книгам, о себе в этих статьях она не говорила ни слова. Но понимала, что ее блог — великая вещь, раз привлек тысячи людей, а значит, Варваре тоже стоит попробовать.

Дина помогла Варваре Степановне установить приложение, создать канал, рассказала и научила, что и к фотографиям работ нужно проявить особое внимание. Варвара Степановна удивилась, когда ей пришло первое письмо с вопросом, как купить комплект ее замечательных интерьерных подушек. Она не знала, как реагировать и что делать. Постепенно привыкла, покупателей становилось все больше, потому что любители уюта и домашнего ручного украшения никогда не переведутся. Вырученных денег ей не придумалось, куда девать, и снова выручила подсказка Дины. Варвара Степановна отправляла заработанное в разные фонды — помогала больным, больше детям, успокаивая себя, что хоть теперь у нее есть шанс спасти кого-то и она обязательно использует его.

Никогда не знаешь, на что способны мысли людей, задетых чувствами других. Причем искренними, пылающими чувствами — иначе контакт не состоится, раны не вскроются, синапсы не достигнут пункта назначения и не отправят огонек дальше. Дина и Варвара Степановна сняли ролик. Дину пришлось долго уговаривать, настраивать, но в конце концов она согласилась. Сняла очки, распустила волосы, присела на стул перед камерой телефона и записала короткую речь. Это было ее первое видео. О чем рассказать, они заранее договорились. Видео разместили на двух своих каналах, а на следующий день не поверили произошедшему.

Тысячи людей посмотрели запись. Тысячи людей прокомментировали и продолжали писать, делиться роликом и, самое главное, отправлять деньги. Дина рассказала о сгоревшей библиотеке, о книжном клубе, который перекочевал в гостиную одинокого старичка; о том, как книги спасли ее и исцелили участников книжного клуба, каждого по-своему, помогли найти и обрести себя. Строить книжный дом на перепутье дорог в забытом богом селе — дурная и гиблая затея, но вот она впервые перед ними и не боится говорить, не боится осуждения и непонимания, а значит, верит, что дело правое, чувствует, что оно того стоит, и нужно людям, и поможет, сыграет еще свою роль. Да что там людям, это и книгам необходимо. Иначе где искать ответы и исцеление, где прятаться от реальности, когда тяжело, где искать мечты и примерять на себя какие угодно роли, не страшась осуждения и усмешки.

Когда Дина и Варвара Степановна рассказали свою историю Наде, Агате, Анатолию, Геле и Леониду Марковичу, мир их друзей перевернулся, а воображаемый маятник Анатолия набрал неимоверную скорость.

Они совершили невозможное и будто рассказывали сон, потому что такие сюжеты обретали смысл и явь в другом, далеком мире, к которому и прикоснуться-то сложно.

Напоследок, добив финальным торжественным аккордом эту сельскую оду к радости, к их посиделкам присоединились Кузьма и Алевтина. Принесли Леониду Марковичу внушительную миску салата из папоротника, а заодно и газетный сверток, в котором беспорядочно жались к друг дружке потрепанные купюры.