Все, что останется - Калинин Сергей

— Я не смогу. Он меня и слушать не будет.

— Его телефон у вас есть? — Ехать никакого желания не было, да и необходимости в таком визите не существовало. — Я сам уточню его настроение, и плясать будем от того, что у него на уме.

— А мне завтра паспорт отдадут? Понимаете, есть работа, и очень хочу ее получить. Боюсь, не успею.

— Расстраивать не хочу, но завтра не получится. Постараемся уговорить, чтобы побыстрее, но обещать ничего не могу.

По пути домой Роберт заскочил в магазин, задумчиво постоял у прилавков, мысленно пересчитав оставшиеся деньги, и бросил в корзинку бутылку шампанского с коробкой конфет. Сделать все быстро можно, но придется проявить некоторую изобретательность, пусть и банальную. Его улыбка, вполне возможно, обладает даром очарования, но шампанское куда надежнее в ситуациях, когда необходимы контакт и взаимопонимание.

— Может, давай уже возвращаться домой. Погоды нет, ты пропадаешь днями, а Матвей не вылезает из компьютера. — Оля накрывала на стол, и Роберт снова обратил внимание, что выглядит она лучше и даже улыбнулась.

— Хорошо. Давай на выходные. — Внутри предательски шевельнулось чувство вины. Вместо того чтобы посвятить отпуск жене и сыну, он увлекся новой идеей, которая теперь уже грозила поглотить все его время. — Как Матвей? Как день?

— Что-то читает, даже печатать пробовал. Медленно получается, но меня не просит. Приходится самой спрашивать.

— Ничего, зато увлекся, и это уже хорошо.

— Ну да. И веселее стал. Даже поел с аппетитом. — Оля присела рядом за стол, наблюдая за мужем, как когда-то давным-давно.

— Важно, чтобы запала хватило. Обычно эйфория первых эмоций угасает со временем, особенно если нет результата. Врач ведь говорил, что руку нужно пытаться нагружать, а он последнее время ничего даже не пытался делать. — Роберт подвинул чашку с чаем. — Спасибо, очень вкусно. Посидишь с нами? Посмотрим, что получилось у Матвея.

— Иди. Я чуть позже. Пирог на завтра хотела испечь.

Акцент можно было сделать на том, что обычные психологи — это люди, сами не познавшие проблемы своих пациентов. Кто, как не человек, сам находящийся в таком же положении, столкнувшийся с теми же проблемами, тем же чувством обиды на судьбу, поймет твою боль и твои мысли. Когда нет ни желания жить, ни привычных забот, да в принципе, нет ничего, кроме твоей комнаты и стен, которые сковали твою жизнь, а слез нет лишь потому, что их уже не осталось ни капельки, есть только одно желание — не проснуться однажды утром, и это станет избавлением для всех. Бог, судьба или нерасторопная старуха с косой, забывшая о тебе, — кто-то решил, чтобы ты жил, пусть тебе и кажется все происходящее ужасным сном без возможности пробуждения.

— Все, что я могу тебе сказать определенно, — работы больше, чем я планировал изначально. — Роберт подвел первые итоги. — К счастью, времена стали другими. Будешь учиться по скайпу. К тому же здесь результат на тебя не давит. Тебе неважно, получишь ты степени или что-то там еще. Важно выбрать те моменты, которые будут нужны тебе для работы. Научиться строить диалог, понять основные мотивы.

— Пап, я всегда думал, что психолог — это больше врач. И учиться нужно не вот так, как я, в компьютере. Это совсем другое понимание, и у меня, наверное, не получится. Я днем читал кое-что. В общем, слишком много обыкновенного развода. Не хотелось бы стать таким же. — Матвей говорил сквозь зубы, явно обеспокоенный тем, что возможности профессионального обучения ему недоступны.

— Кто сказал, что тебе это нужно? Пойми, ты уже обладаешь всеми необходимыми знаниями, чтобы понять твоего собеседника. Нужно вспомнить себя. Твоя задача не забыть ни на минуту всего, что происходило в тебе, проследить этапы, понять последовательность. Вот этим и нужно заняться в первую очередь — составить рисунок своей жизни. Вспомни, как надежда сменяется разочарованием, как пелена беспросветности накрывает и не выпускает ни на секунду, и вспомни, что помогло сбросить это наваждение. Поверь, все пройдут то же самое, а твоя задача рассказать о том, что ждет, что было и что будет. Ты станешь тем предсказателем, который уже пережил эти моменты, а теперь пришла пора помочь тем, кто еще не справился с собой.

— Думаешь, с этим можно справиться? Это крест! Его остается лишь нести. — Матвей усмехнулся.

— И свой потянешь, и еще чей-то. Если в этом мире будет хоть один человек, которому ты сможешь помочь, твоя жизнь уже будет не напрасной. — Роберт закрыл ноутбук. — На сегодня все. Ждем ответы по нашим запросам и решим, что выберем из курсов. Кстати, я договорился, и нам помогут с сайтом. Там есть варианты, но это не на сегодня. Так что, поверь, нет невозможного. А на досуге подумай, как ты планируешь себя позиционировать?

— Что делать? — Матвей наморщил лоб.

— Называться как будешь. Должно же быть какое-то сообщество, группа или еще что-то.

— А-а-а, понятно. Подумаю.

По ставшему вдруг задумчивым выражению лица сына Роберт догадался, что процесс придумывания уже запущен.

— Долго не думай. Спокойной ночи.

— Спокойной. — Матвей даже не обернулся. Его захватила новая идея.

Глава 32

Олег застыл перед дверью, ведущей на чердак, в оцепенении и полной растерянности: замка, который он аккуратно закрыл сегодня утром, не было, и рваный черный шов сварки красноречиво говорил, что отмычки здесь бессильны. Произошло то, что пугало больше всего, а теперь явилось полнейшей неожиданностью — он не мог попасть туда, где хранилось все его имущество. Лишиться всего и сразу было страшно, а потерять планшет и деньги — почти невосполнимо. Он спустился на пролет между этажами и присел на корточки, прижавшись спиной к стене. Первый миг растерянности проходил. На чердак выходило пять подъездов, а значит, одну дверь должны оставить.

— Ага, пришел! А что говорил?! Квартиру смотрел? Здесь бомжам не место. — Уже знакомая соседка, которая видела его однажды, смотрела из-за чуть приоткрытой двери, не скрывая злорадства.

Заметив, что Олег обернулся, она быстро хлопнула дверью, и было очевидно, что теперь наблюдает за ним, прильнув к глазку. Оставаться здесь смысла не было. Он вышел на улицу, теперь уже не скрываясь, и решительно подошел к следующему подъезду. Быстро посчитав номера квартир, набрал первую попавшую.

— «Скорая». В восемьдесят третьей не отвечает домофон. Откройте, был вызов. — Голос звучал уверенно, и заветная мелодия известила, что, как он и предполагал, уточнять детали никто не будет.

Пусть потом смотрят в окно, пусть удивляются, что нет машины, — это уже не имело значения. Сейчас ему нужно срочно подняться наверх и убедиться, что там есть замок. А уж открыть он как-нибудь сможет. Но картина, представшая перед глазами, не порадовала новизной — как и предыдущая, эта дверь также была заварена. Было начало десятого вечера, уже зажглись фонари, и неумолимо подбиралась ночь, заставляя нервничать все сильнее. Только сейчас до Олега дошло, что ночевать на улице он отвык и даже с каким-то страхом представляет ближайшие перспективы. Он ощупал карман — с собой ничего подходящего из инструмента не было, но для начала важно оценить степень сложности замка. Надежда на то, что еще не все потеряно, оставалась. Сейчас он решил изменить порядок и начать с первого подъезда.

— «Скорая». В пятнадцатой не отвечает домофон. Откройте, был вызов. — Он не здоровался, как часто делают выполняющие механическую работу люди.

Дверь снова отворилась, донеся из динамиков лишь тяжелый вздох, раздосадованных поздним вторжением хозяев. Но это сейчас волновало меньше всего. Ни в этом, ни в следующем подъезде ничего обнадеживающего Олег не увидел — двери были заварены. Последний шанс и последний подъезд, также открывшаяся дверь, и Олег даже рассмеялся про себя, поражаясь простоте и действенности идеи. Не оглядываясь по сторонам, забыв привычную осторожность и аккуратность, он почти бегом поднялся на верхний этаж, заметив, что дыхание сбилось, и он вот-вот зайдется в кашле, нападающем приступами при активной нагрузке. Еще издали он заметил, что пугающих следов сварки нет, и не смог скрыть радость, понимая, что в очередной раз оказался прав. То, что найти тайник не смогут, Олег практически не сомневался. Он и раньше замечал следы присутствия на чердаке посторонних, но все всегда было нетронуто. Был легкий страх, что замок окажется посложнее того, который был в его подъезде, но и это не большая проблема. В карьере был спрятан хороший набор отмычек, и придется потерять время, чего на самом деле не хотелось. Олег вдруг почувствовал, что не столько устал, сколько перенервничал в эти двадцать минут. Он уже потянулся к замку, когда понял — гаснет последний луч оптимизма — для открытия двери нужен чип. Научно-технический прогресс сделал его навыки бесполезными, и идей не было.