Свои люди - Сохрина Анна

— Ты мне нравится, — доверительно сообщил он и присел перед ней на корточки. — Ты красивый…

— А? — опять переспросила Галка и невольно рассмеялась.

Крепыш смотрел на неё круглыми коричневыми глазами, в которых светилось восхищение. В Германии она уже почти отвыкла от мужских комплиментов и чужого мужского внимания. Это страна, где не принято заговаривать с незнакомой женщиной на улице или в транспорте, просто знакомиться. «Годы, потерянные для секса, — резюмировала первое время жизни в эмиграции Алкина подруга-актриса. — Теряется всякий стимул существования, никто не пристаёт, не заговаривает… Мне здесь лень лишний раз глаза накрасить. Вот в Москве я даже мусорное ведро во двор выносила в макияже. А здесь хоть всю косметику изведи, на улице никто не посмотрит. Замороженные они тут все, что ли…»

Потом, правда, выяснилось, что для знакомств в регламентированном и кастовом немецком обществе есть чётко определённые места. Всё было распланировано в этой упорядоченной, скучной и богатой стране.

— Секс по вторникам и пятницам с девяти до одиннадцати вечера, субботние прогулки и утренняя гимнастика до двенадцати утра, термин [8] с подругой за месяц, чтобы встретиться в кафе, попить кофе и посплетничать… Ты не представляешь себе, — рассказывал мой приятель, встречавшийся с коренной немкой из Мюнхена. — Она время встречи с приятельницей себе в календарик пишет, а потом всё точь-в-точь по этому календарику делает… Я как-то пришёл вместо вторника в среду и попытался её обнять.

— Ты чего пришёл? — удивилась немка.

— Захотелось.

— Как это захотелось? — не поняла она. — Сегодня же не пятница.

— Захотелось, — заупрямился он.

— У меня сегодня другие термины, — и она раскрыла свой календарик перед его носом. — Я не запланировала. Странные вы какие-то, русские…

Очень скоро мой приятель сбежал от неё и завёл себе жгуче черноволосую русскоязычную подругу без календарика, такую, с которой мог заниматься любовью всю неделю по много раз, когда захотелось. А свою связь с холёной, подтянутой и педантичной немкой вспоминал не иначе как с ужасом. Бывали, правда, и другие примеры…

В общем, в Германии Галка ощущала себя почти бесполой и совсем отвыкла от постороннего мужского внимания, хотя в свои сорок всё ещё была хороша и, приезжая в Москву с сыном-подростком на каникулы, частенько ловила на себе острые, оценивающие взгляды мужчин. Наверное, так могло быть и в Германии, но в Берлине она в «такие места» не ходила, а про улицы, работу и общественный транспорт мы уже говорили…

Кроме того, очень скоро она сделала ещё одно открытие — в Германии совсем другое отношение к обнажённому телу. Ещё в первый год эмиграции подруга, уже лет пять живущая здесь, повела её в сауну. Кстати, это была не просто сауна в нашем привычном понимании, а целый комплекс саун и парных со всевозможными ухищрения ми — бассейнами и джакузи, с бьющими во все места струя ми, благовониями и грязями, ваннами с разницей температур и разноцветным освещением.

Это великолепие помещалось на огромной зелёной территории и называлось «Комплекс здорового тела». И всё было бы хорошо, если бы не ошеломивший Галку факт, что мужчины и женщины бродили, грелись и плескались в бассейне абсолютно голые.

И никто никого не стеснялся! Наряду с молодыми и стройными девушками, мускулистыми торсами молодых мужчин, тряся грудью и обвислыми животами, ходили перезрелые матроны и пузатые мужики. И никого, кроме Галки, попавшей сюда первый раз и испуганно озиравшейся по сторонам, это не смущало. Первые полчаса она всё время пыталась прикрываться полотенцем.

— Да что ты как маленькая! — прикрикнула на неё подруга. — Здесь так принято. Кому ты тут нужна? Видишь же, никто ни на кого не смотрит…

И в самом деле, за весь день пребывания в «Зоне здорового тела» Галка не поймала ни одного прицельного мужского взгляда. Ну ладно бы на неё (в конце концов, не так уж молода!), нет, здесь действительно никто ни на кого не смотрел и был занят только собой и своими удовольствиями. Взгляды скользили как бы мимо, не задерживаясь, и она ни разу не увидела вспыхнувшего эротического огонька. Особенно её поразила одна сцена.

На краю большого бассейна с изумрудной водой сидел на корточках красивый юноша. Из воды буквально в двадцати сантиметрах от него высовывались две симпатичные женские головки. Компания как ни в чём не бывало болтала и хохотала, перекидываясь шутками. Детородный мужской орган находился прямо напротив их лиц…

— М-да, — подумалось Галке. — И впрямь «зона здорового тела»… Но странным образом от этой картинки внутреннее напряжение снялось, и она, отшвырнув полотенце, смело залезла в джакузи под искрящие струи и больше не стеснялась своей наготы.

— Как тебя звать? — вернул её к действительности голос с ивритским акцентом. — Я Давид. Ты еврейка, да?

— Да, — подтвердила Галка.

— А почему живёшь не в Израиле? — сосредоточенно насупив брови, спросил он.

— Ну, не всем же жить в Израиле, — дипломатично ответила Галка.

— Еврей должен жить в Израиле. У тебя есть дети?

— Есть.

— И тоже не в Израиле? — укоризненно покачал головой он.

Галка почувствовала себя виноватой.

— Дети должны жить в Израиле, — убеждённо сказал Давид. — Ты как хочешь, а молодые здесь. Это их страна, здесь есть для них работа.

— А откуда ты знаешь русский? — поспешила она сменить тему, чтобы остановить эту наивную, трогательную, но ранящую её сердце сионистскую проповедь.

— А у меня подруга из России была, — доверчиво сообщил он. — Красивая. Туда-сюда… Научила. А сейчас замуж вышла, — он разочарованно вздохнул. — Я вообще музыкант.

— Да? — заинтересовалась Галка. — И на чём играешь?

— На свадьбах…

Галка рассмеялась. Новый знакомый начинал ей нравиться.

— А муж у тебя есть? — приступил к главному крепыш.

— Есть.

— И хороший?

— Хороший, — подтвердила Галка.

— И тоже не в Израиле?

— Тоже не в Израиле.

Давид расстроенно покрутил головой. Тема была исчерпана. Он задумчиво потоптался ещё какое-то время рядом. Галка с улыбкой наблюдала за ним.

— Друга не нужно? — серьёзно спросил он.

Она так и замерла восхищённо, складывая полотенце.

— Не нужно, — как можно мягче сказала она, отворачивая улыбающееся лицо, чтобы не обижать.

— А что? Постель, кушать, ресторан…

Она уже и не помнила, когда в последний раз так изумлённо-радостно смеялась. Но тут появился Витька, велел ей быстро собираться и строго посмотрел на её нового знакомого и тот, решив, что это её муж, мгновенно ретировался.

В машине она пересказала ему их диалог, и они искренне веселились.

— Так и сказал? — давился от смеха Витька. — «Постель, кушать, ресторан…» А ведь правильно сформулировано! — в машине зазвучали заливистые телефонные трели. Витька включил переговорник громкой связи. Звонил редактор американской русскоязычной газеты. С ним Галка познакомилась на конференции, он вился всю конференцию около неё, поил кофе, приглашал сотрудничать, и Галка поняла, что ему понравилась.

— Галочка, — проникновенно начал редактор. — У меня к вам предложение. Несколько человек с нашей конференции едет на Эйлат. Прекрасная гостиница, комфортабельные номера. Оргкомитет платит. Поедемте с нами, не пожалеете, я вас приглашаю…

«Что-то на этот раз я пользуюсь подозрительным успехом у мужчин, — мелькнуло у неё в голове. — Видно, засиделась в Германии…»

— Спасибо большое, — ответила Галка, подумав, что ещё лет пять тому назад не отвергла бы с ходу его предложения. — Старею, — вздохнула она. А вслух произнесла: — С удовольствием бы поехала, но обещала родственникам, они меня ждут. Знаете, какой скандал поднимется в семье, если я к ним не заеду.

— Понимаю, — сочувственно произнёс редактор. — А жаль. Так бы хотелось…

Витька, заинтересованно следивший за их разговором, лукаво посмотрел на неё и произнёс, строго наморщив брови и пародируя интонацию редактора: