По линии матери - Снегирёв Александр

Константин Андреевич вполне мог бы дожить до глубокой старости, радуясь успехам сына-студента, печалясь о судьбе дочери-авантюристки и аккомпанируя немому кино своей виолончелью, если бы не обострение классовой борьбы. 26 ноября 1930 года его арестовали в собственной квартире № 4 на улице Герцена, 16. На следующий день следователь Жохов предъявил Константину Андреевичу обвинение в принадлежности к антисоветской группе заговорщиков-монархистов. По версии следствия, группа состояла из одиннадцати бывших купцов, самому старшему на момент ареста шёл семьдесят седьмой год. Арестованных обвинили в активном участии в рыбинской ячейке Союза русского народа. Во время волнений 1905 года местные торговцы якобы нанимали погромщиков и “подпаивали крючников [4]”, избивавших недовольных рабочих и студентов. По версии следователей, с роспуском Союза русского народа коварные рыбинские торгаши не успокоились, а, преобразовавшись в Торгово-промышленный союз, а затем в общество хоругвеносцев, продолжили свою бурную вредительскую деятельность. В качестве доказательств использовались свидетельские показания такого уровня: “Стоя где-либо около стены, беседовали между собой, а иногда толкались без всякого дела среди торгующих на рынке и Мытном дворе”. На основании этих туманных тезисов девяти арестованным вменили контрреволюционную деятельность. Константина Андреевича Никитина приговорили к высылке на три года в Северный край, считая срок с 26 ноября 1930 года.

Выписка из протокола

В Архангельском округе Константин Андреевич угодил на лесоповал, откуда ему удалось выбраться. Об этом сохранился его рассказ: “Иду в этапе и думаю: погибнут мои руки в лесу на лесозаготовках, и пропаду я как музыкант, надо, значит, выгребаться. Ну и говорю возчикам, которые везут наши вещи: «А нельзя ли их вместе со мной отвезти назад в Архангельск?» – «Что же, можно. Закопай вещи в сено. А сам выходи лесом на дорогу. Мы тебя подождём». Вернулся я в Архангельск. Ещё горше помучился, скитался по чужим дворам в поисках безопасного ночлега. А потом по ходатайству театра был прикреплён к Архангельску, а когда выстроили новый большой театр, вон даже и квартиру дали”.

Новое здание театра в Архангельске было построено к 1932 году, Константина Андреевича приняли в оркестр виолончелистом. По истечении срока ссылки Константин Андреевич обратно в Рыбинск не поехал, хотя никаких ограничений на передвижение не имел. Умер 11 марта 1939 года от грудной жабы, по-нашему – стенокардии, спустя ровно двадцать лет от последней даты предполагаемой выплаты залога за дом. Следователь Жохов Сергей Николаевич был арестован 5 мая 1937 года и пробыл в заключении до 1943 года. Его дальнейшая судьба неизвестна. Разве что реабилитирован Жохов был существенно раньше Константина Андреевича, в мае 1954 года. Самого Константина Андреевича реабилитировали десятки лет спустя: он посмертно подпал под действие Указа Президиума Верховного Совета СССР от 16 января 1989 года “О дополнительных мерах по восстановлению справедливости в отношении жертв репрессий, имевших место в период 1930–1940-х и начала 1950-х годов”.

Павел Андреевич Никитин

Старшего брата Константина Андреевича звали Павел Андреевич. Разница в возрасте между братьями так велика, что генеологи предполагают, будто матерью Павла Андреевича была другая, неизвестная нам женщина.

Константин родился в 1873-м, а Павел – в 1855-м. В 1884-м Павел Андреевич был избран членом учётного комитета Рыбинского отделения Государственного банка, в том же году в посёлке Песочное Романово-Борисоглебского уезда Ярославской губернии основал кирпичный завод. Через год на заводе было освоено производство фарфоровой и фаянсовой посуды и предприятие стало называться “Фабрика фарфоровой и фаянсовой посуды Павла Андреевича Никитина и К° в Рыбинске” [5]. В 1886 году предприятие продали торговому дому “Карякин и Рахманов”, а в 1894 году оно вошло в состав фарфоровой империи “Товарищества по производству фарфоровых и фаянсовых изделий М.С. Кузнецова”. К началу ХХ века завод выпускал в основном чайные и кофейные сервизы, декоративные вазы и “восточный товар”: наборы для плова, пиалы, чайники, блюда. “Восточный” ассортимент составлял 70 % продукции, из них 13 % шло на экспорт.

В 1887 году, уже будучи семейным человеком, отцом пятерых детей, шестой на подходе, Павел Андреевич перебрался на родину супруги Валентины Антоновны (в девичестве Красниковой), в Симбирск (Ульяновск). Инициатором переезда, скорее всего, стал тесть Антон Фёдорович Красников. У того не было сыновей, требовался преемник.

Валентина Антоновна Никитина (Красникова) в венчальном платье

Антон Фёдорович состоял в комиссии городской думы по заготовкам хлеба на случай голода, и голод таки наступил. Из-за весенне-летней засухи в Среднем Поволжье в 1891-м случился неурожай, и в начале 1892 года в Симбирске был учреждён благотворительный комитет, временно объединивший все благотворительные комитеты губернии, включая епархиальный и губернское попечительство Красного Креста.

Павел Андреевич и Валентина Антоновна Никитины

Многие симбирские предприниматели вошли в состав комитета, в том числе и Павел Андреевич. Ему было поручено заниматься поставками хлеба для голодающих через Епархиальное ведомство. С марта по июль 1892 года он доставлял печёный хлеб в симбирский Архиерейский дом. Хлеб закупали на многочисленные пожертвования, приходившие из разных уголков страны, и раздавали четырём сотням бедняков по два фунта на человека в день. За пять месяцев Павел Андреевич привёз в город около трёх тысяч пудов [6] хлеба.

Чертёж фасада дома Красникова в Симбирске

В Симбирске Никитины поселились вблизи Германовской церкви, став её прихожанами. В 1892 году местное епархиальное начальство утвердило Павла Андреевича в должности церковного старосты. В его обязанности входило управление церковными средствами, полученными от прихожан, забота об их пополнении и забота о самом церковном здании.

Не откладывая, Павел Андреевич обратился в епархию за разрешением на собственные средства перестроить трапезную и колокольню. В клировой ведомости церкви за 1905 год записано: “…трапезная и колокольня построены в 1894 году по новому плану, рассмотренному в 1892 году губернским строительным отделом. Перестройка осуществлена тщанием церковного старосты – купцом Павлом Андреевичем Никитиным частью на его средства, частью на средства церкви и благотворительности прихожан с прибавлением церковных сумм, а в ноябре 1895 года купола и стены всего храма внутри тщанием оного же старосты Никитина частью на его средства и благотворителей, с прибавлением церковных сумм, расписаны живописью”.

Андрей, Лидия, Ольга и Александра Никитины

У Павла Андреевича и Валентины Антоновны Никитиных было шестеро детей: Михаил, Александра, Андрей, Владимир, Ольга и Лидия.

Про младшего из сыновей, Владимира, к сожалению, нам ничего не известно, кроме года рождения, написанного на единственной фотографии (1884), про старшего сына Михаила расскажем дальше, в отдельной главе.

Средний, Андрей Павлович, родился 24 апреля 1883 года. Юного Андрея выделяли как наиболее развитого из всех выпускников класса Симбирской классической гимназии, особо отмечались успехи в словесности. В характеристике про Андрея написано: “Юноша с прекрасными способностями, к занятиям относится с полным прилежанием, всеми предметами занимается отлично. При серьёзном складе ума имеет наклонность к основательному исследованию интересующих его вопросов”. Гимназию способный мальчик окончил с золотой медалью и в 1901 году подал прошение о принятии его на естественное отделение физико-математического факультета Санкт-Петербургского университета. Далее документов университета в архиве нет, зато есть данные, что Андрей Павлович вроде как учился в Горном институте Императрицы Екатерины II. В Горный институт он предоставлял справки, что под судом и следствием не состоит, из Горного его исключали, администрацию Горного он просил оставить его на второй год, его высокородие господина инспектора Горного института он просил выслать документ, удостоверяющий его право на льготный проезд до Мариуполя.