Занесённые снегом - Лебедева Алла Михайловна

Женщина была реалисткой. Она была уверена в том, что в огромном мире найдется пара-тройка одиноких пожилых мужчин, тоскующих по настоящей домашней котлетке и тарелке ароматного красного борща. Тем более, если к этому прилагается мягкая женская грудь, куда можно припасть и выплакать всю свою необъятную тоску и печаль.

Она оказалась права. Через пару месяцев разной бессмысленной переписки ей пришло сообщение из Израиля.

Семидесятилетний Михаэль задавал ей массу вопросов о ней самой, а также сообщал, что его настоящее имя Михаил, а родился Миша Бурдевич в деревне Маковка Иркутской области, откуда сама Феодосия Кузьминична была родом.

Женщине было нечего скрывать, она ответила на все вопросы. У них с Михаэлем нашлись общие давние знакомые, после чего завязалось нечто, похожее на дружбу — онлайн. Мужчину интересовало всё, что касается жизни Феодосии Кузьминичны, включая здоровье любимого песика Лисёнка.

Такого внимания прежде Феодосия ни от кого не получала. Она прожила с покойным Леонтием почти тридцать лет, но кроме синяков под глазом да пинков, мало что могла вспомнить.

Через три месяца довольно активной переписки Михаэль отправил подруге гостевое приглашение. А еще через три месяца он сделал Феодосии Кузьминичне официальное предложение.

* * *

— Где я возьму столько денег на билет до Тель-Авива? — воскликнула Вера, когда Светлана озвучила стоимость поездки.

— Возьми кредит! Не ойкай, дура! Я всё расскажу тебе, когда приедешь. Но кое-что могу сказать сейчас, чтобы ты не сомневалась, что наша мать оплатит все наши расходы. Она призналась мне, что её жених уже сделал ей свадебный подарок. Знаешь, что? Ты себе представить не можешь, Верка! Он подарил матери особняк стоимостью два миллиона долларов! Теперь догадайся, сколько мать собирается подарить нам с тобой, своим дочерям? По миллиону каждой! Да нет, не рублей, а долларов! Теперь поняла? Ноги в руки и беги оформляй кредит! Вышлешь мне деньги, я закажу билет до Тель-Авива, пока ты добираешься до Москвы! — выкрикнула в трубку Светлана.

Возбуждённая новостью Вера помчалась в банк. Потом в миграционную службу за заграничным паспортом.

Потом в салон красоты, дабы не упасть лицом перед новыми родственниками.

* * *

Светлана приняла сестру довольно сдержанно, но не враждебно.

Вера окинула взором просторную кухню сестры в частном доме недалеко от центра столицы. Зависть снова сдавила сердце стальным обручем.

— Светка! Ты не сердишься на меня? — тихо спросила Вера.

Она не рассчитывала на теплый приём и ожидала, что сестра первым делом выскажет ей свои упреки и претензии. Но Светлана налила Вере кофе в тонкую фарфоровую пару с золотым ободком, положила серебряную ложечку, затейливо украшенную на ручке вензелями, и улыбнулась.

— Из-за Герки? Сначала я, конечно, сердилась. Ведь у меня была не то, чтобы любовь, но симпатия к нему. А после раскинула мозгами и подумала: не отбей ты у меня этого увальня, наверняка, я осталась бы в Сибири, вышла бы замуж и стала такой, как ты. А так, я неплохо устроилась, дай Бог каждому. Сама видишь! — при этих словах Светлана набрала номер и сказала в трубку: Мария Семёновна! На чайных ложках темные пятна! В следующий раз более тщательно почистите столовое серебро!

— Это я домработнице. Так сложно нынче найти чистоплотную прислугу, — Светлана вздохнула, поднесла к накрашенным губам чашечку с кофе и сделала маленький глоточек.

Веру чуть не разорвало от внутреннего напряжения и злости. Выходит, она, желая досадить удачливой сестрице, сделала ей одолжение, убрав с пути нищего Герасима.

С трудом сдержавшись, чтобы не запустить в проклятую сестрицу чашку с горячим напитком, Вера промолчала и даже заставила себя натужно улыбнуться.

— А где твой благоверный? Это он так обеспечил тебя? — глухо спросила она у Светланы, кивнув на дорогую мебель в гостиной.

— Конечно, он. Царствие ему небесное! — ответила Светлана и бросила взгляд в сторону маленького снимка в золотой рамке. На фотографии были запечатлена семейная пара. Она, роскошная блондинка Светлана и бледный морщинистый старичок с лысой головой и маленькими глазками.

— Значит, ты овдовела, — поняла Вера. Её настроение немного поднялось.

— Я бы сказала, освободилась. Мне и раньше жилось неплохо, но были еще тягостные супружеские обязанности. А теперь их нет…а деньги остались, — Светлана распрямила плечи и самодовольно усмехнулась.

Настроение Веры снова огнедышащей лавиной устремилось вниз.

* * *

Через пару дней Вера с сестрой продвигались в очереди на регистрацию рейса «Москва — Тель-Авив».

— Вам запрещен выезд за границу! Пройдите к служебному входу! — бесстрастно произнесла сотрудница аэропорта, пропустив Светлану и задержав документы Веры в руках.

— Это недоразумение! — закричала Вера, увидев растерянное лицо Светланы, удаляющееся от неё по коридору в пропускной зал для вылета. Но её уже вывели из очереди и сопроводили в дежурную часть.

— Вот постановление судебного пристава о запрете выезда из России! — дежурный сотрудник повернул экран компьютера и показал Вере документ. Ознакомившись с его содержанием, она поняла, чьих рук это дело.

Её сумасшедшая соседка, гражданка Мацукина Галина Степановна подала на нее иск в суд за строительство козырька над лоджией и каким-то способом его выиграла. Суд установил срок для исполнения, который давно истек.

Пристав Егоров В. В тут же написал постановление о наказании.

Ничего этого Вере известно не было.

Её компьютер давно сломали хулиганистые внуки. У почтового ящика на первом этаже уже лет пять были вырваны жестяные крышки. Подростки по вечерам развлекались тем, что подбирали валяющиеся на полу подъезда бумаги и радостно поджигали их китайскими пластиковыми зажигалками.

* * *

Вера вернулась домой и слегла в лихорадочном состоянии.

Её то знобило, то кидало в сильный жар. Кружилась голова и тряслись руки. Врач, которую Герасим с трудом вызвал из поликлиники, осмотрела больную.

— Инсульта не вижу. Инфаркта нет. Понервничала женщина, пройдёт…Что вы хотите? Ей больше пятидесяти лет! Госпитализировать я её не могу. Некуда! В больнице идёт реорганизация. У нас все отделения забиты такими старушками! Инфарктников со скорой положить негде, — сказала молоденькая доктор, терапевт Кристина Ивановна Карнаухова, пришедшая по вызову.

— Но отчего у неё лицо так перекосило? И говорит она не так, как раньше…Может, всё же в больницу её? — в отчаянии спросил Герасим.

— У вас какое образование? — возмутилась Кристина Ивановна, взмахнув мохнатыми искусственными ресницами.

— Среднее… — потупился Герасим.

— Тогда не надо рассуждать о том, в чём вы не разбираетесь! — чеканно ответила доктор Карнаухова. Она вынула из сумочки отрывной рекламный блокнот, написала на листке список лекарств и подала Герасиму.

— Следите за давлением! — добавила доктор и двинулась к выходу, стуча каблучками. Герасим с тоской посмотрел вслед танцующей походке длинных красивых ножек и тяжело вздохнул.

Назавтра он привёз из аптеки пакет с лекарствами. С трудом уговаривал жену выпить таблетки.

Она не могла проглотить таблетки целиком. Приходилось измельчать их и смешивать с водой в кашицу.

Проглотив питьё, Вера снова закрывала глаза и засыпала. А может, не засыпала?

Герасим попытался дозвониться в поликлинику. Но телефон всё время был занят.

* * *

Через неделю он поехал в поликлинику сам. Выстоял огромную очередь в регистратуру.

— Терапевт Карнаухова в декрете. Ваш участок обслуживает доктор Петров. Могу записать вас на пятнадцатое число, — сказала девушка за стойкой регистратуры.

— Но это же через три недели! — воскликнул Герасим.