Хэдли и Грейс - Редферн Сюзанна

Скиппер оглянулся, криво улыбнулся и показал большой палец вверх. Джимми повторил его жест.

Чертов заговор, эти двое объединились против нее. Трое, если считать Майлза, который тоже был без ума от своего отца, как Скиппер и Хэдли.

Джимми улыбнулся раздражающей улыбкой типа «ну-а-что-я-могу-поделать», и она уже открыла рот, чтобы красочно рассказать ему, что ему стоит поделать, и что, несмотря на то что он очаровательно дурит всех вокруг, это ничего не изменит. Но прежде чем она успела произнести хоть слово, он сократил дистанцию между ними, и его губы прильнули к ее губам.

Была почти полночь, когда они вернулись в мотель. Они часами объезжали Маккук, запоминая каждую улицу и каждый возможный маршрут отступления. Город был устроен в типичной для Среднего Запада планировке с буквенными и цифровыми обозначениями.

Грейс протерла усталые глаза, когда Джимми открыл дверь в их комнату. Они ввалились внутрь, и Грейс упала в его объятия, засунув большие пальцы в задние карманы его формы, прижимая голову к его груди. Он наклонился и поцеловал ее волосы, его сильные руки обняли ее. Его сердце под ее ухом отбивало ритм, и она слушала его успокаивающий стук.

План изменился, и ужас перед тем, что они творили, избавил ее от беспокойства по поводу его азартных игр и стер гнев по поводу прошлого. Все, что у них было, это сегодняшняя ночь, и она не собиралась тратить время попусту. Джимми принадлежал ей, несовершенный, но родной, и, если они пройдут через это, она никогда больше об этом не забудет.

Он повел ее к кровати и лег рядом с ней, и, когда он открыл рот, она приложила палец к его губам, чтобы остановить его.

Всю ночь они цеплялись друг за друга, занимаясь любовью то безумно и отчаянно, то нежно и медленно. Она шикала на него всякий раз, когда он извинялся, а он целовал ее слезы, когда она плакала. Он часами лежал, положив голову ей на живот, и они говорили о новой жизни внутри нее и о том, как его или ее назвать. Джимми не стал спорить с именем «Марк» для мальчика, но у него возникли серьезные вопросы по поводу имени «Вирджиния» для девочки.

– Ты же понимаешь, как она настрадается в средней школе?

Она подняла бровь, как бы спрашивая: Серьезно?

– Вирджиния переводится как «девственница». Девственница Вирджиния. Мы же подталкиваем ее к распутству, которым она будет заниматься, чтобы опровергнуть свое имя.

Грейс рассмеялась.

– Серьезно, ты думаешь, что ее будут дразнить за то, что ее имя переводится как «девственница»?

– Гарантирую.

– Отлично. Тогда мы будем звать ее Джинни.

– Отлично, тогда она станет пьяницей.

– Я ей этого не позволю, – ответила она с оттенком грусти в голосе.

62

Это была самая длинная ночь в жизни Хэдли. Минуты тянулись как часы, потому что она знала, что Мэтти так близко, но не могла к ней подойти. План Грейс был опасный, но если им удастся его провернуть, то еще и гениальный. Но так много всего могло пойти не так, что ей страшно было даже думать об этом.

Она села на край кровати, поглаживая подбородок Скиппера. Майлз спал рядом с ним, туго запеленутый, с руками над головой. Ее мальчики. Странно, как быстро она стала думать о Майлзе и Грейс как о своей семье, но, несомненно, они были ее частью, люди, за которых она отдала бы свою жизнь или рисковала бы ею.

Боль нарастала в ее груди, когда она думала о том, какой сильной опасности она их подвергала. Ее долг перед ними был настолько велик, что она знала: ей и за всю жизнь его не погасить. С глубоким вздохом она встала и подошла к окну. Раздвинув шторы, она посмотрела через парковку на яркий козырек мотеля через дорогу, картинка перед ее глазами расфокусировалась, когда она подумала о завтрашнем дне и о том, что им предстоит сделать.

Когда, наконец, достаточно рассвело, она подняла мальчиков и повела их в кафетерий рядом с вестибюлем на завтрак. Скиппер съел овсянку с корицей, а Хэдли клала маленькие кусочки в рот Майлза. Майлз булькал и плевался от удовольствия, и этого зрелища было почти достаточно, чтобы разогнать панику, сжимавшую ей сердце.

Через несколько минут появились и Грейс с Джимми. Грейс была напряжена, а Джимми расслаблен. Грейс наклонилась и поцеловала Майлза в голову, ее губы ненадолго задержались. Джимми положил руку ей на спину. Боль между ними ушла, растворившись в новой перспективе, которая больше не оставляла места старым ранам, и смотреть на них было все равно, что смотреть на солнце, теплое, ослепляющее и болезненное.

В миллионный раз Хэдли поискала в своем мозгу альтернативу, какой-то другой способ осуществить их затею.

– Пора, – скомандовала Грейс хриплым голосом.

Джимми поднял Майлза с автокресла и закружил его как самолет, прежде чем переложить его в слинг, который был привязан к груди Хэдли, державшей Скиппера за руку. Джимми нес пустое автокресло. Грейс шла с пустыми руками.

Джимми нежно поцеловал Майлза в голову, страстно поцеловал Грейс в губы и ушел, высоко подняв голову, размашистой и уверенной походкой – настоящий герой – и это был не образ, созданный формой, а характер человека, который ее носил.

Грейс смотрела, как он уходит.

– Поехали, – прохрипела она, пытаясь казаться уверенной, но потерпев неудачу.

Хэдли последовала за ней через вестибюль, ковыляя настолько быстро, насколько позволяла ее травмированная лодыжка, а Скиппер семенил рядом с ней, понимая, как важно для него не отставать.

Они вышли на улицу. Небо закрывали темные тяжелые тучи, отчего утро казалось тусклым.

Они добрались до улицы, подождали, пока движение успокоится, и пошли пешком до мотеля на другой стороне.

– Поторопись, Чемпион, – подбадривала его Хэдли. – Быстрее.

– Рядовой, – поправил он ее, ускоряя шаг, теперь все они почти бежали.

Взгляд Хэдли метнулся к стоянке. Машина Тони была припаркована на третьем месте, именно там, где и сказала Мэтти. В четырех метрах от нее стоял зеленый «Фиат», в котором никого не было. В остальном парковка была пустой. Может быть, Грейс ошиблась? – подумала она, продолжая следить за машиной Тони. Может, их здесь нет?

Острая боль пронзила ее лодыжку, но она не замедлила ход, ведь машина была всего в двадцати футах от нее. Она посмотрела в окно второй комнаты на первом этаже. В нижнем левом углу висел двухдюймовый квадрат желтого цвета – это была записка, которую Мэтти прикрепила к нему, сигнализируя, что все идет по плану.

Она бросилась к задней двери машины как раз в тот момент, когда дверь в комнату Мэтти открылась, и слезы наполнили глаза Хэдли при виде ее ребенка, бегущего к ним.

Хэдли потянула Скиппера за собой на заднее сиденье, а Мэтти рывком открыла пассажирскую дверь.

– Первая База! – закричал Скиппер, когда Мэтти бросила полосатую сумку на пол машины и прыгнула вслед за ней.

– Привет, Чемпион, – воскликнула она, поворачиваясь к нему.

Машина начала ехать еще до того, как дверь закрылась. Майлз визжал и пинался в грудь Хэдли, когда они переезжали через бордюр, чтобы выскочить на дорогу. Спустя полсекунды Хэдли потянулась, чтобы ухватить Скиппера, но внезапно их отбросило в сторону, когда Грейс развернулась на следующем повороте.

Выпрямившись, она вытянула голову, чтобы оглянуться, и ее сердце пропустило удар, когда она заметила серый седан, мчавшийся позади них.

– Ты была права, – недоверчиво протянула она, глядя на завихрения голубого света на лобовом стекле.

Грейс ничего не ответила, ее глаза были устремлены на дорогу, она продолжила гнать машину вдоль улицы.

Хэдли не могла в это поверить. До этого момента она всерьез не верила, что кто-то может предсказать все так точно, основываясь на столь малых фактах. Но Грейс смогла. Она сказала, что федералы будут поджидать их, и они действительно их ждали.

Машину занесло в переулок, затем она резко вильнула на другую улицу.