Стеклянное сердце - Олсен Рита

– У вас нет ни чувства профессионализма, ни сострадания, – холодно заявила дама и удалилась, звякая каблуками.

– И памяти, видимо, тоже – пробормотал я, поклонившись в ответ.

Хомфорд выглянул из-за стеллажа и подбежал ко мне:

–– Она как Фурия!

–– Друг мой, у Фурии есть логическое объяснение ее гневу и мести, в отличие от этой дамы. Богиня из древнеримской мифологии наказывала преступников, избежавших правосудия. Их образ символизирует неумолимую справедливость. Поэтому они часто выступают в литературных произведениях как мстительные духи, напоминая, что зло рано или поздно находит свою расплату.

–– Ты вновь выставил меня идиотом. Как у тебя это получается?

–– Все просто, Хомфорд. Ты и есть идиот. – я не смог сдержать смех и похлопал друга по плечу.

–– Очень смешно – ответил он, стряхивая мою руку…

Внезапно нас насторожил едва слышимый стук трости о порог. Вошёл старик – высокий, согбенный, с лицом, которое хранило больше историй, чем любая книга здесь.

– Простите, сэр… – начал он тихо. – Мне нужна книга о памяти. О том, как не забывать… то, что забывается против воли.

Я понял сразу. Такие просьбы не формулируют иначе.

– Вы про кого-то, кто дорог вам? – спросил я мягко.

– Про жену, – ответил он коротко. – Она ещё помнит меня, но дни путаются. Я хочу успеть… пока есть что успевать.

Я провёл его к дальнему шкафу, где стояли книги о философии, о связи времени и человека, о том, как память строит личность. Он выбрал тонкий том «О неизбежном и остающемся». Поблагодарил так искренне, будто я помог ему удержать мир от распада. Когда он ушёл, в лавку вошла следующая фигура – женщина средних лет, в старом сером пальто. На вид она казалась строгой, но глаза выдавали тревогу.

– Мне… – она замялась, сжимая в руках потрёпанный платок, – мне нужна книга о надежде. Не о слепой вере… а о том, что делает жизнь… возможной.

– Для вас или для кого-то?

– Для сестры. Она тяжело больна. Я не хочу давать ей пустые обещания. Но хочу… чтобы она хотя бы перестала бояться.

Я выбрал книгу о человеческой стойкости – не сладкую, не утешительную, а честную. Женщина прижала её к груди, словно оберег.

– Спасибо, мистер… – она внезапно замолчала в поисках ответа.

– Кроуфорд, – подсказал я.

– Спасибо, мистер Кроуфорд. Иногда мир держится на словах. Не думала, что найду их в лавке.

К вечеру мне пришлось выйти в свет. Мой знакомый критик пригласил на литературный вечер в доме Роуз-Годдаров – читать отрывки из свежих публикаций. Обещали спор, абсурд и портвейн. Я согласился исключительно ради портвейна. Когда я вошёл, в комнате уже царило оживление. Чтения сменялись саркастическими комментариями, дамы поправляли шали, джентльмены – галстуки.

Выступающий высказывал мнение о пьесе Осборна «Оглянись во гневе». В нём ставилась проблема «отчужденного интеллигента», протестующего против ценностей современного ему общества: власти денег, стремления к успеху и обогащению. Поглощая информацию вместе с бокалом портвейна, я не сразу заметил её. Она сидела у окна, с книгой на коленях, и смеялась. Это был не громкий смех. Он был… искренний.

– Какая неожиданная встреча, – сказал я, подходя. – Вас пустили?

– По недосмотру, вероятно, – ответила она, не поднимая глаз.

– Или из сочувствия. У этих вечеров ужасная репутация.

– А вы всё ещё ходите на мероприятия, которые презираете? – её взгляд соизволил обратиться ко мне.

– Вы же тоже здесь, мисс Бернетт. Что скажете в свою защиту?

– Я пришла за бесплатным вином и возможностью сбежать в любую минуту.

– Прекрасный мотив. Я пришёл за вином и остался из-за одного раздражающего собеседника.

– Вам всё-таки не даёт покоя книга, которую вы мне вручили?

– Наоборот. Мне интересно, сколько страниц вы осилили, прежде чем выбросили её в камин.

– Я аккуратно использую её как подставку под горячее. Она великолепно защищает от пятен.

Мы замолчали. Но тишина не была неловкой: создавалось ощущение, что мы знакомы с давних пор.

–– Отлично выглядите сегодня сэр.

–– Сомневаюсь.

–– Вы производите впечатление человека, который не верит в комплименты.

– Я просто чаще встречал ложь в форме вежливости, чем в форме нападок.

– Значит, вы подозреваете каждого, кто к вам добр?

– Только тех, кто слишком добр, не зная меня.

Она кивнула. Похоже, в этом мы были удивительно похожи.

Когда вечер стал до невозможности скучным, я вышел в сад глотнуть свежего воздуха. Через минуту я услышал позади шаги. Джейн подошла ко мне ближе и на этот раз была не одна.

–– Уильям, могу ли я посетить ваш магазин? – девушка накинула шаль, которую передала ей спутница.

– Рад слышать. Если вы не заняты, могу предложить сделать это прямо сейчас? Я обещал вам книги…

– Точно, верно вы подметили… Мэри, передашь тетушке, что я буду в магазине Уильяма.

Это оказалась помощница Джейн, по совместительству подруга. Мэри кивнула и направилась в сторону дома. А я с этой милой дамочкой двинулся в сторону своего предприятия.

По пути мы говорили на разные темы, которые ничуть не отличаются от обычной беседы двух людей, мой обожаемый читатель, поэтому не стану углубляться. Но одно скажу, в миг я понял, что Джейн – девушка с которой все хочется и хочется быть рядом…

Дорога была не длинной, и мы сами не заметили, как оказались у порога заведения. Когда я открыл дверь, то увидел Хомфорда, стоявшего за стойкой. Он внимательно пересчитывал наш бюджет, чтобы заказать новую партию книг. В ту же секунду Джейн поздоровалась и подбежала к книжным полкам, внимательно рассматривая их. Я же, с мистером Грэхэмом наблюдали за ней со стороны. Удивлению моего друга не было предела:

– Вы меня несказанно порадовали Уильям, привести сюда… женщину?

– Я и сам не могу до конца в это поверить. Представьте себе, леди в наши дни интересуется не интригами и сплетнями, а поэзией и книгами.

– А у вас, мой дорогой мистер Кроуфорд, оказался довольно своеобразный вкус.

– Что вы имеете в виду? – поинтересовался я, одним глазом наблюдая за юной леди.

– Джейн конечно, что же еще – сказал он мне и громко рассмеялся, что есть силы.

Я не ожидал такого от моего давнего приятеля и сразу же опроверг его слова:

– Что вы такое говорите? Она является мне только другом. Хоть у нас часто возникают споры и разногласия, все же, это именно тот человек, с кем есть о чем беседовать. Между нами может быть только «Война и Мир». А что насчет ее внешности, то для моих глаз она кажется изящной, милой и умной дамой.

Ему явно показался мой ответ интересным, потому что я заметил ухмылку на его лице. Но говорить, что-либо, он не стал. Поэтому я подошел к нашей гостье и помог подобрать книги.

Спустя долгое время изучения разных жанров, миледи остановилась на французской литературе:

– Сколько я вам должна Уильям?

– Три чаепития мисс. – ответил я, подойдя ближе к ней, чтобы посторонние уши не слышали нашего разговора.

– Что, простите?

– Всё верно вы расслышали, не стройте из себя наивную дурочку.

– Ненавижу вас… Всем сердцем! – вырвалось у нее в ответ. Для меня это было забавно, поэтому я продолжил:

– Взаимно дорогая, тогда во сколько завтра к вам подойти?

– Как вам угодно, только не вечером, у меня нет до вас дела в это время суток. – сказала она, специально толкнув меня своим плечом.

– Договорились.

Джейн вышла из магазина со свёртком французской литературы, и я настолько углубился в свои мысли и отключился от мира, пока ко мне не обратился Хомфорд:

– Ты скоро улыбаться перестанешь во весь рот? А то челюсть сведет уже.

Он поймал меня на том, что я улыбаюсь. По-настоящему.