Хэдли и Грейс - Редферн Сюзанна

Официантка поставила перед ними кофе и супы.

– Она поймала меня на поисках сейфа…

– Стоп, – скомандовал Фитц. – Ешь.

Хэдли посмотрела на дымящуюся миску с кукурузной похлебкой и отвела взгляд.

– Но я должна рассказать тебе, что произошло.

– Ешь, – снова повторил Фитц. – Пожалуйста. Ты так плохо выглядишь… Я имею в виду, ты прекрасно выглядишь… Ты красивая женщина… Ну то есть… Черт. Пожалуйста, миссис Торелли, просто съешьте суп.

Он покраснел, на его юном лице отчетливо проступило смущение, и Хэдли подумала, что Марк был прав, любя и беспокоясь об этом ребенке. Таким человеком мог бы стать Скиппер, если бы плацента, окружавшая его, не отделилась раньше времени.

Она съела немного супа и, несмотря на ситуацию, прикрыла глаза от удовольствия, когда суп растаял на ее языке и его тепло распространилось по телу. Пока она не закончила есть, за столом повисла тишина. Потом Хэдли отодвинула миску и посмотрела на Фитца.

– Лучше? – поинтересовался он.

– Да. Спасибо. – Затем, глубоко вздохнув, она начала снова, плетя невероятную историю, в которой она держала Грейс под прицелом и приказывала ей сотрудничать, а затем держала в заложниках Майлза, чтобы заставить Грейс отвезти их в больницу и в Барстоу.

– Миссис Торелли, – прервал ее Фитц.

Она посмотрела на него.

– У нас же есть видео. Из офиса, в больницы и торгового центра.

– О, – пробормотала она, заливаясь румянцем. Затем, почти в отчаянии, она выпалила:

– Но ты должен мне поверить: Грейс не имеет к этому никакого отношения.

– Хорошо. Ну, тогда как насчет того, чтобы начать сначала и на этот раз сказать мне правду.

Хэдли посмотрела на салфетку, которую он мял пальцами, и покачала головой.

– Потому что тогда Грейс отправится в эти ваши жуткие казематы.

– В тюрьму, – поправил ее Фитц, и Хэдли вздрогнула.

– Извини, – сказал он, протягивая салфетку, чтобы она могла вытереть слезы. – Я не пытаюсь тебя расстроить.

Она покачала головой, больше не желая признаваться, боясь, что все, что она скажет, может быть использовано против Грейс.

– Начни с денег, – попросил ее Фитц. – Ты знала, что они грязные?

Хэдли покачала головой.

– Я просто хотела уйти от него. Я понятия не имела, что Фрэнк так много припрятал.

– И где они сейчас? – спросил Фитц, и Хэдли почувствовала, как у нее стынет кровь, задаваясь вопросом, не это ли причина, по которой он был здесь. Но когда она подняла глаза, все, что она увидела на его лице, – это искреннее беспокойство.

– Они у Грейс.

– Разумно, – ответил он и откинулся назад, обдумывая эту новую информацию. Его глаза бегали туда-сюда, пока он раскручивал эту идею.

– Подмена машины произошла где-то в Маккуке, вероятно, в элеваторах. Потом вы с Херрик расстались. Она забрала деньги и детей, а ты помчалась к границе… – Его глаза расширились. – Потому что у Херрик был другой путь на свободу! – Его лицо засветилось. – Она сбежала! И дети были частью ее прикрытия: «она плюс трое детей» вместо «она плюс младенец». Казалось, он был в восторге от этой идеи, и она поняла, что он болел за них. – Великолепно. Поистине выдающийся ум. – Его улыбка стала еще шире, он улыбался так, как будто он был влюблен в знаменитость, и Хэдли стало любопытно, так ли выглядели все поклонники преступниц.

– В этом нет ее вины, – повторила она.

– Возможно, – согласился он, – но ей будет нелегко убедить в этом присяжных. В конце концов, она стреляла в федерального агента.

– Она стреляла не в него, – объяснила Хэдли. – Она таким образом предупредила его, чтобы он не подбирал пистолет, который я уронила.

Фитц нахмурился, и Хэдли поняла, что только что сделала то, чего клялась не делать – бросила тень на Грейс. Она опустила глаза, продолжая рвать салфетку.

– Хорошо, что она сбежала, – сказал Фитц. – Надеюсь далеко… далеко-далеко, например, в страну без экстрадиции. Туда ведь, да?

Хэдли ничего не ответила, хотя это и был их план. Как только Грейс доберется до Лондона, она решит, куда двигаться дальше. Она подумывала о Дубае или о стране рядом с Южной Африкой. Как только она доберется туда, то сообщит Мелиссе, а Мелисса передаст информацию Хэдли.

– С ее прошлым, – продолжил Фитц, – ее ждут неприятности, если ее поймают.

Хэдли кивнула.

– В твоем же случае все иначе, – продолжил он. – Тебе есть что терять, а рисков меньше.

Она склонила голову.

– У тебя нет приводов, – объяснил он. – Если ты скажешь, что понятия не имела о том, что Марк был агентом, когда направляла на него пистолет, обвинения против тебя не будут такими уж серьезными.

Она ничего не ответила. Она прекрасно знала, что Марк был агентом, и Фитц об этом тоже знал.

– Иногда все дело в том, как изложить факты, – заметил он, это прозвучало так похоже на Грейс, когда она пыталась убедить Хэдли, что им нужно сдаться.

– Почему ты помогаешь нам? – спросила она.

Его лицо покраснело, он выглядел неловко.

– Я просто не хочу, чтобы у тебя было больше проблем, чем может быть.

– Но почему?

Он посмотрел на стол, потом снова на нее.

– По иронии судьбы, по той же причине, по которой Марк всегда брался за мое дело. – Он грустно улыбнулся, и Хэдли поняла, как много значил для него Марк. – Марк всегда говорил, что я слишком забочусь обо всех.

Хэдли кивнула. Именно так он и сказал тогда о Фитце.

– И, наверное, из-за записки, – признался он.

– Какой записки?

– Той, которую вы оставили той женщине, которая одолжила тебе свою машину.

– Нэнси?

– Ага. Нэнси.

Хэдли помнила записку, благодарственную открытку, которую она купила в Walmart и оставила на приборной панели, чтобы Нэнси ее нашла.

– Марк разозлился на меня, – сказал Фитц, – когда я сказал ему, что открытка, которую ты оставила, была очень хороша.

– Ему не показалось это милым?

– Ему не понравилось, что я назвал вас Хэдли и Грейс вместо Торелли и Херрик, когда я сказал ему, что она милая.

Хэдли улыбнулась, удивившись, что Марк поправил этого молодого человека за то, что тот назвал ее Хэдли.

– Он всегда говорил мне, что мне нужно судить о деле отстраненно. – Он расправил плечи, имитируя хвастовство Марка, а потом расслабился и наклонился вперед. – Но тогда он сам сделал это. После того, как он сбежал с места археологических раскопок, он позвонил в офис и, рассказывая мне о произошедшем, оговорился и назвал тебя Хэдли.

Она засмеялась, его смех был похож на визг, и Фитц улыбнулся.

– Он даже сам не понял, что сделал. Но меня это поразило, потому что он никогда не делал ничего подобного раньше. И поэтому, после его смерти я чувствовал, что обязан ему, обязан попытаться выяснить, что к чему, до того, как О’Тул вмешается. Я имею в виду, хотя это выглядит странно, я понимаю, почему это произошло, и, думаю, что Марк тоже. Вот почему он отправился на Курс-Филд, чтобы попытаться остановить вас, пока все не стало еще хуже. Он не должен был быть там.

– Не должен был? – переспросила она.

Фитц покачала головой.

– О’Тул отстранил его от дела.

– О! – воскликнула Хэдли. Эмоции захлестнули ее, когда она вспомнила, что Марк умер из-за нее… ради нее. Она прикусила губу, чтобы сдержать волну, которая угрожала захлестнуть ее.

– Скажу прямо, миссис Торелли, – начал Фитц, – ты не закоренелая преступница. Ты взяла деньги, которые считала своими. Ты убегала от мужчин, которые, по твоему мнению, работали на твоего мужа. Выстрелила в воздух, потому что какой-то придурок приставал к твоей дочери. Большинство присяжных посочувствуют тебе. Убедив их, что ты не направляла оружие на федерального агента намеренно, я думаю, ты легко отделаешься, возможно, только условным сроком.

– И потеряю годы жизни моих детей, – ответила она. Каждый раз, когда она думала об этом моменте, то не могла пройти мимо этой части, зная, как многого ей будет не хватать. Ей так отчаянно хотелось присутствовать при первых шагах Майлза, когда Мэтти получит права, когда Скиппер научится ездить на велосипеде, когда родится ребенок Грейс, и мысль о том, что она пропустит эти вехи, очень расстраивала ее.