Ваш новый папа - Брюс Ольга

– Ну наконец-то, – вздохнула женщина с облегчением, – что ж так долго-то?

Нина стояла на пороге одна. Старика рядом не было.

– А Андрюша мой где? – голос Анны вздрогнул.

– Анна Павловна, вы только не волнуйтесь.

– Что с ним?

– Его скорая забрала.

– Как это… – женщина опустилась на стул.

– Ему с сердцем плохо стало. Вы только не переживайте. Он живой.

– Горе ты мое горькое, – слёзы хлынули градом. Анна, сложив пальцы в замок, зашептала: – Он же у меня такой впечатлительный. Господи, да что же это такое!

Нина подошла к ней, взяла за плечи.

– Всё хорошо, успокойтесь.

– Да что ж хорошего-то?! – хлопнула Анна ладонью по столу. – Девка пропала, Верка детей раскидала. Да что ж ты будешь делать??? И всё из-за этой Любки, пропади она пропадом. Вот куда она делась? Нет уж, хватит. Я на себя такую обузу брать не буду. Деда моего чуть не сгубили, а мне теперь что делать?

Она обернулась на внуков, выглядывающих из комнаты. Их напуганные взгляды вклинились в и без того тяжелое самочувствие бабушки. Ей стало еще жальче детишек. Поднявшись, Анна обратилась к Нине:

– Пригляди за ними, пока я с Веркой поговорю.

– А как же… – Нине уже пора уходить домой.

– Я быстро. Одна нога тут, другая там. Ну я ей сейчас устрою.

Анна Павловна была полна решимости. Надев калоши, женщина отправилась к дочери на серьезный разговор. По дороге она встретилась с Варварой, соседкой Веры слева.

– Ой, Анна Павловна, как хорошо, что я вас встретила! – всплеснула руками женщина.

– Что такое? – приподняла одну бровь Анна, чувствуя, что сейчас будет новость о ее дочери.

– Ну как, что… – замялась соседка. – Сил моих больше нет. Весь вечер ни тебе покоя, ни тишины. Вот, иду к сестре, чтоб хоть у нее дух перевести. О, слышите? Опять! – она подняла указательный палец и прислушалась.

Анна поправила платок на голове, открыв одно ухо. Издалека доносились звуки: музыка, смешанная с разноголосым хохотом.

– У Верки гости с самого утра. – закивала Варвара. – А мне хоть плачь. Дома находиться невозможно.

– Спасибо тебе, Варварушка. Иди, иди, родимая. Я разберусь.

Они разошлись в разные стороны. Варвара поспешила к сестре, Анна – к дочери. Подойдя к калитке, Анна ахнула. Во дворе расстелено покрывало. На нем лежит Верка в купальнике, рядом с ней какая-то незнакомая женщина. Загорают. На траве сидят двое мужиков в трусах неясной наружности, играют в карты. Музыка из магнитофона орет на всю округу, Верка посмеивается, лежа на животе, и от каждого ее смешка ягодицы сотрясаются, как желе в креманке. Глядя на весь этот срам, Анна заскочила в дом Нины, что стоит по правую сторону, и ничего не говоря ее мужу, схватила пустое ведро. Сбегала на колодец и вернулась. Тихонько открыла калитку, подошла к женщинам и выплеснула ледяную воду прямо на их бледные тела. Бабы завизжали, вскочив на ноги. Мужики, уставившись на странную старушку, на всякий случай отсели подальше.

– Прикройся! – закричала Анна на свою дочь, когда та, отскочив в сторону, начала стряхивать с себя холодные капли. – Бесстыжая!

Анна перевела строгий взгляд на самодельный стол, на котором стояла водка, закуски и компот в трехлитровой банке.

– Мать троих детей, замужняя женщина и такое поведение, – процедила сквозь зубы Анна.

Поняв, что ее никто не слышит, она подошла к крыльцу, на котором стоит магнитофон. Ударив по нему, Анна обернулась. Магнитофон захрипел и заглох.

– Многодетная мать и такое поведение! – чуть ли не криком произнесла Анна. – Да как тебе не стыдно??

Вера быстро надела легкий халатик.

– Какое твое дело? – рыкнула она на мать, завязывая поясок на талии. – Чо притащилась?

– Бесстыжая. Лучше б о детях справилась, как они, что они, а тебе плевать. Выкинула, как котят, путаешься с непонятными личностями.

– Это кто тут непонятный? – усмехнулся мужик с пышными черными усами.

– Замолчи, пьяница, – рыкнула на него Анна.

– Вообще-то, мой Эдичка не пьет, – за усатого заступилась тётка в купальнике.

– Эдичка, – прошамкала губами Анна, – тьфу ты! Что за имя такое?

– Мам, тебе что надо? – насупилась Вера, поднимая покрывало, чтобы повесить его на веревки сушиться.

– Мне надо? Мне надо, чтоб ты детей забрала!

– Правда? А чем они тебе мешают? – ухмыльнулась Вера.

– Это они ТЕБЕ мешают, нахалка ты бессовестная. Из-за вашей Любки дед чуть не помер!

– В смысле? – удивилась Вера.

– Она сбежала, а дед пошел искать. Прямо на дороге и завалился.

– Ничего страшного, – Вера вновь ухмыльнулась, – живой и ладно.

– Ах какая же ты нахалка. Отец же твой! Неужели совсем у тебя сердца нет?

– Слушай, отстань, ладно? У вас своя жизнь, у меня – своя.

– Ты посмотри, как заговорила! – Анна бросила ведро на траву. – Тебя будто сглазили! Ты что дуришь? Устроила тут притон! Лет тебе сколько, вертихвостка?

– Сама ты вертихвостка, – Вера начала вскипать. – Себя вспомни, а потом ко мне лезь со своими глупостями. Забыла, как я у бабки дневала и ночевала, пока вы с батькой где-то пропадали?!

– Где мы пропадали, дура! – закричала Анна. – Мы пахали, чтоб у вас жизнь нормальная была! Что ты тут сочиняешь? Или уже допилась до ручки?

Анна сразу заметила, как только пришла, что Вера поддатая.

– О детях подумай, шаболда! Вырастут, стакан воды не подадут!

– Да плевать мне на твой стакан, – зашипела Вера, сделав шаг к матери. – Вам с батькой много стаканов перепало? Что-то сестры мои не торопятся к вам, даже не пишут. Или от меня тот стакан ждете? А вот хрен вам всем, – Вера показала матери дулю. – Ни ты, ни твой мужик, никто из вас от меня и корки хлеба не получит. Думаешь, я забыла, как вы меня шнуром от кипятильника гоняли? До сих пор на спине шрамы остались! Уйди отсюда, пока я тебе должок не вернула. Уходи по-хорошему.

– Верка! С кем говоришь, глаза свои залитые разуй! – Анна была смелой женщиной. Пусть возраст, но она уступать и не думала. – Я – мать твоя, а не подружка закадычная! Быстро иди за детьми, берись за ум и живи, как все нормальные люди!

Терпение Веры лопнуло. Ей было стыдно перед гостями. Подскочив к матери, она схватила её за шиворот и поволокла к калитке.

– Я сказала, пошла вон! – захрипела Вера от злости. – Русского языка не понимаешь? Вон отсюда!

Глава 11

***

– Это не дочь, а зверь! – плакала Анна, рассказывая Нине о том, что сегодня произошло. – Она при чужих людях выгнала меня! И не просто выгнала, а за шкирку, как плешивого кота. Ниночка, стыдно-то как. Стыдно и очень обидно.

– Не плачьте, Анна Павловна, – Нина гладила ее по плечу. – Что ж поделаешь, если выросла она неблагодарной. Я ж помню, как вы с ней носились, как курица с яйцом. То Верочке барсучий жир прописали, надо ехать в город, то у Верочки сапожки прохудились, то у нее платьица новогоднего нет – сшить надо. Вот и добегались с Верочкой. Вот так она вам отплатила за любовь и заботу.

– Меня, говорит, проводом от кипятильника. А кто? Когда? Я что-то такого не припомню, – плакала Анна, прижимаясь лбом к груди Нины.

– А я вообще не помню, чтоб её гоняли. А надо было бы. Тогда б выросла шёлковая, послушная. Ну что теперь горевать, Анна Павловна. У вас детки, их поднимать надо.

– Не смогу, не смогу я в одиночку. Не вытяну я эту ораву. Дед в больнице, сама вся хворая.

– Бог поможет, Анна Павловна. Молитесь и вам воздастся.

***

Костя сидел на крыльце и курил. Анька суетилась в кухне, собирая на стол нехитрый ужин. Она нарезала сало, поставила бутылку водки, два стакана, перья зеленого лука, огурцы, помидоры, редис. Отварила молодой картошки, посыпала ее укропом. Когда всё было готово, позвала хахаля к столу. Оба сели, Анька разлила водку по стаканам и подняла свой.

– За нашу любовь! – громко сказала она и чокнулась с ним.

Костя кивнул. Выпил. Она тоже. Закусывая салом, Костя качнул головой.