Вековая грязь - Исии Юка

Так или иначе, среди сидевших на моих уроках талантливых выпускников известных университетов, нанятых программистами в «Хинду Текнолоджис», одну из крупнейших айти-компаний страны, похоже, только Девараджу довелось пройти через огонь, воду и медные трубы. За исключением братишки, которого отдали на усыновление, других братьев и сестер у него не было, родителей тоже давно не стало. Как мне позже рассказали, Деварадж всегда отличался исключительным умом, поэтому зажиточные семьи в его родной деревне вскладчину оплатили ему обучение в университете.

Бам-бам-бам! Высокий полноватый полицейский ходил по мосту и бил длинной палкой по перилам, с каждым ударом все сильнее. Под мостом неистово бурлила река Адьяр, а наверху собралась огромная толпа, и отчего-то мне почудилось, что эти люди — с теми же лицами, в той же одежде — были здесь и сто лет назад, и тогда они тоже собрались посмотреть на реку, которая раз в столетие смывает все созданное человеком. Как бы зевакам ни грозили, как бы их ни уговаривали, толпа продолжала расти, и полицейский, потеряв терпение, стал пинать и осыпать ругательствами каждого, кто оказывался перед ним. Рядом с полицейским стояла семья из пяти человек в одинаковых черных футболках с Бэтменом, все с мобильными телефонами в руках, улыбались и позировали для селфи, а неподалеку ехал, напевая себе под нос, пожилой мужчина на велосипеде с горой зеленых бананов на багажнике, пытаясь проскользнуть между машинами и мотоциклами. Над яркой зеленью бананов высоко в небе висели пышные облака.

Я вспомнила, что еще недавно вышла из дома впервые за три дня и по горам из мусора и грязи пробиралась к офису, и продолжила свой путь, стараясь не обращать внимания на смрад и разруху. Увидев на дороге кожуру банана, явно только что съеденного, и бумажный стаканчик из-под чая, явно только что выпитого, я поразилась: даже сейчас люди продолжали мусорить. Чистое небо Ченнай, белоснежные облака и сияющее солнце отражались в прозрачных каплях росы на свежевыброшенном мусоре. Уже вернулись и шум, и выхлопные газы — наводнения будто и не бывало. Едва схлынула вода, город погрузился в привычную суету.

В ясном небе вдоль края облаков летел человек с крыльями. Справа показался еще один со смартфоном в руке — видимо, на его крылья установлена новейшая система автоматического торможения, поэтому он мчался на головокружительной скорости, даже не глядя по сторонам. Внезапно свернув влево, он едва не столкнулся с другим летуном, на что тот жестом выразил возмущение, вытянув руку ладонью вверх. Однако лихач, так и не оторвав глаз от телефона, понесся дальше.

Тем временем на земле полицейский все еще ругал зевак, кто-то хлопал в ладоши, кто-то пытался отойти подальше — в общем, царил хаос. Трое крепких молодых мужчин с короткими стрижками, воспользовавшись суматохой, забрались на парапет и фотографировались, размахивая руками и делая вид, как будто вот-вот свалятся в реку. Один из них, смеясь, толкал другого в спину:

— Смотри не шлепнись, дурень!

Второй с оскорбленным видом расставил руки:

— Это я дурень? Ты хоть в курсе, с кем разговариваешь? Ой, отстань! — Он театрально покачал головой. — Вон, видал дядьку моего в небе? Круто летает, а? На него все глазеют раскрывши рты.

— А отец твой чего не летает?

— На семью можно только одно разрешение на полеты получить, в пределах родства третьей степени. Ты что, даже этого не знаешь?

— Разве дядьку твоего в тюрьму не упекли? В прошлом году, за взятки?

— Да с чего ты решил? И вообще, какая разница?! — Он закатал рукав футболки, демонстрируя бицепс. — Главное — чтоб сила была. Если есть власть, тебе денежки приносят на блюдечке, даже просить не надо. А ты, если завидуешь, — он указал на расчеркивающих небо летунов, — попробуй на работе дослужиться до того, чтоб крылья дали.

— Ну да, как же, — усмехнулся первый. — Я вчера в интернете видел, что на аукцион выставили летные права с двумя комплектами крыльев и системой торможения. Сегодня утром стоили они примерно как два роскошных дома в Ашок-Нагаре. В прекрасном мире мы живем, да? Когда куплю себе крылья, прилечу тебя навестить.

— Ага, как же. Сначала в унитаз научись попадать.

— Ах ты урод!

Один схватил другого за грудки и снова толкнул к перилам.

— Помогите! — завопил второй. — Река Адьяр, намаете!

Он сложил ладони у груди и отвесил поклон в сторону реки, троица дружно расхохоталась. Пока они делали фотографии, я смотрела на покрытую рябью поверхность реки, выглядывавшую из-за их спин. Наверное, впервые за сто лет эта бездонная мутная, непрестанно гудящая река привлекла внимание жителей Ченнай. Когда я только приехала, уровень воды был еще относительно низким, и все ходили вдоль реки быстрым шагом, зажав носы, но однажды по дороге на работу видела человека, который мощными гребками переплывал реку, по которой постоянно расходились круги из-за поднимающегося со дна метана.

На мосту, в центре оживленной толпы, Деварадж с явной неохотой работал граблями, вгрызаясь зубьями в вековую грязь и переступая своими красивыми стройными ногами вперед и назад, словно вспахивал поле. Затем грабли щелкнули — снова обо что-то ударились. Я мед ленно приблизилась к парапету, который наконец покинуло трио любителей селфи, и увидела небольшой потертый стеклянный короб. Я узнала его мгновенно, даже различая лишь смутные очертания, — это был, без сомнения, короб из храма, куда я ходила на экскурсию в начальной школе.

Когда я училась в пятом классе, мы с учителем сели в автобус и поехали в небольшой храм у моря. Пожилой настоятель со вставными челюстями говорил неразборчиво и сыпал буддийскими терминами — «Бодхисаттва», «Чистая земля», «Амитабха», — так что его речь не нашла отклика у пятиклассников. Однако незадолго до окончания беседы наше внимание привлекло то, что находилось внутри потертого стеклянного короба в углу главного зала, куда нас привел священник.

— Это мумия русалки, — сказал священник, кланяясь коробу.

Мумия, единственная на всю страну, представляла собой туловище, из которого торчало нечто похожее на человеческие ноги и рыбьи плавники. О ней было известно только, что ее подарили этому храму в эпоху Эдо [9]. Разумеется, с тех пор темой разговоров в классе стали не монахи, посвятившие жизнь служению в храме на берегу моря, а русалка. Все придумывали разные версии происхождения мумии, но финальную точку поставил мальчик по фамилии Окамура:

— Моя мама говорит, что на берег неподалеку когда-то давно выбросило русалку, над ней местные издевались и в итоге убили. И с тех пор здесь везде русалочье проклятие.

Окамура переехал из Осаки и с первого дня покорил сердца одноклассников своей жизнерадостностью и умением рассказывать истории. Еще он терпеть не мог пудинг, который часто входил в школьные обеды, и поэтому в дни, когда на обед ожидался пудинг, друзья выстраивались в очередь перед домом Окамуры, желая проводить его в школу. Он родился и вырос в Осаке, но после развода родителей переехал в родной город матери, поэтому она знала все местные легенды.

— В этой школе, — вкрадчиво добавил Окамура, — в каждом классе учится по одной русалке.

В общем, это была уловка, чтобы заставить всех снять штаны. Увы, в ходе столь детального исследования русалкой никого не признали. Конечно. Моя мать была русалкой. Об этом знала только я. И только я знала: настоящие русалки не умеют говорить. Лучшим доказательством служило то, что никто из моих одноклассников об этом не вспомнил. Зато так написано в сказке «Русалочка», поэтому я, чувствуя опасность разоблачения, решила спрятать книгу под одеждой и тайком унести ее домой из библиотеки, но все равно считаю, что мера была вынужденная. С самого детства я почти не слышала, как мама разговаривает. Вне дома она всегда опускала глаза и говорила очень тихо, а как только собеседник отвечал, тут же исчезала, словно русалка, выпущенная в воду. Однако даже это случалось весьма редко. В магазине ведь достаточно указать на товар, который хочешь купить, а когда я подросла, стала сопровождать маму за покупками и говорить «Вот это, пожалуйста» вместо нее.