Марина Болдова
Последняя жертва озера грешников
© Болдова М., 2026
© ООО «Издательство «АСТ», 2026
Ляна [1] с трудом сфокусировала взгляд на светлом пятне. Рассмотреть, что это такое, не успела, веки сомкнулись снова, и тут же завертелись в бешеном танце разноцветные кружочки и черточки, среди которых то и дело вспыхивали и гасли искры. Усилился гул в голове, сердце сдавило, а к горлу подступила тошнота. Она снова окунулась в темноту, словно нырнула в черную глубину океана. Ей казалось, что кто-то крепко держит ее голову под толщей воды, какая-то невидимая сильная рука. «Не отпускай, прошу… я не хочу обратно», – мысленно молила Ляна. Но, словно издеваясь, нечто с силой вытолкнуло ее на поверхность. Она громко вскрикнула от разочарования и заплакала. Боль в висках медленно отпускала, сердце замедляло ритм.
Ляна снова открыла глаза.
Они никуда не исчезли – стояли в ряд вдоль бревенчатой стены. «Помоги, расскажи о нас… – шелестели тихие голоса нестройным хором, – помоги…»
– Я больше ничего не могу… Оставьте меня в покое… уйдите… – вновь взмолилась она и с трудом села на кровати, спустив ноги.
Нагнувшись, Ляна потянулась к бутылке, которая стояла на земляном полу. И, не удержав равновесия, упала на колени. Дрожащей рукой подняла емкость и сделала два глотка. Обожгло горло, тепло спустилось ниже, в желудок. Голодный спазм вызвал приступ тошноты и головокружение. Сил подняться не было, она, пытаясь справиться со своим состоянием, легла на дощатый пол.
Эти два глотка были последними. Под кроватью валялась еще одна пустая бутылка с водочной этикеткой и пластиковая полуторалитровая от «Кока-Колы». «Это все я выпила? И водку? – на миг ужаснулась она. – Не помню…»
Ей казалось, что в той, прошлой жизни она в рот спиртного не брала!
– Эй, вы здесь? – громко спросила Ляна, озираясь вокруг. – Молчите… правильно, зачем я вам… такая… все молчат… и живые, и мертвые… а я – какая?!
Она снова посмотрела на светлое пятно. Окно! Неожиданно слабый лучик солнца мельком полоснул по оконному стеклу и тут же исчез.
Ляна, опираясь о спинку кровати, сумела все же подняться в полный рост. Немного постояв, пошатываясь, она добрела до окна, оперлась об узкий подоконник и замерла, глядя вдаль. За мутным от грязи стеклом был сосновый лес, настолько густой, что даже сквозь верхушки деревьев едва пробивался сумеречный свет.
Она не знала, как долго находится здесь. Месяц? Неделю? Или лишь сутки? Она не помнила, как оказалась в этой развалюхе. Первое пробуждение было мучительно страшным – Ляна впервые увидела их: старика, женщину, двух мужчин и подростка. Они стояли плечом к плечу, молча, и она поначалу приняла было их за живых людей. Но скоро поняла, что видит призраков. Ляна легко их прогнала тогда, ей даже удалось осмотреться. И она обнаружила на полу возле кровати початую бутылку водки. Еще одна, пустая, валялась рядом. Она жадно пила, уже после пары глотков теряя себя. Пока держали ноги, бродила по избе. После, упав на кровать, забывалась в мутном сне. Но стоило ей немного протрезветь, как гости приходили снова. Она гнала их, пила, проваливалась в бездну и вновь на время приходила в себя. Все пятеро тотчас выстраивались перед ней в ряд. Теперь были слышны их голоса, монотонно бубнившие: «Помоги…».
Ляна почувствовала холод. На ней были тонкие брюки и льняная рубашка, на ногах – некогда белые мокасины. Она силилась вспомнить хоть какие-нибудь недавние события, людей, еду, которую ела, мебель в квартире – где-то же она жила?! Но память подсовывала ей только эту избу, водку и их, мертвецов, которые сводили ее с ума.
Словно что-то почувствовав, Ляна резко отвернулась от окна. Так и есть. Вот они пришли опять, теперь выстроившись в ряд у кровати. Но их было уже шестеро. Шестым был ее муж Георг, она узнала его! От ужаса она не могла ни издать звука, ни пошевелиться. «Помоги им, девочка моя… ты сможешь», – ласково произнес знакомый голос.
Из груди вырвался отчаянный крик, и Ляна сделала шаг вперед.
– Ты… это же ты… – уже тихо плакала она, медленно двигаясь вперед. Она боялась спугнуть видение, нарочно делая короткие шажки. – Не уходи, пожалуйста…
Еще шаг – и все. Как и не было никого. «Я не могу больше… Господи, ты отнял у меня всех, кто мне был дорог… забери и меня… хоть в рай, хоть в бездну, только не оставляй одну в этом земном аду», – молила Ляна, шевеля потрескавшимися губами.
Ноги подкосились, и она упала на пол, так и не дойдя до кровати.
– Благодарю, господи, – прошептала она, уверенная, что наконец-то небеса ее услышали.
Глава 1
– По-моему, ты гонишь волну, Миша. Оснований объявлять в розыск Ляну Фандо нет. У нас тут дел накопилось, пока тебя не было, включайся.
Михаил Сотник [2] недоверчиво смотрел на начальника: он ему уже минут пятнадцать втолковывает об исчезновении женщины, а тот как будто и не слышит. Или нарочно уводит разговор, только по какой причине? «Непонятно, непохоже на вас, Петр Никитич. Знаете же, кто Ляна для меня», – думал он, выдерживая паузу.
– Вы забыли, кто у нее муж, товарищ полковник? Ее могли похитить.
– Не говори ерунды. Это сразу стало бы известно. Запросили бы выкуп.
– Не факт. Георг Фандо в полицию не побежит, но если что, разберется своими силами. Может быть, поэтому его мобильный вне доступа?
– И ему звонил? Ладно, Михаил, в чем-то я с тобой согласен. Ты когда с Ляной общался в последний раз? – со вздохом спросил Рожнов.
– Когда вернулся из госпиталя. Только по телефону, недолго. В тот же день уехал в санаторий, – ответил Сотник.
– То есть, недели не прошло. Из санатория-то ты сбежал! Не из-за нее ли? Или к работе спешил вернуться? – вновь перевел тему в служебное русло полковник.
– Устал лечиться, – выдал нейтральный ответ Михаил.
– Вот! И это правильно. С делами тебя ознакомит…
– Пока не найду Ляну Фандо, я – в отпуске! – твердо перебил начальника Сотник. – Петр Никитич, поможете?
– Ладно, бог с тобой. Хотя я лично не вижу повода суетиться, – неуверенно произнес он. – Вот скажи, о чем с Ляной успели перемолвится? Была взволнована, чего-то боялась, жаловалась? Тебя что-то насторожило?
– Нет, но…
– Муж бросил, работу потеряла, конфликт с соседом?
– Да не было ничего такого! Сказала, Георг и дочь в Германии, у ее родственников. Там живет ее мать с новым мужем, сын. Сказала, что вернулась ненадолго, обещала, что перезвонит. И все! Не было от нее ни одного звонка!
– Ну, майор, ты ж ей не сват и не брат. Не обязана она тебе докладываться. И всему есть объяснение. Дела здесь сделала, наверняка сейчас уже с мужем в Германии. Миша, не лезь ты к ней. Забудь, наконец. Как пацан, ей-богу. Давай, оформляйся в отдел, приступай к работе. Вся дурь из башки уйдет, дел по горло, – повторился Рожнов, а у Сотника вдруг тревожно екнуло сердце: он заметил как быстро Рожнов отвел взгляд.
– Но, товарищ полковник… мне нужна еще неделя! – твердо произнес Михаил и поднялся со стула. Резкое движение тут же отозвалось болью в груди, на выдохе ударило в голову, и на миг потемнело в глазах.
«Вы комиссованы подчистую, майор, забудьте о возвращении в боевое подразделение. Вы следователь? Вот и… расследуйте, что там у вас было? Грабежи? Убийства? Видите, убивают везде! Все, разговор окончен. Документы заберите и домой. Санаторий в средней полосе, где-нибудь в сосновом бору, и не меньше недели – вот, что вам сейчас необходимо. Все ясно? В противном случае… а вы, Сотник, вообще-то жить хотите?» – вдруг, внимательно на него посмотрев, спросил главный врач, который только что выговаривал ему повышенным тоном. Михаил в ответ лишь пожал плечами.
Он и не жил, потому что так и не отпустило. Ни работа, ни попытка выбить клин клином не помогли забыться. Только обидел хорошую женщину, преданно любившую его. Она надеялась, а он однажды молча собрал вещи и ушел. Даже «прости» не смог сказать, струсил. Спасла война… ни дня не раздумывал, сразу – в военкомат. Бог миловал, только он-то его не просил об этом! Лез в пекло, страха не было, одна злость. И – как заговоренный.
