Замуж за ректора. Тайна лесной ведьмочки
Пролог
Каждый хотел жить, цеплялся как мог. Я не виню их. Скоро исчезнет мой лес, а за ним остальные. Уныние всё прочнее опутывало мой дом, отравляло родную землю.
Столько лет.
В глубине осталось сердце. Я не мог к нему приблизиться. Я надеялся, что оно ещё там. Иногда, раз в вечность, мне казалось, что я слышу тихий удар. Но, должно быть, лес обманывал, чтобы я не сошёл с ума. Постоял в надежде услышать его. Тщетно. Я подвёл тебя. Подвёл.
Кто-то проник к нам. Втянул воздух. Что-то не так.
Воспоминания потекли спутанным потоком, подбрасывая сцену, которую больше всего хотел забыть. Больно.
Тот запах, почти выветрился. Это она. Ярость затопила меня.
Почему не приходила так долго? Что держало тебя?
Прошла вперёд. Замерла. Её мысли недоступны мне, как неудобно. Мешает. Злит.
Где ты скрывалась? Я искал. Неважно. Нельзя прятаться от судьбы так долго, не к добру это.
Но она так слаба, не готова, неужели всё потеряно?
Тише, тише, она ещё не сделала выбор, она должна сама. Я приготовился ждать. Она может уйти, развернуться, так будет безопаснее для неё.
Уходи, если сомневаешься, не давай ложной надежды! Он ещё не почувствовал тебя.
Она медлила.
Мелкая рябь коснулась сонных мыслей, под землёй мелькнули золотые нити, листва ожила, ловя отголоски желанных слов.
Зовёт.
Не стоит играть с миром, когда не готов к последствиям. Теперь он не отпустит тебя. И я тоже…
1. Маленький взлом и большая новость
«Ведьма чувствует сердцем» – любила повторять моя мама. У неё был опыт, было чутьё. Она всегда знала, что делать, а я, окажись одна, разве была бы на что-то способна? Очевидно, что нет. А вот мама была настоящей.
Я завидовала её свободе и уверенности и старалась стать такой же. Но её дар был крепок, надёжен и развит, а мой едва откликался, и то по настроению погоды за окном. Так что мама всегда оказывалась права, а я чаще ощущала себя слепым котёнком, ведь сила молчала во мне, словно забыла, что должна была направлять мою интуицию.
Вся жизнь последних лет сводилась к поиску решения. И уж то, что со мной что-то не так, я выучила весьма хорошо. Я не была нормальной, но упрямства мне не занимать, и я пыталась снова и снова, раз за разом терпя поражение. В последние годы в основном пока она не видит, не хотела расстраивать.
Мама не осуждала меня, никогда не обделяла любовью. Если ругалась, то за дело. У меня чудесная мать, лучше всех. Её не в чем упрекнуть. А я… Такой я, видимо, уродилась. Неправильной.
Мы договорились встретиться у перекрёстка. Я дорожила подобными мгновениями тишины и одиночества, случались они нечасто. Всю жизнь нам приходилось скрываться. И мама всегда была рядом.
Я была неплохо обучена выживать, быстро бегала, прочла обе библиотеки моих родителей, в совершенстве знала заклинания, способные скрыть меня и защитить. Ну, те, что из самых простых, мама не разрешала мне лишний раз прибегать к магии, чтобы не кончилось плохо. Но в том, что касалось теории, я была сильна.
А вот и мама. Целеустремлённая, лёгкая, уверенная.
О самоуверенности ведьм можно было бы слагать легенды, если бы только их самооценка нуждалась в таком подкреплении. Но они не думают о себе лишнего или пустого. Ведьма тем сильнее и опытнее, чем лучше узнала границы своих возможностей, а дальше – живёшь в своей стихии, читаешь знаки, чувствуешь сердцем.
Мне никогда не стать такой, и я привыкла полагаться на логику, ну или на маму. И этот подход прекрасно себя оправдывал.
– Я уже жалею, что согласилась! – воскликнула мама, запыхавшись от негодования, но никак не от быстрой ходьбы.
– Всё так плохо?
Она неопределённо повела плечами, оглянулась и неслышно произнесла пару фраз. Мы перешли дорогу.
– Послушай моего совета и подумай раз сто, прежде чем сказать какому-нибудь смазливому лордику «да» перед алтарём!
– Мама! – воскликнула я, тут же получив от неё выразительный взгляд.
– Я говорю серьёзно, и тебе следовало бы прислушаться.
Видно, она была очень недовольна тем, что её уговорили участвовать в организации свадьбы, и не думала это скрывать. При мне. Я не смогла сдержать смех.
– Как хорошо, что наши соседи тебя не слышат…
– Что мне до этих снобов, когда у меня есть дочь, общество которой мне куда ценней?
Мы как раз перелезли через ограду давно закрывшегося главпочтамта, и я огляделась. Зимой соседняя площадь пестрила бы огнями и тонула в голосах. Но сейчас по вечерам народ стекался к пристани в нескольких кварталах отсюда, желая получить всё от уходящего лета, и вокруг скучных административных зданий не оставалось ни души. А уж ночью и вовсе бояться было нечего. Если, конечно, не шуметь.
Так что хоть фонари и следили за нами своими жёлтыми, едва мерцающими глазами, с осуждением покачиваясь в такт лёгкого ветра, всё же сама по себе мамина затея меня не сильно беспокоила.
– Так беда в том, что он лорд или что смазлив?
– Да нет мне до него дела! Я даже не видела жениха. Но зная эту девчонку, сомневаться не приходится. Пройдёт пара лет, и они взвоют. Я просто не хочу помогать в демонстрации великого счастья тем, кто не удосужился задействовать мозги.
– Может, и не взвоют… Она выглядела влюблённой.
– В этом и беда. Решая свою жизнь, уж можно подумать больше недели.
Я только покачала головой.
– А вообще, – добавила она, – соседи не соседи, но они люди обычные, и пусть живут себе по светским выдуманным законам. Ведьм среди них нет, уж поверь. А для ведьмы неудачный брак может стать губительным. Я бы посоветовала тебе и вовсе не выходить замуж, но всякое случается, да и не стоит время торопить, ты ещё сущий ребёнок.
– Если я, по-твоему, ребёнок, то, к чему разговоры о браке?
– На днях тебе всё же исполнилось восемнадцать...
– Значит, всё же помнишь, что не ребёнок? – притворно изумилась я.
– Учитывая, во сколько обошёлся твой подарок, такое не забыть.
– Мама!
Она рассмеялась. Сомневаюсь, что для неё что-то изменится и в мои восемьдесят.
– В общем, отныне по закону ты имеешь право делать глупости. А моё дело – предупредить. Пока поздно не стало.
– Глупости подобно взлому здания почты? – невинно уточнила я.
Но мама лишь отмахнулась.
– А как же папа?
– Папа это – другое. К тому же он не первая моя попытка. Но это не тот вопрос, в котором тебе следует идти по моим стопам, – добавила она, – Хоть ужас развода и сильно преувеличен, общество не упустит развлечься за чужой счёт.
Я пожала плечами, не зная, что возразить, а мама принялась за замок боковой двери.
– Может, всё же не надо туда вламываться? – уточнила я с улыбкой.
– «Не надо» – передразнила она, – Я самолично видела пришедший утром корабль! Значит, почта должна быть. У меня предчувствие, и я не собираюсь ждать начала рабочей недели, только лишь оттого, что разленившимся вконец работникам почты не хватило нескольких часов, чтобы разобрать и разнести письма!
Предсказуемо.
«Чувствую, сегодня мне должно прийти письмо!», – заявила мама ещё утром, едва вернувшись с рынка, и заняла наиболее подходящий наблюдательный пункт – нашу светлую гостиную, принявшись самолично протирать на мебели отсутствующую пыль и прогнав обрадованную свободой прислугу. Но когда почтальон не пришёл, горевала она недолго.
Мама вообще не из тех, кто горюет, она злится, сразу решает, что делать, и идёт в бой. В общем-то, до сих пор её решительности с лихвой хватало на нас двоих, а её авантюры давно уже стали для меня обыденными. Вот уж истинная ведьма, до конца уверенная в себе. Не то, что я со своими проблемами…
Огромную свежую коробку мы нашли довольно легко. Несмотря на то что она была уже вскрыта, рассортировать работники почты успели не больше трети. А значит, оставались ещё сотни почти одинаковых конвертов.
