Гонец. Том 2
Глава 1
Ставка генерала Кнута, вблизи Серебряного Полиса
Мужчина в кожаном камзоле выходит из палатки и сразу же прищуривается: его взгляд выхватывает стремительно приближающуюся красную точку на фоне синего неба. Он привычным жестом вытягивает руку.
— Докладывай, — роняет Жорж, Первый Мастер, бессменный глава Училища Гильдии и один из сильнейших Гонцов ранга «Страж Пути».
На подставленное предплечье грузно опускается красный ворон. Клюв птицы приоткрывается, и оттуда звучит искаженный каркающий голос:
— Карр… Принято. Начинаю готовить послушников. Серж — Жоржу.
Жорж коротко кивает, намереваясь отослать вестника, но ручной ворон не улетает. Птица продолжает воспроизводить запись:
— Карр… Дополнительный доклад. Пульсирующий Леон Вальд…
Жорж тяжело вздыхает. Он уже мысленно приготовился услышать закономерный финал: сын предателя Эльса умер от болезненного схлопывания каналов. Последние сводки, которые ложились на стол Первого Мастера, отводили парню от силы несколько дней агонии. Цинично, но на самом деле для всех так было бы только лучше. Предательство Эльса Вальда не просто ударило по репутации Гильдии — оно сбросило ее в немилость Короля. Резко упали регулярные взносы, влиятельные покровители отвернулись, а теперь монарх своим указом и вовсе распорядился отдать еще не готовых послушников Училища в прямое подчинение генералу Кнуту. В настоящую военную мясорубку. Жорж прекрасно понимал политику: если Леон Вальд, это мозолящее глаза напоминание о величайшем позоре Гонцов, тихо исчезнет, то со временем королевский гнев может утихнуть, и Гильдии вернут ее прежние права.
— … Выжил и перешел на вторую стадию, карр…
Жорж вскидывает брови. Лицо, привыкшее не выражать эмоций, выдает потрясение.
— Что⁈ Как такое вообще возможно при разрушенных каналах?
Птица бесстрастно продолжает:
— Уцелел один канал, карр. Фактически, пропускная способность — ранг Бегун, карр. Доклад окончен.
Красный ворон срывается с руки, взмахивая крыльями, и опускается на высокий флагшток над палаткой.
Жорж замирает. Его сердце учащенно стучит. Как член Гильдии и глава Училища, он должен был бы расстроиться. Сын предателя выжил, а значит, фамилия Вальд продолжит звучать в кулуарах, напоминая всем о фатальной ошибке Гонцов. Но к своему собственному удивлению, Жорж не чувствует ни капли сожаления или досады. Логика уступает место старому, глубоко запрятанному уважению. В конце концов, этот мальчишка — плоть от плоти великого Эльса Вальда. Того самого Эльса, который своими подвигами вознес Гильдию на вершину славы еще до того, как совершил свой проклятый выбор.
Кто знает, возможно, этот упрямый мальчишка, сумевший обмануть саму смерть, сможет стать достойным Гонцом… если, конечно, многочисленные ненавистники Вальда не прикончат его раньше.
— Мне нужно вернуться в Училище, — вслух решает Жорж, разворачиваясь к шатру генерала.
Выживший Новик Леон был далеко не единственным поводом прервать эту командировку, но, безусловно, самым интригующим.
* * *
— Новик Леон, ты со мной и правда прощался, когда выпрашивал индивидуальное задание? — мрачно, не оборачиваясь, спрашивает мастер Серж. Он сидит на козлах, то и дело щелкая поводьями и подгоняя лошадей в стабильную рысь.
Серж явно подозревает, что я его разводил, только не поймет на что.
Линария сидит напротив меня и молчит, как мышка. Она вцепилась обеими руками в трясущийся борт повозки и то и дело бросает на меня пристальные взгляды. А вот связанный и брошенный небрежным кулем в дальний угол Битч громко скрежещет оставшимися зубами, подпрыгивая на каждой кочке.
Когда я, шатаясь, выехал к ним на тракте, щеголяя синей шеей, нам пришлось всем вместе тащиться обратно в Бобр. Там мы вернули арендованного ослика и взяли эту повозку. Причем мастеру Сержу пришлось выслушать поток отборных деревенских проклятий от разъяренной хозяйки кур, да еще и на месте раскошелиться на звонкую серебряную компенсацию. Естественно, настроения Стражу это не прибавило.
Я сижу, тоже крепко держась за борта, чтобы не вылететь на ухабах. В голове с трудом ворочаются мысли. Как бы так ответить, чтобы и не соврать, и при этом не задеть уязвленную гордость наставника?
— Мастер Серж, вы же прекрасно понимаете, что вероятность летального исхода в тот момент составляла свыше девяноста процентов? — осторожно замечаю я. И ведь ни капли не вру: Система давала ровно девяносто один процент на то, что я сдохну. Так что доля искренности в моих прощаниях всё-таки была. Просто я верил, что справлюсь.
Наставник хмыкает, глядя на дорогу.
— Никак не пойму, за что тебя так любят боги, Новик Леон.
— За мое природное очарование, конечно же, — устало улыбаюсь я, откидываясь затылком на жесткий борт. А Лина закатывает глаза, тихо фыркнув.
Серж, сразу как мы встретились, щедро влил в меня восстанавливающую микстурку, но чуда не произошло. После безумного дня, отравления и жесткого отката почему-то так и не прибавилось сил.
— Система, статус!
