Люси Мод Монтгомери
Энн с острова Принца Эдуарда
Всем девушкам мира, которые хотели узнать больше об Энн
Кто страстно сокровище ищет,
С годами его обретет,
И Любовь с Судьбою свыше
Покров с него сорвет
А. Теннисон
© Перевод. В. Бернацкая, 2026
© ООО «Издательство АСТ», 2026
Глава 1. Ветер перемен
«Прошла жатва, кончилось лето» [1] – процитировала Энн слова из Библии, мечтательно обводя взглядом опустевшие поля. Они с Дианой Барри собирали яблоки в Зеленых Крышах, а сейчас, отдыхая от трудов праведных, присели в солнечном уголке сада. Легкий ветерок, напоенный все еще летним, благоуханным ароматом папоротников из Зачарованного Леса, нес на своих воздушных крылышках семена чертополоха.
Но все вокруг не забывало напоминать об осени. Вдали угрюмо шумело море, осиротевшие, высохшие поля окаймлял желтый золотарник, а берег ручья, бегущего ниже Зеленых Крыш, утопал в нежно-фиолетовых астрах. Озеро Мерцающих Вод было синим-синим, и это не была переменчивая весенняя синева или нежная лазурь лета. Вода обрела ясную, основательную спокойную синь, словно ей надоели прежние забавы и игры, и она нашла наконец покой, неподвластный легкомысленным мечтаниям.
– Лето было прекрасным, – сказала Диана, с улыбкой покручивая новое колечко на левой руке. – А его венцом стала свадьба мисс Лаванды. Наверно, мистер и миссис Ирвинг сейчас на Тихоокеанском побережье.
– У меня такое ощущение, что за это время они могли бы с успехом совершить кругосветное путешествие, – вздохнула Энн. – А ведь прошла всего неделя. И сколько перемен! Нет мисс Лаванды, уехали мистер и миссис Аллен. Как сиротливо выглядит пасторский дом с закрытыми ставнями! Вчера я проходила мимо, и у меня было чувство, словно в доме покойник.
– У нас никогда не будет такого священника, как мистер Аллен, – с мрачной уверенностью объявила Диана. – Этой зимой на нас посыплются, как из рога изобилия, многочисленные кандидаты, но по воскресным дням мы частенько будем оставаться без проповеди. Уедете и вы с Гилбертом – хоть вешайся!
– Фред останется, – проговорила лукаво Энн.
– А когда к вам переедет миссис Линд? – Диана поспешила сменить тему, словно не расслышала этих слов.
– Завтра. Я этому рада – правда, это еще одна перемена. Вчера мы с Мариллой полностью освободили гостевую комнату. И знаешь, мне это было неприятно. Глупо, конечно, но наши действия казались мне кощунством. Старая комната всегда представлялась мне святилищем. В детстве я считала ее самым таинственным местом в мире. Помнишь, как меня преследовало желание провести ночь в комнате для гостей? Но это не относилось к гостевой комнате в Зеленых Крышах! Нет, никогда! Это казалось невероятным – я и глаз не сомкнула бы от благоговейного страха. Когда Марилла посылала меня с каким-нибудь поручением, я не могла просто пройти по этой комнате, а ступала робко, на цыпочках, затаив дыхание, будто нахожусь в церкви. А выходя оттуда, чувствовала большое облегчение. По обе стороны от зеркала там висели портреты Джорджа Уайтфилда [2] и герцога Веллингтона [3], которые сурово сдвигали брови, когда я находилась в комнате – особенно, если осмеливалась глянуть в зеркало. Но это было единственное зеркало в доме, которое не искажало изображение. Меня всегда удивляло, как Марилла осмеливается убирать эту комнату. А сейчас ее не просто убрали, а, можно сказать, вылизали. Джорджа Уайтфилда и Герцога препроводили наверх. «Так проходит мирская слава» [4], – произнесла Энн со смехом, в котором присутствовала и грустная нотка. Неприятно, когда рушатся старые кумиры, даже если вы их переросли.
– Без тебя здесь будет очень одиноко, – жалобно произнесла Диана – наверное, в сотый раз. – Не могу поверить, что ты уезжаешь уже на следующей неделе.
– Но пока мы вместе, – подбодрила ее Энн. – Мысль о расставании не должна омрачать эти радостные дни. Мне самой тяжело покидать Зеленые Крыши, с которыми сроднилась навек. Ты говоришь об одиночестве! Но горевать нужно мне. Ты останешься среди друзей… и Фред будет рядом! Меня же будут окружать чужие люди – ни одной родной души.
– Будет Гилберт… и Чарли Слоун, – сказала Диана, копируя лукавую интонацию Энн.
– Чарли Слоун – большое утешение, конечно, – с иронией согласилась Энн, и обе легкомысленные девицы заливисто расхохотались. Диана прекрасно знала, что думает Энн о Чарли Слоуне, но отношение подруги к Гилберту Блайту оставалось неясным, несмотря на частые доверительные беседы. Да Энн и сама этого толком не знала.
– Насколько мне известно, пансион мальчиков находится на другом конце Кингспорта, – продолжила Энн. – Но я рада, что еду в университет, и уверена, что со временем полюблю это место. Однако первые недели на стенку лезть буду, это точно. В Королевской Академии нас хотя бы на уикенд отпускали домой, и с каким нетерпением я этого ждала. А тут только каникулы на Рождество, а до него еще тысячу лет.
– Все меняется или вскоре изменится, – печально проговорила Диана. – У меня такое чувство, что ничего уже не будет по-прежнему.
– Думаю, мы находимся на перепутье, – сказала задумчиво Энн. – Этого не избежать. Уж не знаю, Диана, так ли хорошо взрослеть, как мы думали в детстве.
– Даже не знаю, что сказать. Кое-что хорошее в этом есть, – ответила Диана, теребя колечко с особой улыбкой, всегда вызывающей у Энн чувство собственной неполноценности. – Но многое озадачивает. Иногда мысль о неотвратимом взрослении пугает, и тогда кажется – все на свете отдала бы, чтоб снова оказаться в детстве.
– Думаю, со временем мы привыкнем быть взрослыми, – весело предположила Энн. – Неожиданностей будет все меньше – хотя именно они вносят изюминку в жизнь. Сейчас нам по восемнадцать. Через два года будет двадцать. В десять лет мне казалось, что двадцать – глубокая старость. Так что не успеем опомниться, как ты превратишься в степенную матрону, а я в обходительную старую деву – тетушку Энн, приезжающую к тебе в отпуск повидаться. У тебя ведь найдется уголок для меня, правда, Ди? Конечно, не гостевая комната – на это я не претендую? Разве старая дева может на такое рассчитывать. Подобно Урии Гипу [5], я буду смиренной и довольствуюсь укромным местечком подальше от гостиной.
– Что за чушь ты несешь, Энн, – рассмеялась Диана. – У тебя будет лучший на свете богатый красавец-муж, ни одна гостевая комната в Эйвонли не устроит тебя, и ты будешь задирать нос перед друзьями юности.
– Печальная участь! Мне нравится мой нос, и я не уверена, что вздернутый будет лучше, – сказала Энн, поглаживая очаровательный носик. – Больше мне гордиться нечем, и я не могу себе позволить испортить то единственное, чего не стыжусь. Поэтому, даже если я выйду замуж за короля Каннибаловых островов, обещаю тебе, Диана, не задирать нос.
Весело посмеявшись на прощание, девушки расстались – Диана направилась домой, в Яблоневый Косогор, а Энн – на почту. Там ее ожидало письмо, и, когда Гилберт Блайт нагнал Энн на мосту через Озеро Мерцающих Вод, она светилась от счастья.
– Присцилла Грант тоже едет в Редмонд, – воскликнула Энн. – Разве это не чудесно? Я на это надеялась, но сама Присцилла не думала, что отец ее отпустит. Однако его уговорили, и, выходит, мы будем жить с ней вместе в одном пансионе. С такой подругой, как Присцилла, можно противостоять целой армии со знаменами, и ни один профессор теперь не страшен.
– Думаю, Кингспорт нам понравится, – сказал Гилберт. – Говорят, это уютный старинный городок с чудесным заповедником. Природа там великолепная.
