Вездесущая Зефирка и Дракон в шоколаде - 2
Глава 1
В ту ночь я никак не могла уснуть. Я долго ворочалась, перебирая в памяти всё, что произошло со мной за последнее время.
Ещё совсем недавно у меня было всё, о чем только может мечтать женщина, любимое дело, более чем приличный доход, лучшая подруга, любимый муж…
У меня до сих пор не укладывалось в голове – я столько лет жила бок о бок с человеком, совершенно не зная его.
Могла ли ту же ошибку совершить и Лаванда?
Разумеется, могла.
Я её совсем не знала. Мы даже и близко не были с ней подругами. И, вероятней всего, никогда не стали бы. И ситуации, за исключением предательства мужа, у нас были разные. Её убили. И, не факт, что это был муж. Меня подставили. И это точно был мой муж. И всё же я не могла избавиться от какого-то странного чувства сродства, переплетенности наших судеб, ощущения, что судьба Лаванды каким-то образом связана с моей…
Возможно, всё дело было в том, что её смерть напомнила мне смерть Лизы. И в том, что Лаванду убили в моём саду. Возможно, в том, что я, как никто, знала, каково это – быть преданной тем, кого любишь и кому доверяешь.
Но смерть Лаванды не отпускала меня. Сколько ни пыталась, я не могла заставить себя перестать проводить между нами параллели. Снова и снова я возвращалась к вопросу, почему её убили именно в моём саду?
Что это? Просто случайность? Или же знак? Предупреждение?
Меня не покидало чувство тревоги…
В конце концов устав ворочаться в бесплодной попытке уснуть, я встала, собираясь заварить себе чай из ромашки с липой. Однако этого не понадобилось. Как только я встала с постели, передо мной на прикроватную тумбочку со звоном приземлилась чашка уже с готовым отваром.
Это было в высшей степени заботливо, но… я не столько хотела чая, сколько хоть чем-то заняться, чтобы переключиться и перестать гонять одни и те же мысли по кругу.
Не успела я об этом подумать, как позади меня на кровать грохнулось что-то явно тяжелое.
– Ты что обиделся? – обращаясь к духу маяка, испуганно воскликнула я, подпрыгнув на месте и инстинктивно оглянувшись на грохот, коий издал упавший на кровать толстенный талмуд.
Ответом мне стал на моих глазах раскрывшийся и тут же снова захлопнувшийся талмуд. И зажёгшийся свет.
– Хммм… А это тоже вариант, – решив, что дух маяка предлагает мне почитать, раз не спится, заметила я.
«Рецепты берегини» – вслух прочитала я.
С комфортом устроившись в постели, положила книгу на колени и раскрыла…
На меня тут же дохнуло теплом, легким запахом дыма, пряных трав, мёда и хлеба, как если бы кто-то вдруг снял заслонку с печи.
Бумага была плотной, слегка шершавой на ощупь, с неровными краями, словно каждый лист делали вручную. На первой странице красовалась искусная виньетка – переплетение полевых цветов, колосьев и трав, выполненное чернилами, которые с годами приобрели тёплый коричневый оттенок.
Текст был написан красивым почерком с завитушками и росчерками. Заглавные буквы были украшены миниатюрными рисунками – крошечными котлами и кувшинами, из которых поднимался пар, связками трав, венками из полевых цветов и колосьев, изображениями животных и птиц, лунными фазами и прочее.
Я пролистала несколько страниц и усмехнулась.
Рецепты… для утешения разбитого сердца, для защиты дома от недобрых гостей, для примирения поссорившихся, для удачи в новом начинании, для изгнания тоски и дурных мыслей…
– О! Ну прям то, что нужно! – остановившись на последней главе, не без сарказма подумала я и, прежде чем вчитаться в строки, зачем-то провела пальцами по строкам.
Сама не знаю зачем. Просто потянуло вдруг и всё.
– Ай!
Отдёрнула я руку от книги и, прижав безымянный палец к губам, облизала. Палец – кровоточил.
Насупив брови, я уставилась на страницу книги, пытаясь понять, обо что я могла уколоться или порезаться и…
Вдруг поняла, что вижу перед собой воду.
А сама я стою на берегу…
На который нашептывая что-то на своём древнем языке, понятном только ветру и звёздам, накатывали волны.
Воздух был прохладным и солоноватым, наполненным запахом водорослей и той особенной свежестью, что бывает только вблизи моря или океана ночью.
Полная луна висела в небе, как огромная жемчужина, заливая всё вокруг серебристым светом. От неё к горизонту тянулась дрожащая лунная дорожка – мост из расплавленного серебра, соединяющий небо и воду. Она переливалась и искрилась с каждым движением волн, то распадаясь на тысячи сверкающих осколков, то вновь собираясь в единое целое.
Ощущая босыми ногами чуть влажный песок, я стояла на самой границе – волна за волной подбирались к пальцам моих ног, но так и не коснувшись их отступали с тихим, обиженным шипением.
Лёгкий туман клубился над водой, скрывая границу между морем и небом. Сначала я думала, что мне это только кажется, но чем дольше я смотрела в туман, тем яснее видела лица.
Они проступали в молочной дымке, словно размытые водой акварельные портреты. Невозможно было определить их возраст – в одно мгновение передо мной возникало юное, почти детское личико с огромными глазами, полными удивления, а в следующее – те же черты покрывались сетью морщин, глаза тускнели, веки тяжелели прямо на моих глазах.
Лица текли и менялись, как воск над пламенем свечи. Они перетекали одно в другое, сливались в причудливые химеры – вот женское лицо с тремя парами глаз, расположенных один над другим, смотрело на меня с безмолвным вопросом. Вот мужской профиль раздваивался, и два рта шептали что-то в разные стороны. Черты плыли, искажались, тянулись, как отражения в потревоженной воде.
Иногда в этом хороводе призрачных ликов мелькало что-то знакомое – изгиб брови, линия скул, форма губ – но прежде чем я успевала ухватить за хвост искру узнавания, лицо уже распадалось, растворялось в тумане, уступая место новому.
Все они смотрели на меня. Десятки, сотни глаз – карие, синие, зелёные, серые – холодные и тёплые, тусклые, как угасшие угли, и яркие, словно поймавшие лучик солнца капли утренней росы. Они не мигая следили за каждым моим движением, изучали, впивались взглядом, будто пытались заглянуть под кожу, в самое сердце, в самую суть меня.
Мой взгляд метался от одного призрачного лика к другому, а они всё множились в тумане, как отражения в покрытом трещинами зеркале – бесконечные, неуловимые, завораживающие.
Холод пробирался под кожу, заставляя мелко дрожать. Тысячи мелких, ледяных иголочек покалывали кончики пальцев, поднимались по рукам, добирались до позвоночника. Но я не могла пошевелиться, не могла даже моргнуть. Мои веки словно бы окаменели, а взгляд приковали невидимые цепи.
Я стояла неподвижно, не смея даже моргнуть, но каким-то шестым чувством ощущала – они повсюду. Туман с его обитателями обступал меня со всех сторон, смыкался за спиной плотной стеной. Я чувствовала их присутствие затылком, кожей, каждой клеточкой тела. Они дышали мне в спину холодом морской глубины, шептали что-то над самым ухом, тянулись призрачными пальцами к волосам.
Кольцо сжималось.
Я была пленницей внутри живой изгороди из призраков, запертой в клетке из тумана и взглядов. Песок под ногами вдруг показался зыбким, ненадёжным, готовым в любой момент расступиться и поглотить меня.
А они всё смотрели, смотрели, смотрели – неотрывно, ищуще, жадно, словно ждали чего-то…
Я не подозревала, не боялась, я знала. С леденящей ясностью знала, что пока они сами не решат меня отпустить, я останусь на этом самом месте. Нет, хуже! Если они решат не отпускать меня я стану ещё одним лицом в тумане, расплывчатым, дрожащим, застывшим в вечном ожидании чего-то…
Но чего?
Среди всего этого водоворота призрачных ликов мой мечущийся взгляд выхватил одно. Оно парило выделялось среди остальных, как полная луна выделяется среди дрейфующих по небу облаков – ярче, отчётливее, значительнее.
