К моему облегчению, на сей раз меня поняли.
Дэмиан Эйрхарт покачал головой. Медленно, с легкой, чуть ироничной усмешкой, в которой не было ни тени насмешки.
– Даже и мысли не было, – мягко сказал он. Затем чуть склонил голову набок, криво усмехнулся, и уточнил: – Точнее, когда я вас только увидел, то… да, – он снова криво усмехнулся, на этот раз ироничнее. – Первая мысль была именно эта. Но потом вы рассказали об огне. О том, что он – везде. И о том, что вы обгорели до мяса…
Он замолчал, крутя в пальцах чайную ложку.
– Хотя у меня самого таких снов никогда не было, – продолжил он, глядя куда-то мимо меня, взгляд его снова затуманился – но на сей раз уже явно не от удовольствия, – откаты жаром мне, как дракону, хорошо знакомы. Ощущение, когда тело горит так, словно ты плавишься изнутри, что хоть в прорубь, хоть в колодец… Такого никому, даже врагу, не пожелаешь.
Он тряхнул головой, отгоняя какое-то воспоминание, и «вернулся».
– Дальше просто, – кивнул он, глядя уже определенно и точно на меня, – вы берегиня, значит откат был не столько магический, сколько эмпатический. Мне ведь не показалось, что там в горах, вы пришли в ужас, когда поняли, что сделали?..
– Нет, не показалось, – отрицательно покачала я головой, неосознанно скользя подушечкой среднего пальца по кромке чашки – туда-сюда, туда-сюда.
На кухне повисла тишина… Но не тяжёлая, не давящая, а когда молчание говорит больше, чем слова. Он – смотрел на меня. Я – на мятную веточку на дне чашки. И между нами…
В прогретом утренним солнцем воздухе повисло невесомое, хрупкое, как крылышки мотылька, ощущение чего-то… чему я не могла найти другого определения, кроме как нечто волнующе-восхитительное.
– Аннет… – позвали меня бархатным, до дрожи нежным и проникновенным голосом.
– Ммм?.. – закусив нижнюю губу, наконец подняла я взгляд.
В серых, глубоких, как осеннее небо перед грозой глазах напротив тлели искры…
Дэмиан чуть подался вперед, явно собираясь сказать что-то, что – я знала это наверняка – мне очень-очень понравится.
Тараканы и бабочки замерли…
Воздух между нами сгустился так, что его, казалось, можно было бы резать ножом…
Глава 45
И именно этот момент избрало отчаянное, пронзительное, исполненное вселенской несправедливости блеяние, дабы заявить о себе:
– Ме-е-е-е-е-еээээ!!! Ме-е-е-е-е-еээээ!!! Ме-е-е-е-е-еээээ!!! Ме-е-е-е-е-еээээ!!! Ме-е-е-е-е-еээээ!!!
И, словно блеяния было мало, его ещё и сопровождало… топ-топ-топ-топ-топ!
Нет, даже не так, а… гоп-гоп-гоп-гоп-гоп!
Я и Дэмиан одновременно вздрогнули и столь же одновременно уставились на двери.
Ибо именно оттуда доносились – извещающие нас о том, что к нам несется спотыкающееся, пыхтящее как паровоз стадо баранов – звуки.
Хотя нет, не баранов…
– Грета, стоять! Упадешь же! Я на минуточку!
Ага, сейчас! Так ему и поверили! Как на работу, так с ним ходи, а как куда поинтересней… так «Грета, стоять!» – вчера, в горы не взял, а сегодня вот опять!
– Ме-е-е-е-е-еээээ!!! Ме-е-е-е-е-еээээ!!! Ме-ме-ме-е-е-еээээ!!! – «Сам стоять! Вернись предатель! И я, может быть, прощу тебя!» – ещё более душераздирающе, укоряюще и мозг выносяще заблеяла коза и – судя по звонкому и бодрому, но увы краткому «цок-цок-цок», перешедшему в скрипяще-скрежещущее «вжи-иииих» и закончившемуся глухим шлепком и жалобным, почти плачущим «ме-эээ… ме-эээ… ме-эээээээ-ээээ…» – попыталась взять крутой подъем винтовой лестницы с наскока.
У меня прям сердце сжалось – столько боли, разочарования и скорби было в этих «ме-эээ… ме-эээ… ме-эээээээ-ээээ…».
Но не у предателя. Ему вообще было не до брошенной им на произвол судьбы несчастной животинки!
– Ба-ба-а-ах! – с оглушительным грохотом отлетела к стене дверь.
– Фгрррых! – качнувшись на толстых дубовых ножках, возмущенно пробурчал шкаф.
– Дзинь-дзилинь! – испуганно запричитала стоящая на его полках посуда – мелко-мелко задрожав прижались друг к дружке чашки, блюдца, соусник и заварничек.
– У-ууу… ого-оооооо… – выдохнул Ивко, застыв на месте с широко открытым ртом и выпученными глазами.
Грудь его ходила ходуном, как кузнечные мехи у нерадивого подмастерья, взмокшая челка прилипла ко лбу косой сосулькой, на щеке царапина.
Серые, с золотистыми крапинками, глаза – круглые, как два новеньких медных пятака – скользнули по мне, столу, чашкам, Дэмиану…
Снова по столу. Снова по Дэмиану. Снова по мне. Снова вернулись к Дэмиану…
Веснушчатая, разрумянившаяся от бега мордашка при этом выражала одновременно ошеломление и жадное, жгучее любопытство.
– Ой-ё-о-о-ой!.. – заставив его покачнуться вперед, влетела ему в спину Лети. – О-ооо… – и… тоже замерла – с точно таким же выражением лица, как у Ивко, и точно также скользя взглядом с меня, на стол, на моего гостя, и обратно.
Первыми в себя пришли… мои тараканы – сплюнули с досады, свернули транспаранты «Романтика!» и пошли вместе с бабочками пить валерьянку.
Второй отмерла Лети.
– Так вот вы где, оказывается! – уперев руки в боки, возмущенно воззрилась она на моего гостя. – А папа весь город на уши поднял! Ваше Сиятельство, вы же взрослый человек! Вы же понимать должны! Это ж надо! Уйти среди ночи и никому ничего не сказать! Ни записки! Ничего! Вам что, трудно было предупредить? Люди ж волнуются!
Отповедь эта застала Его Сиятельство настолько врасплох, что он не сразу нашелся, что ответить – открыл рот, закрыл, затем снова открыл, но… было поздно.
Слово взял её со-прокурор. На сей раз досталось уже мне.
– И вы тоже, госпожа берегиня! Вас тоже люди ищут! И за вас тоже волнуются! – выпалил он на одном дыхании.
– Да! – поддакнула Лети. – Мы пришли, а вас нет! И вот что? Что нам думать?!
– Я вообще первый пришел! – гордо выпятив грудь, поправил её Ивко. – Пришёл, а никого нет. Вообще. Вот вообще-вообще никого. Ну я подумал, может вы где задержались, ну и… затопил печь. И опару проверил. И подмёл. И…
– И потом я пришла! – вклинилась Лети, подпрыгнув на месте. – И сразу заволновалась: «А где?..» А Ивко мне: «А нет!». А я ему: «Как это нет?!». А он: «А вот так! Никого нет, только я и Гретта!».
Снизу тут же донеслось осуждающе-подтверждающее от со-прокурора номер три:
– Ме-е-е-е!
Ивко кивнул в сторону двери – мол, вот, Гретта соврать не даст.
– А я ему тогда: это же о-ооой! Ой-ойо-йой! – сделав страшные глаза для полноты картины, продолжала Лети. – Надо папе сказать! Вы понимаете? – грозно вопросила она у нас. – Вы просто представьте себе, что я должна была думать, зная, что и нашего гостя тоже нигде нет? Что я могла подумать?
Я как-то видела, как Лилиан отчитывает близнецов – так вот, Лети настолько точно воспроизвела её интонацию, позу и жесты, что я с трудом сдержала улыбку. Карающий клинок рядом со мной издал нечленораздельный звук – очевидно тоже подавлял смешок.
