Вездесущая Зефирка и Дракон в шоколаде 2 (СИ) - Шевцова Наталья

А сразу с гудящей головой, жутким сушняком и мыслью: «Господи, ну и сон мне приснился!»? Такое случалось?

Полагаю, что тоже да.

А с мокрыми волосами, в пусть и слегка, но явно влажной ночной рубашке, с песком в постели и с исцарапанными стопами?

Знаю-знаю, что вы скажите: это мне еще повезло – жизнь полна и не таких сюрпризов! Можно проснуться в чужой постели, под тяжестью чьей-то волосатой руки, и при этом не иметь понятия, как зовут храпящего рядом с тобой «принца». А можно проснуться лицом в салате, на коврике у входной двери или даже в обнимку с унитазом.

Да, жизнь полна сюрпризов. И на фоне чужого храпящего мужика или придверного коврика мой вариант, действительно, был не таким уж и большим конфузом.

Если бы не один ма-а-аленький нюанс – мокрые волосы, влажная ночнушка, песок и царапины на пятках определенно свидетельствовали о том, что, по крайней мере, какую-то часть ночи я точно провела не в постели, а в воде, в той самой воде из которой меня на руках вынес…

– Фрррр! Стоять! А вот этого ты не знаешь! – остановила я подступающую панику.

Рывком скинув с себя одеяло, я села в постели.

– Этого. Ты. Не. Знаешь, – посмотрев в своё отражение в зеркале, повторила я с нажимом.

Отражение ответило мне благодарным взглядом и облегченным выдохом.

– Вот-вот, выдыхай! – разрешила я себе. – И давай смотреть! И опираться мы будем исключительно на сухие… то есть, мокрые, – морщась от прикосновения к телу влажной, пропитанной солью жесткой ткани, исправилась я. – Факт первый – я мокрая, – загнула я на левой руке мизинец. – Так что да, признаем: в воде была. Факт второй: песок – значит и на берегу тоже была, – резюмировала я, согнув безымянный. – Факт третий: царапины на стопах. Это по-видимому от местного вида шиповника или ежевики, – предположила я, загибая средний палец. – Это значит, что спускалась я не по тропинке, а напрямик. А теперь – внимание! – «выстрелила» я в полоток указательным пальцем, – чего мы НЕ имеем! А не имеем мы ни одного – ни единого! – доказательства того, что меня кто-то куда-то нёс. И уж тем более мы не имеем ни одного доказательства того, что кто-то кому-то… Нет, – зажмурив глаза, отрицательно замотала я головой и, отгоняя прочь воспоминания, энергично замахала руками. – Нет. Не было этого! Вот это мне уже точно приснилось!

Я откинулась на подушку и уставилась в потолок.

– То есть, если не впадать в панику и не подпитывать собственное воображение романтической чепухой, факты свидетельствуют лишь об одном: ночью меня зачем-то понесло к воде, – объяснила я ему.

Потолок не возразил мне ни слова.

Ещё бы! Ведь прикопаться ему было решительно не к чему. Моя логика была безупречной, а факты – неоспоримы!

Оставалось только понять, какого черта, меня понесло во сне в море?!

Я нахмурилась, восстанавливая в памяти обрывки сна.

Я помнила жар.

Невыносимый, иссушающий, выжигающий легкие. Пустошь, потрескавшуюся землю и то, как горели мои ступни.

И я помнила, откуда он взялся.

Вулканическая пустошь. Мёртвая, чёрная, спёкшаяся земля. Лава в разломах. Раскалённый камень под дымящимися ступнями. Белое, слепящее небо, к которому кто-то гвоздями приколотил солнце…

Это мне снилось. Уж в чем-чем, а в этом сомневаться не приходилось.

Я свела брови к переносице, выстраивая логическую цепочку.

– А снилось мне это потому… – принялась сама себе объяснять я, – что, на свою беду, я слишком уж впечатлительная. – Это всё из-за кустов! Из-за того, что я их иссушила!

Я судорожно втянула в себя воздух и сглотнула – использованное мной слово «кусты» было удобной ложью. Кусты – это то, что растёт у забора. Кусты не кричат. Кусты не корчатся. Кусты не молят о пощаде и не пытаются от тебя сбежать, когда ты вытягиваешь из них последние капли жизни.

А те кусты, которые я превратила в прах и молили, и пытались сбежать. А я не позволила!

Они были разумными. Чудовищными, хищными, смертельно опасными – но разумными. Они чувствовали. Они понимали, что с ними происходит. И я это знала. Знала с первой секунды! Знала, что подвергаю их страшнейшей из смертей! Я чувствовала… каждую их судорогу, каждый их всхлип, каждый миг, когда клетка за клеткой, волокно за волокном, они превращались в прах. Я в прямом смысле слова, пережила их агонию вместе с ними и… всё равно не остановилась…

Я продолжала их убивать…

Продолжала и продолжала! Продолжала и продолжала… О боже, что же это говорит обо мне?!

– У тебя не было выбора, – напомнила я себе. – Если бы ты дрогнула, если бы отступила хоть на секунду, эти кусты сожрали бы и тебя, и мальчишек, и карающего клинка, и Грейва, и Рорика. У тебя не было выбора. Вопрос стоял – или они, или вы.

– Да, – согласилась я с доводами своего рационального я, – выбора у меня действительно не было. Но… почему же от этого ничуть не легче?! Почему я всё ещё чувствую себя монстром?!

Я снова судорожно втянула воздух и сглотнула.

– Так что… в том, что мне приснилась именно вулканическая пустошь, нестерпимый жар и то, что я умираю от жажды нет ничего удивительного. Я просто снова пережила то же, что я чувствовала иссушая кусты… То же? – я горько усмехнулась. – Да нет, даже и близко не то же. Ты просто думала, что умираешь от жажды. А они умирали в самом деле. Твоя кожа не трескалась и не сползала с тебя. Твои внутренние органы не сжимались в высохшие комки. Твоя кровь не густела и не превращалась в прах прямо в жилах. Ты не слышала, как с хрустом рвутся твои собственные ткани, и не билась в агонии, рассыпаясь на труху!

Я тяжело вздохнула и признала:

– Да, всё так. Но у меня не было выбора! И, кроме того, они первые начали! Так что сами виноваты! Не надо было на нас нападать! Ладно, с пустыней, жаждой и почему меня потом потянуло в воду – разобрались, – решила и постановила я. – Теперь понять бы ещё, с чего вдруг я заделалась лунатиком? Или, я всё-таки проснулась?.. Просто не помню этого. А почему тогда не переоделась и даже ноги от песка не обмыла, а как была в мокрой рубашке и с грязными ногами, так и рухнула в постель? Это непохоже на меня… – тут же нашла я несостыковку и тут же сама себе возразила: – А кусты иссушать – похоже на меня? А цунами останавливать? Да и всё остальное тоже. Мугу, отож и оно… Но! – резко выкинула я вверх указательный палец. – Всё остальное мне точно приснилось! И доказательством этому, собственно, сам сон и есть. Просто потому, что мне приснился полный бред! Полнейший! Полнее не бывает! Во-первых, – снова начала я загибать пальцы, – с какого, спрашивается, перепугу Карающий клинок всея Империи, посреди ночи попёрся бы к моему коттеджу? На мои окна полюбоваться? – Потолок, которого я снова призвала в судьи, даже и не подумал спорить, наоборот, внимательно-превнимательно слушал. – Во-вторых, в том состоянии, в котором он был после встречи с кустами, он не только меня, а и младенца на руки поднять не смог бы! – объяснила я потолку, загнув безымянный палец. И потолок снова не нашел что мне возразить. Ха! Ещё бы! – В-третьих… А не надо в-третьих, – в очередной раз решила и постановила я. – Всё и так уже было ясно. – Мужчина мне нравится. И поэтому он мне приснился! Всё ясно, как божий день. Как я и сказала. Я просто слишком впечатлительная. И, кстати, именно поэтому он меня не поцеловал. Потому что я до сих пор переживаю предательство мужа. И до сих пор не верю, что меня вот такую – мало того, что не писанную красавицу, да ещё и солидным лишним весом – может кто-то полюбить. Тем более, такой мужчина, как Дэмиан Эйрхарт. С его внешностью, богатством и положением в обществе – такая, как я, могла его заинтересовать только в своих снах. Вот именно! – окончательно решила и постановила я. – Только в своих снах! А посему – Всё. Дело закрыто. Сдано в архив, прибито гвоздями, заклеено скотчем и подписано: «Покойся с миром, бред».

Я решительно встала с постели.

Зеркало отразило... м-да... определенно и точно, мягко говоря, не красавицу. На голове гнездо. На щеке след от складки на наволочки – красный, глубокий, извилистый, как русло высохшей реки. Под глазами залегли придавшие мне сходство с енотом тени.