Annotation
Я умерла в своем мире и открыла глаза в чужом теле теле молодой императрицы, которую при дворе уже привыкли считать почти сломанной.
Мой новый муж дракон-тиран, человек, которого боятся сильнее войны.
Мой новый дом дворец, где улыбки опаснее яда, а забота часто оказывается красивой формой принуждения.
Все вокруг твердят одно: я должна молчать, подчиняться, не задавать лишних вопросов и стать удобной женой у трона.
Но чем глубже я вхожу в чужую жизнь, тем яснее понимаю: меня сделали женой дракона не ради любви и не ради мира между родами.
Моя кровь часть древнего права, на котором держится власть.
И именно поэтому женщин вроде меня здесь не берегут. Их ломают. Медленно. Законно. Под видом долга, традиции и заботы о троне.
До меня уже были другие.
Те, кого подвели к алтарю.
Те, кого объявили слишком слабыми.
Те, кого дворец похоронил в сплетнях задолго до настоящей смерти.
Вот только они ошиблись во мне.
Сона Скофилд
Глава 1. Я очнулась в теле женщины, которую во дворце уже почти ненавидели как законную жену
Глава 2. Муж-дракон смотрел на меня так, будто моя жизнь принадлежала ему даже после моей смерти
Глава 3. В роскошных покоях жены тирана я нашла следы чужого страха, а не чужого счастья
Глава 4. Мне слишком быстро объяснили, что во дворце опасно не неповиновение, а лишняя память
Глава 5. Я поняла, что прежнюю хозяйку этого тела боялись не как женщину, а как носительницу власти
Глава 6. Тиран не тронул меня в первую ночь, и это оказалось страшнее грубой силы
Конец ознакомительного фрагмента.
Сона Скофилд
Попаданка в тело жены дракона-тирана
Глава 1. Я очнулась в теле женщины, которую во дворце уже почти ненавидели как законную жену
Я пришла в себя от того, что кто-то с силой тряс меня за плечо.
— Вставайте, госпожа, — зашипел женский голос прямо над ухом. — Если вы опять устроите это перед советом, нас всех закопают живьем.
Я дернулась так резко, что в висках вспыхнула боль. Перед глазами все поплыло: тяжелый багровый балдахин, темное золото резного потолка, черные свечи в высоких подсвечниках, тяжелые шторы, похожие на занавеси в склепе. Воздух пах смолой, ладаном и чем-то металлическим, тревожным. Я попыталась вдохнуть глубже — и поняла, что грудь сдавлена тугим корсажем, а на шее висит что-то холодное и острое.
Я открыла глаза до конца.
Надо мной нависала незнакомая женщина лет сорока, сухая, прямая, с лицом, на котором забота давно была вытравлена привычкой выживать рядом с чужой властью. Темное платье, собранные волосы, тонкие губы. Она держала меня так, будто имела право будить, тащить, приказывать и, если потребуется, добивать.
— Где… — выдохнула я и сама не узнала собственного голоса.
Женщина отдернула руки.
— Только не начинайте. Не сейчас. Если вы снова скажете, что ничего не помните, вас уже не просто запрут. Вас отдадут лекарям.
Холод прошел по спине.
Я рывком села.
И тут же поняла, что это не мой мир, не моя комната и не мое тело.
На мне было длинное черное платье с серебряной вышивкой, чужие тонкие руки дрожали на шелковом покрывале, а напротив кровати висело огромное зеркало в тяжелой раме. В зеркале отражалась женщина — молодая, бледная, с длинными темными волосами, высокими скулами и глазами, слишком светлыми для такого мрачного лица. Она была красивой. Холодной. Почти пугающей.
И совершенно чужой.
У меня перехватило дыхание.
— Кто это? — прошептала я.
Женщина у кровати побледнела.
— Госпожа…
Я медленно повернула к ней голову.
— Я спросила, кто это.
Она смотрела на меня уже не с раздражением. Со страхом.
— Это вы, госпожа Ивера, — тихо сказала она. — Законная жена его величества.
Ивера.
Законная жена.
Его величества.
Мысли ударились друг о друга, как стекло.
— Какого еще величества?
Тишина в комнате стала почти живой.
Женщина отступила на шаг.
— Императора Дракенара, — произнесла она сдавленно. — Вашего мужа.
Мужа.
Я уставилась на нее.
— Нет.
Слово сорвалось слишком быстро. Слишком живо.
— Простите? — прошептала она.
— Нет, — повторила я уже громче. — У меня нет никакого мужа-императора. Я вообще…
И тут память оборвалась.
Не мягко. Не пустотой. Резко. Последнее, что я помнила, был свет фар, мокрый асфальт, чужой крик и удар. Потом — ничего. Только эта комната, чужое лицо в зеркале и имя, которое не отзывалось внутри ничем.
Я умерла.
Или сошла с ума.
Или и то, и другое сразу.
— Боги, — прошептала женщина. — Только не это.
Я резко встала с кровати. Ноги тут же стали ватными, мир качнулся, но я удержалась за резной столбик.
— Объясните мне все сейчас же.
— Нет времени.
— Тогда найдите его.
— Кого?
— Моего… — я почти подавилась этим словом. — Мужа.
Женщина посмотрела на меня с таким ужасом, будто я велела ей позвать саму смерть.
— Вы не хотите видеть императора в таком состоянии.
— А я уже и так не хочу видеть ничего из этого состояния, — бросила я.
Она открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент дверь в покои распахнулась без стука.
В комнату вошли сразу двое мужчин в темной форме дворцовой стражи. За ними — высокий седой человек в длинной мантии, расшитой серебряным пламенем. И последней вошла женщина в белом, слишком красивом платье, которое смотрелось в этой комнате как издевательство. Светлые волосы, безупречная осанка, ледяная улыбка. Она остановилась у порога и посмотрела на меня так, будто давно ждала момента, когда увидит меня слабой.
— Я же говорила, — произнесла она мягко. — Совет лучше перенести. Императрица опять нездорова.
Императрица.
Слово ударило сильнее, чем «жена».
Не просто жена. Законная жена дракона-тирана. Та, которую уже почти ненавидят. Та, чья слабость кому-то явно выгодна.
Седой мужчина приблизился.
— Ваше величество, — произнес он осторожно. — Вы меня слышите?
— Кто вы? — спросила я.
Женщина в белом усмехнулась.
— Как трогательно. Значит, сегодня мы снова начинаем с самого начала.
Я перевела взгляд на нее.
— А вы, видимо, слишком часто бывали здесь, чтобы позволять себе такой тон.
Она замерла. Совсем ненадолго. Но я заметила.
Седой мужчина не спускал с меня глаз.
— Я верховный лекарь Ортен, ваше величество. Советник по здоровью императорской семьи.
— Тогда начните с полезного, Ортен. Скажите, почему я очнулась так, будто меня били по голове, а не укладывали спать.
Он промолчал.
И это было красноречивее ответа.
Женщина в белом подошла чуть ближе.
— Потому что вы опять устроили сцену ночью, — сказала она слишком ласково. — Кричали, что не останетесь в этом дворце, пытались сорвать браслет, который вам нельзя снимать, и в конце концов лишились чувств. Вам давно пора признать, что борьба утомляет вас больше, чем покорность.
Я уставилась на нее.
Вот оно.
Не сочувствие. Не тревога. Слишком гладкая речь человека, которому выгодно, чтобы я выглядела нестабильной.
Я медленно опустила взгляд на свое запястье.
На нем действительно был тонкий темный браслет, почти вросший в кожу. Не украшение. Не просто символ. Что-то другое. Слишком тяжелое для своей тонкости.
— Кто вы? — спросила я.
Женщина улыбнулась.
— Леди Серана. Советница его величества. И, в отличие от вас, человек, который не забывает, где его место.
Понятно.
Не любовница, по крайней мере не официально. Но слишком близко к трону. Слишком уверенно в моих покоях. Слишком довольна моей слабостью.
Я уже успела увидеть достаточно, чтобы понять главное: эта женщина не боится меня как жены. Она боится того, что я могу перестать быть удобной.
