Замуж за врага. Лишняя в его доме (СИ) - Гераскина Екатерина

Ни одна вещь прежде не казалась настолько лёгкой и текучей.

Я не знала, как дышать, чтобы не спугнуть это ощущение.

— Подойдём к подиуму, — тихо сказала Грейс, возвращаясь к привычному деловому тону. — Снимем мерки, и я прикину крой.

Следующие полчаса прошли в звуках ножниц, шелесте ткани и тихих репликах Грейс.

Она не позволила мне уйти без платья.

— Не выпущу, пока не наденете что-то достойное. Есть у меня одно. Вам понравится. — улыбнулась она, прикалывая последние булавки. — Сразу же как закончу с одним платьем пришлю его вам. Только схожу купить нужную ткань. Белье тоже будет готово к следующему вечеру.

И действительно, когда я вышла из примерочной, в зеркале на меня смотрела совсем другая девушка.

Платье было тёмно-синее, бархатное, не пышное, но элегантное.

Чуть выше груди шло тонкое кружево, такое нежное и роскошное, что я боялась дотронуться, чтобы не порвать. А у горла — маленькая капелька выреза.

Я впервые за долгое время почувствовала себя красивой.

Грейс одобрительно кивнула, Герда тоже улыбнулась. Я хотела взять шаль. Но она так не шла теперь мне.

Грейс всплеснула руками.

— Такой только полы мыть, милая. Сейчас! У меня все есть!

И правда, у неё нашлась шаль — красивая, но теплая с едва уловимым блеском мелких кристаллов, словно на неё осыпался утренний иней. Ткань была на тон светлее платья и переливалась при каждом движении. Я провела по ней пальцами.

Я поблагодарила Грейс. Мы вышли из ателье. Воздух снаружи был свежим, и я словно вдохнула новую жизнь.

По пути мы заглянули в обувной магазин — там я выбрала простые, но изящные ботинки из мягкой кожи. Сделала заказ и на сапожки, и на туфельки.

Когда мы сели в карету, я уже не чувствовала ни холода, ни тревоги. Только усталость и тихое, редкое для меня чувство довольства.

Я смотрела на улицы за окном, а в груди медленно зарождалось что-то похожее на веру — что, может быть, теперь всё действительно начнёт меняться.

Карета мягко покачивалась на поворотах, и я уже едва держала глаза открытыми. Всё внутри отзывалось усталостью — приятной, но такой глубокой, что даже мысли звучали глухо, будто сквозь воду.

Бархатное платье приятно грело кожу, и я не могла не подумать, что впервые за долгое время чувствую себя счастливой.

Герда сидела напротив, молчаливая, но, как ни странно, теперь её молчание не казалось холодным. В нём было участие. Когда колёса в последний раз скрипнули, и карета остановилась у ворот поместья, она произнесла:

— Благодарю вас, леди, за то, что позволили мне отлучиться. Если бы не вы…

Я покачала головой, попыталась улыбнуться.

— Всё в порядке, Герда. Я рада, что с вашим внуком всё хорошо.

Пальцы, холодные от волнения, сжали край платья.

— Только… прошу вас, — добавила я тихо, почти шёпотом. — Не говорите никому о том, что вы видели.

Женщина замерла, посмотрела прямо мне в глаза.

— Конечно, леди, — сказала она, и в её голосе не прозвучало ни одной фальшивой ноты.

Я не знала, могу ли ей доверять. Но в её взгляде не было лжи. Было что-то другое — тёплое, почти материнское.

Я вышла первой.

Воздух перед поместьем был каким-то сухим и колючим, будто пропитан инеем. А еще там была странная суета. Фонари уже зажглись, голубоватые огни отражались на каменных плитах двора.

Я шла медленно, ощущая, как с каждым шагом уходит моё короткое ощущение свободы.

Герда поспешила за мной, и двери поместья распахнулись. Внутри было непривычно многолюдно — мужчины в формах, женщины из прислуги, кто-то что-то нес, говорили, смеялись, шептались.

Шум показался оглушительным.

Я невольно остановилась у порога, чувствуя, как сердце начинает колотиться всё быстрее.

А потом увидела его.

Кайден стоял у подножия лестницы. Холодный, собранный, как всегда. Но рядом с ним была девочка. Лет пяти, не больше.

Тёмные, густые волосы, аккуратно уложенные локонами, глаза — ярко-голубые, как у него. На ней было пышное розовое платье, украшенное кружевом и лентами, а в руках — маленькая кукла в точно таком же наряде.

Они были слишком похожи.

Слишком.

Я остановилась как вкопанная.

Все звуки вокруг будто исчезли.

Губы сами чуть приоткрылись, но воздуха не хватило, чтобы вдохнуть.

Я просто стояла, не в силах двинуться, не в силах даже моргнуть, глядя на своего супруга и на девочку, которая могла быть только его дочерью.

Я не знала…

Муж увидел меня.

— Каллиста, подойти.

Он поднял руку, призывая меня поторопиться. Я пошла к мужу, но взгляд сам невольно скользнул к девочке. Та нахмурилась. Улыбка мгновенно исчезла с её лица.

Я совершенно не понимала, как себя вести.

Кайден, наверное, всё сделает сам — что бы это ни было.

Девочка нахмурилась ещё сильнее, сморщила крошечный носик, и я услышала, как он мягко обратился к ней:

— Милая, — в его голосе было столько тепла, что я не поверила собственным ушам. Разве он умеет так говорить?

— Это моя супруга, Каллиста.

Он сдержанно улыбнулся дочери.

— Каллиста, это Шани. Моя дочь. Познакомься.

Но произошло то, чего я не ожидала.

Я хотела присесть перед ней, чтобы оказаться на одном уровне, как когда-то делала моя мать, когда сестра была маленькой.

Но не успела.

— Убийца! — зло выкрикнула девочка, сжала куклу. — Папа, я не хочу, чтобы она была твоей женой! Она убила мою маму!

Её голос звенел от слёз.

А я застыла, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

Глава 11

Я отшатнулась. Всё закружилось перед глазами, ни о какой сдержанности не могло быть и речи. Я просто не могла справиться с теми чувствами, что вызвали во мне слова девочки.

Меня впервые в жизни обвинили не в какой-нибудь мелочи, а в убийстве.

В том, что я убила её мать. Я вообще не знала, что у моего мужа есть дочь. Может быть, знал отец, но не я.

Сделала шаг назад… ещё один… ещё один — пока не налетела на кого-то и не дёрнулась, теряя равновесие, шарахнулась в сторону.

Кайден перехватил дочь за плечи, развернул к себе, прижал, чтобы та перестала кричать, что я убийца, что я убила её мать.

Всё это происходило в оглушительной тишине, которая резала слух сильнее любого крика.

Я не видела ничего вокруг. Только голубые, ледяные глаза Кайдена, смотрящие на меня. Его нечитаемое лицо.

И девочку, бьющуюся в его объятиях.

Он опустился перед дочерью на колени, обнял, прижал к себе, а я отвернулась, добежала до лестницы, схватилась за перила лестницы и поспешила наверх, приподнимая юбку, перескакивая через несколько ступеней сразу.

Только когда оказалась на верхней площадке, услышала, как снизу, с первого этажа, девочка снова закричала:

— У неё руки по локоть в крови!

Я медленно подняла руки, они дрожали. Закатала рукава, посмотрела на них. Они были чистыми. Но мне действительно почудился запах крови — резкий, металлический, до тошноты.

Сердце вырывалось из груди, пульс стучал в висках, и я была уверена, что вот-вот упаду в обморок. Я не чужака для них. Даже слово «враг», звучало не так страшно, как слово «убийца».

Вот кто я для них… убийца. Голос мужа привел меня в себя:

— Шани, кто тебе это сказал? — строго спросил Кайден. — Это неправда! Каллиста, не убивала твою мать.

— Нет! — звонко закричала девочка. — Это всё она! Она — Лунная! Лунные убили мою маму! А теперь она живёт в нашем доме! Из-за неё я больше никогда не увижу бабушку!

— Причём здесь бабушка, Шани? — мне показалось, что Кайден это прорычал.

— Правда! Правда! — девочка всхлипнула, — бабушка не может врать! Она сказала, что ноги её не будет в этом доме, пока здесь живёт эта убийца!

Я привалилась лопатками к стене, сжала руками горло — воздуха не хватало.