Джейн Элиот. В вихре порочной страсти - Валентинова Анна

Джейн шла рядом и думала, что не смогла бы есть спокойно, если бы за спиной стоял человек и внимательно следил за твоей тарелкой. И, слава богу, что она всего лишь дочка священника и внучка торговца шерстью. Ей ни к чему такие высокие отношения, когда последняя кухарка в замке знает, что сегодня ночью тебя уложит в постель их господин. Как там сказала одна из королев прошлого? «Лучше быть женой сапожника, чем любовницей короля».

Придя в гостиную, они привлекли всеобщее внимание. Она увидела рядом с герцогом женщину, и сама смогла оценить, какие они с принцессой Изабеллой красивая пара – оба черноволосые, темноглазые, высокие, с гибкостью и грацией пантер. Лорд Глейд как всегда был в безукоризненно сидящем фраке, с белоснежным, искусно завязанный шейным платком, а леди Изабелла сияла ослепительными драгоценностями и платьем по последней моде. Причем мода позволила ей оголить грудь до такой степени, что стоило ей вздохнуть поглубже, и все ее природное богатство вырвалось бы наружу.

Джейн в своем муслиновом белом платье в мелкий цветочек, закрытом наглухо под горло, почувствовала себя послушницей при монастыре и очень обрадовалась такому контрасту. Так герцог еще быстрее поймет, кто ему на самом деле нужен.

– Господа, позвольте вам представить мисс Джейн Элиот. – леди Агата сияла как начищенный пятак, – Она замечательно поет и сейчас, я надеюсь, порадует нас всех своим талантом.

Не обращая внимания на обращенные на нее взгляды многочисленных гостей, Джейн решительно прошла к роялю, за которым уже сидел пожилой музыкант, и попросила разрешения посмотреть ноты. У нее возникла интересная идея, от которой она не собиралась отказываться, даже с учетом свежих новостей от леди Агаты.

– Чем же вы порадуете нас, мисс? – звучно, перекрыв все светскую болтовню, спросил герцог.

– Эта старинная народная песня. Вам понравится, ваша светлость.

Она сделала ударения на слове «понравится» и с вызовом посмотрела ему в глаза. Он с усмешкой принял вызов и кивнул головой.

– Где вы раскопали этот раритет, мой герцог, – послышался томный капризный голос справа. Принцесса решила высказать свое мнение насчет происходящего. – На ней платье, которая носила моя мама, а прическа напоминает осиное гнездо.

– Завидуете, моя дорогая? – насмешливо спросил Глейд.

– Чему тут завидовать? – она недоуменно посмотрела поочередно на них обоих и ужаснулась. – Вы хотите сделать ее своей любовницей? Эту неотесанную провинциалку?

Герцог даже не стал отвечать на эту реплику, взяв с подноса услужливого лакея бокал с шампанским. Изабелла лихорадочно размышляла – она приехала в замок к Каменному герцогу в надежде развеяться и вновь ощутить наслаждение, которое она испытала когда-то в его объятьях. Глейд понимал ее потребности как никто другой, и упускать случай развлечься из-за какой-то девчонки она не намерена. Но действовать в лоб – значит обозлить этого мужчину и потерять божественного любовника.

– Может, тогда вы приведете эту девочку в нашу кроватку, и мы повеселимся втроем? – промурлыкала она, закрывая их лица веером, и скрывая разговор от посторонних взглядов.

Герцог приподнял одну бровь и окинул равнодушным взором титулованную прелестницу.

– Даже ваше испорченное воображение не сможет помешать мне в моих планах. Потерпите недельку, душа моя, и я буду в полном вашем распоряжении.

– Недельку?

Изабелла поперхнулась и чтобы скрыть свою ярость, тоже взяла бокал с шампанским. Ею будут пренебрегать целую неделю, ради какой-то безродной девчонки? Ну уж нет! Она этого не допустит. Только действовать нужно хитрее и тоньше.

Джейн, наконец, нашла песню и встала у рояля, показав, что готова выступать. Голоса затихли, наступила полная тишина, раздались звуки вступления и Джейн запела. Она пела о горькой участи девушки, которую соблазнил и бросил красивый распутник, и теперь ей, бедняжке, остается только с моста в реку бросится. Мотив у песенки был незатейливый, но красивый, мелодия простая и запоминающаяся, а слова всегда выжимали слезы у почтенных матрон, когда она пела в кругу тетушкиных знакомых.

Так было и на этот раз. Аристократы, завороженные ее звонким серебристым голоском, уже доставали шелковые платки, чтобы утереть слезы, а глаза герцога темнели от ярости. Тема песни ему не понравилась, а Джейн была слишком увлечена своей маленькой местью, чтобы просчитать все последствия своего поступка.

Гром аплодисментов прервал короткую тишину после окончания песни, и Джейн, сделав короткий книксен, поспешила выйти из гостиной, пока кто-нибудь ее не остановил. Она загадала – если ее никто не будет разыскивать до вечера, значит, все обойдется, и в лице принцессы Изабеллы она приобретет нежданную спасительницу своей чести.

Чай они с леди Уотерхейт пили в красивой оранжерее, полной гигантских тропических растений и экзотических, пахнувших пряно и непривычно, цветов. Воспользовавшись случаем, Джейн нашла в библиотеке «Полную иллюстрированную энциклопедию растений экзотических и редких» и с упоением искала образцы иллюстраций среди тропических зарослей. Она была довольна и весела и сама напоминала яркую и беззаботную бабочку. Ей казалось, что все затруднения остались позади и завтра она вернется в тихую и безопасную гавань Фидлторна. А пока нужно успеть рассмотреть и запомнить как можно больше.

Она лишь отпила из чашки чаю, впрочем, необыкновенно вкусного и крепкого, какого можно найти только в салонах у самых знатных аристократов, и вновь отправилась на изучение замка, прихватив в кармашке платья несколько крохотных, но очень вкусных бисквитов. Она сумела вновь посидеть в библиотеке, насладилась живописными полотнами картинной галереи, забралась на башню, откуда был красивейший вид на окрестности. Никто не докучал ей требованиями или упреками в праздности, никто не стоял над душой, требуя читать, вышивать, или упражняться на фортепиано. И даже долг по отношению к своим подопечным на время оставил ее. Она была свободна!

С башни она со снисходительной усмешкой наблюдала за игрищами богатой и знатной публики внизу – те затеяли игру в крокет и каждый раз, при удачно забитом шаре, раздавались крики восторга. Герцога не было видно, и Джейн лишь надеялась, что он не просто не хотел играть, а был занят более важными и приятными вещами.

Ужин ей подали уже в новой комнате. Несколько видов холодных закусок из мяса и дичи, горячий и совершенно прозрачный бульон со специями, нежнейшие творожные кексы, которые таяли во рту – все это было пиршеством богов, и Джейн напоследок не отказывала себе ни в чем.

Пока она наслаждалась ужином, служанка, неизвестно по какой причине, проникнувшись к ней симпатией, уговаривала ее посмотреть с бывшей галереи менестрелей как в парадной столовой ужинает и развлекается высший свет. Джейн, при одной мысли о том, что будет подсматривать в щелку за господами, почувствовала невыносимое унижение, отказалась и, наконец, осталась в блаженном одиночестве.

Конечно, надевать предложенную сорочку она не стала. Добрый ангел в виде принцессы Кастильероса спасет ее сегодня, а завтра она уедет отсюда навсегда. Джейн взяла маленький томик романтических стихов, уютно устроилась в кровати, но открыв первую страницу, поняла, что сделала неудачный выбор. Стихи были на фанларийском – языке любви и более чем откровенного содержания. А когда ее изумленный взор дошел до картинок – она поспешила захлопнуть книгу. В этом замке все, абсолютно все кричало о праздности и разврате и еще несколько книг, и она сама поддастся этому нечестивому очарованию порока.

Джейн еще несколько минут посмотрела на игру пламени в камине, и незаметно для себя уснула. Снилось ей нечто, тревожащее душу и тело, будоражащее разум – прочитанные на ночь стихи шептали на ухо непристойности, неприличные картинки оживали и кружились вокруг, а надо всем этим возносился юный и порочный бог – молодой герцог, протягивая ей руку и обещая блаженство.

Джейн проснулась, задыхаясь от откровенного сна, и опять наткнулась на взгляд темных порочных глаз. Не понимая, где сон, а где явь, она протянула руку, пытаясь потрогать незваное видение, и наткнулась на теплые, полные сил и энергии пальцы. Это был не сон!