«Весомый» повод для скандала (СИ) - Флокс Иванна

— Благородные господа — идиоты, если добровольно носят эту дрянь, — огрызнулся я, в очередной раз с отвращением окидывая взглядом надетый на меня камзол. Я скучал по своей поношенной кожаной броне, по сравнению с которой это кошмарное недоразумение казалось пыточным снаряжением. — Не понимаю, как в этом бегать и фехтовать, если даже дышать не могу!

— Каин, герцоги не фехтуют и уж тем более не бегают. Они пьют чай, плетут интриги и демонстрируют собственную значимость, даже напускную. Для этого и нужна подобная мишура, — Маркус снисходительно вздохнул. — А кто сказал, что аристократом быть легко? Терпение, мой друг. Помни, ради чего мы здесь.

Я помнил… Слишком хорошо помнил. Пропавшие люди, в основном женщины и дети из простого народа. В отличие от знатных семей, их голоса звучали тихо, и все же достигли дворца. Сколько бы несчастные не взывали к помощи власть имущих, «благородные» не обращали внимания на проблемы тех, кто ниже статусом, собственно как и городская стража. Именно поэтому я оказался здесь.

Официальный визит генерала личной гвардии его величества лишь заставил бы местных крыс глубже залечь в норы. А вот появление нового, немного загадочного герцога, озабоченного лишь собственными удовольствиями и тратами — это была приманка, на которую они могли клюнуть.

Слух, пущенный нами с королем, сработал лучше, чем ожидалось. Весь Вудхейвен гудел о таинственном аристократе Люциане дэ’Лэстере, получившем титул за какие-то неясные, но великие заслуги перед короной. Семья Лакруар, наши единственные союзники в этом деле, играла свою роль безупречно, обеспечив мне вход в высшее общество. Оставалось самое сложное — втереться в доверие, стать своим в змеином гнезде, где каждый готов укусить другого за горло ради крупицы влияния.

Наш неспешный променад по главному бульвару был частью легенды — любознательный аристократ знакомится с городом. На деле я изучал планировку улиц, запоминал лица, отмечал, кто с кем общается.

Мои мысли прервал внезапный шум. Крики, топот, испуганное ржание лошади. Я мгновенно насторожился, рука инстинктивно потянулась к бедру, уже предвкушая, как в привычном жесте сожму рукоять меча. Но там ничего не оказалось. Чертово «герцогское прикрытие» — никакое оружие, кроме изящной трости, не подобало моему нынешнему статусу.

Все случилось в мгновение ока. Из-за угла выскочил тощий, словно щепка, мальчишка, прижимая к груди мягкую булку, как нечто бесценное. За ним мчался грузный, раскрасневшийся от злости, пекарь. Ребенок в панике кинулся под копыта лошади, а спустя мгновение, сломав хлипкую деревянную ограду, рухнул в воду.

Ледяная волна адреналина ударила мне в голову. Все мышцы напряглись, готовые к прыжку. Я рванулся вперед, но сильная рука Маркуса схватила меня за предплечье.

— Куда?! — его голос прозвучал резким шепотом, полным тревоги. — Ты с ума сошел? Герцог Люциан не будет лезть в грязную реку за каким-то воришкой! Останься на месте. Я вытащу его.

От слов Маркуса в груди вспыхнуло раздражение. Его логика пусть и была жестока, но в ней заключалась истина. Мой персонаж — высокомерный аристократ. Он бы надменно сморщился, и в лучшем случае отдал приказ слуге.

Я уже ненавидел этого напыщенного ублюдка, которым прикидывался, ведь Каин Ривенгер никогда бы не остался в стороне.

«Плевать! Пусть катится все в пекло!»

Скинув руку Маркуса, я все же рванул к реке, намереваясь поступить по-своему. Но прежде чем успел добежать, с изумлением увидел девушку. Вид ее платья явно говорил о благородном происхождении. И все же титул не стал для нее препятствием.

Довольно ловко перебравшись через остатки ограды, она, не мешкая ни секунды, прыгнула в воду под ошеломленный крик собственной камеристки и изумленные вздохи зевак.

Я замер, пораженный. Ее поступок был немыслим для здешней знати.

— Ну, посмотри на это, — усмехнулся спустя мгновение, переводя взгляд на Маркуса. — Видимо, ей тоже никто не рассказывал, что аристократам не положено быть хорошими людьми.

Ответа ждать не стал. Скользнул взглядом по берегу реки и, отыскав спуск, поспешил туда, на ходу скидывая ненавистный камзол.

Спустя несколько ударов сердца я уже вошел воду. Кожу обожгло холодом, в туфли залилась вода, но это ощущение оказалось куда приятнее, чем сдавливающий горло крахмальный воротничок. Оно было хотя бы знакомо. Я находился в своей стихии, помогая тем, кто во мне нуждался.

— Я держу, — произнес твердо, перехватывая дрожащего от страха и холода мальчишку.

Девушка подняла на меня взгляд, смахивая мокрые каштановые пряди с лица. Большие зеленые глаза, полные отваги и чего-то еще… усталой решимости, встретились с моими. Я был поражен. В этом городе лицемерия и притворства ее бескорыстие и отвага стали подобны глотку свежего воздуха.

Прижимая к себе ребенка и придерживая храбрую незнакомку, я помог им выбраться на тротуар. И стоило это сделать, нас тут же окружили. Перепуганная камеристка накинула на плечи госпожи плащ.

— Миледи, боги! Глазам своим не верю! Вы ангел-хранитель для этого дитя! — бормотала женщина, поспешно скидывая с себя накидку и укутывая в нее ребенка, сидящего на моих руках. — Тихо малыш, все хорошо.

Маркус поспешил к нам. В его взгляде смешались два противоречивых чувства — насмешливость, говорящая о том, что я никогда не изменюсь, и осуждение, ведь мое положение было слишком шатким.

— Возьми парнишку, отнеси домой, накорми, переодень и пригласи лекаря! — передал я мальчика другу. — Он под твоей ответственностью!

— Ваша светлость… — не выходя из роли, произнес Маркус.

— Живо! — потребовал я командным тоном.

Больше спорить он не стал. Коротко кивнул, без лишних слов унося мальца от воды и любопытных взглядов. Девушка, которую служанка уже закутывала в плащ, с тревогой смотрела им вслед.

— С ним все будет хорошо, — поспешил я ее успокоить. — Мой человек не подведет. Если хотите, позже сможете его навестить. Но сначала вам нужно согреться. Вы поступили очень смело. Но простуда — не лучшая награда за героизм.

Аристократка кивнула, и я заметил, как по ее телу пробежала мелкая дрожь. Холод давал о себе знать.

— Позвольте представиться, — сделал легкий, подобающий ситуации поклон. — Люциан дэ’Лэстер. А вы, смелая леди?

— Элайна, — ответила она просто, без титулов. — Элайна Делакур.

Имя мне ничего не говорило. Но в ее взгляде было столько силы и достоинства, что я почувствовал неподдельное уважение. Элайна отличалась от тех жеманных кукол, которых я привык видеть при дворе. Она кипела жизнью, и это не могло не очаровывать. Найдя милым розовый румянец на девичьих щеках, неловко кашлянул, заставляя себя не разглядывать ее.

Леди Делакур макушкой едва доставала мне до плеча, что лишь придавало ей шарма.

Из неловкого оцепенения меня выдернули тихие смешки.

— Стыдоба какая, — раздался приглушенный голос стоящий неподалеку дамы. — Предстать перед таким мужчиной в столь жалком виде.

— Как курица мокрая, — поддакнула другая.

Тихое хихиканье разнеслось по улице, подхваченное другими недалекими особами.

Вновь взглянув на Элайну, заметил, как к своей чести, она расправила плечи, невозмутимо взглянув на сплетниц.

«С ума сойти!» — мысленно хмыкнул в изумлении, чувствуя, как в груди вновь разрастается раздражение из-за гнилых душонок присутствующих.

Терпеть их ядовитые комментарии я не собирался.

— Кажется, некоторые здесь забыли, что истинная красота определяется поступками, а не количеством кружев, — произнес я громко, но беззлобно, обращаясь скорее к толпе, чем к конкретным девицам. — Леди продемонстрировала сегодня больше благородства, чем некоторые за всю жизнь. И смеяться над этим, все равно что выставлять напоказ недостаток ума. Не находите?

Наступила неловкая тишина. Под моим взглядом остряки поспешно отвели глаза.

— Позвольте проводить вас до кареты, леди Элайна, — повернулся я к ней, вновь становясь учтивым аристократом. — Вам необходимо как можно скорее оказаться в тепле…