Возмездие. Дилогия. Книга первая - Герцик Татьяна

Дамы затихли и внимательнее вгляделись в тихо стоящую рядом Этель.

– Ну, смотреть в самом деле особо не на что, – нехотя признала маркиза, – но, тем не менее, если ее приодеть…

– Не надо меня приодевать, – бесцеремонно вмешалась в разговор девчонка. – Мне и так хорошо.

– Ты не права, милая, – важно осадила ее дама, кокетничавшая с Дэниором. – По одежде сразу понятно, кто перед тобой.

– Да? – Этель чуть заметно скривила губы. – Вот наш сосед господин Шаппинс всегда выглядел очень представительно и авантажно, не придерешься, а оказался самым что ни на есть прощелыгой.

Развеселившийся Дэниор быстро ввел дам в курс дела с влюбленным козлом. Но те не рассмеялись, как он ожидал, а испуганно переглянулись.

– Это что же получается, что любую женщину можно так просто околдовать? Но ведь это строжайше запрещено! Куда смотрит наш Совет магов?

– А в зачарованном медальоне магии не ощущалось совершенно, – уже хмуро признал Дэниор. – Потому и выглядел как самая обычная родовая безделушка.

– А как же тогда узнали, что он зачарован? – маркиза уже нервно осматривала свои драгоценности, гадая, не зачарованы ли и они. Что-то в последнее время ее сильно тянуло к одному из кавалеров королевского двора, на которого она прежде и внимания-то не обращала.

– А это Этель сказала, – госпожа Родерика была искренне рада, что разговор перешел с нее на медальон и его бывшего владельца. – Мы вначале ей не поверили, но оно и впрямь так оказалось.

– Ты? – маркиза изучающе посмотрела на девочку в перешитом из старья платье. – Но как? Я не чувствую в тебе никакой магии.

– Не знаю, – Этель равнодушно пожала плечами. – А какая разница?

– Видимо, у тебя очень хорошо развита интуиция, раз ты инстинктивно чувствуешь опасность, – пришла к вполне рациональному выводу маркиза, – это очень полезное умение и дано не всем. Это тоже своего рода магия. – И внезапно предложила: – Хочешь жить у меня?

Этель скептически на нее глянула.

– И что я должна буду у вас делать?

– Ничего, – удивилась маркиза. – Просто жить.

– Вышивать?

– Ты любишь вышивать? – поморщилась та.

– Терпеть не могу! – горячо призналась Этель. – Это просто гадость!

– Я тоже не люблю всякие дурацкие рукоделия! – не стала скрывать маркиза.

Слушавшая эти слова госпожа Родерика не поверила своим ушам. Как такое может говорить одна из главных придворных дам? Ведь умение красиво вышивать – одно из неоспоримых достоинств леди! Но возразить не решилась.

– Это хорошо, – Этель довольно хлопнула в ладоши. – А то я боялась, что вы станете доставать меня этим тупым вышиванием, как госпожа Родерика.

– Вышивание не может быть тупым, как ты можешь так говорить? – ее наставница, забыв о присутствии здесь важных дам, возмутилась и принялась говорить тем самым нравоучительно-занудным тоном, что говорила всегда. – Вышивание – это искусство!

– Правильно, – неожиданно поддержала ее маркиза. – Вот поэтому я и предоставляю право заниматься этим искусством профессионалам. Есть же у нас в стране вышивальщицы, которые за это деньги получают, вот пусть они этим и занимаются, не будем отнимать у них хлеб. – И обратилась к магу: – Слушай, Дэниор, так ты не против, если твоя подопечная будет жить у меня?

– С чего это я вдруг буду против? – удивился тот. – Тогда она станет вашей подопечной, а не моей. Мне жить легче, и только.

Этель прикрыла глаза и прислушалась. От мага исходила волна откровенного облегчения. Почему-то это ее обидело, хотя с чего бы? Ведь за все прошедшие годы она видела его всего-то дважды: когда он привел ее сюда, и сегодня. Больше он ею не интересовался. Да и сегодня оказался здесь случайно. Если б не разбирательство с зачарованным медальоном, он бы здесь еще долго не показывался.

– Тогда решено! – постановила маркиза. – Этель едет со мной. – И пообещала девочке: – Тебе не придется ни вышивать, ни пол мести, ни готовить.

– Стоп, стоп, – холодновато прервала это благостное перечисление Этель, – а заниматься магией я смогу? Кто меня будет учить? Здесь меня учит господин Леонтас, а кто будет у вас?

Маркиза чуть заметно поморщилась, но, как умная женщина, столько лет проведшая среди интриг королевского двора и не раз закручивающая их сама, с апломбом пообещала:

– Я договорюсь о занятиях с главным королевским магом. Устроит тебя такой расклад?

Этель четко видела, что маркиза и не думает выполнять свое обещание. Но это было несущественным. Маркиза еще не знала, что ей придется это сделать.

– Хорошо, я согласна! – объявила девочка. – Но с условием: я смогу приходить сюда, к своей любимой госпоже Родерике так часто, как захочу.

Услышав эту фразу, хозяйка расчувствовалась и принялась вытирать повлажневшие глаза уголком фартука. Несколько опешившая маркиза пообещала и это, и все они отправились во дворец, перейдя по открытому для них Дэниором порталу.

Оставшись одна, госпожа Родерика уже не сдерживала льющихся по щекам слез. Ее племянник, бледный от устроенного ему магом неприятного допроса, спустившись вниз, застал ее совершенно разбитой. Пожаловавшись ему на жестокость дам из королевского опекунского совета, так бесчеловечно разлучившую ее с Этель, она не ожидала услышать в ответ:

– Радуйтесь, что вовремя от нее избавились, милая тетушка. А если вам тяжело управляться одной в доме, то наймите помощницу и избавьте меня от вида ваших горьких страданий. И да – теперь, когда я получу от короны приличную сумму за помощь в поимке важного государственного преступника, я, как вы и хотели, от вас съеду, и столько работать, как теперь, вам не придется.

Отчего-то эта радостная весть так огорчила госпожу Родерику, что она безнадежно разрыдалась.

Глава третья

Этель стояла перед высоким зеркалом в два ее роста, разглядывая свое отражение и скептически морща нос. Отражение делало то же самое, точно также не одобряя собственный вид. Хотя что ему не нравилось? Стройная фигурка в шелковом платье с дорогими изящными кружевами, золотые, собранные в сложную прическу волосы, серо-голубые глаза на чуть удлиненном красивом лице – картинка была просто загляденье.

Но Этель гораздо больше нравилась себе в просторном старом сарафане, что носила у госпожи Родерики, просто потому, что в нем удобно и можно было бегать, не боясь запутаться в пышном подоле. А вот в этом роскошном платье с настолько тесным лифом, что трудно дышать, она чувствовала себя беспомощной фарфоровой куклой. А куклу, как известно, легко сломать.

Дверь в комнату внезапно отворилась, и ясно видимое в зеркале красивое лицо тут же превратилось в нечитаемое пятно. «Кого это черт принес? – непочтительно мелькнуло в голове девушки. – Только бы не маркиза, сколько с ней можно болтать?».

Но это оказалась камеристка, приставленная к Этель. Кристи была деловита и услужлива, но свято верила, что знает куда больше, чем ее временная госпожа, поэтому и вела себя с ней весьма и весьма бесцеремонно. В то, что Этель знатного рода, она не верила совершенно – у аристократов таких невзрачных детей в принципе быть не может.

– Вы готовы? – спросила она куда более требовательно, чем полагалось говорить прислуге со своими господами. – Вас ждет маркиза.

– Подождет, – отмахнулась неблагодарная, по мнению горничной девица. – Ей все равно нечего делать.

– Как вы можете так говорить? – задохнулась от возмущения Кристи. – Да ведь маркиза вас из грязи вытащила! Без нее вы бы непременно стали жалкой помойной нищенкой!

– Что? – Этель повернулась к ней всем телом, посмотрела в глаза и очень тихо, так, что горничная едва расслышала, приказала: – А ну-ка, повтори!

И той внезапно стало страшно. Так страшно, что мелкой дрожью задрожали руки и побелел нос.

– Извините! – заикаясь, прошепелявила она, не в состоянии выговорить согласные звуки. – Я не хотела, я не права…

– Ладно, иди! – отвернулась Этель, прерывая зрительный контакт. – Но запомни: еще раз подобную наглость я тебе не спущу!