Возмездие. Дилогия. Книга первая - Герцик Татьяна

– Так она в самом деле аристократка по рождению? А я-то приняла ее слова за блеф.

– По ней ведь сразу видно, что она не простого рода, тетя! – господин Леонтас не на шутку разозлился. – Нельзя быть такой слепой, чтоб не замечать очевидного!

– Я вижу, что она хорошо воспитана, но это еще не говорит об аристократичности ее происхождения, мой дорогой, – кротко возразила она. – Этель может быть дочерью управляющего, библиотекаря, секретаря, камердинера, наконец, чтоб жить в замке и научиться у своих господ аристократическим манерам. То, что она умеет пользоваться столовыми приборами и делать реверансы, еще ни о чем не говорит. А ее рассказы о себе вполне могут быть плодом детского воображения. Не стоит принимать это всерьез. – И перевела разговор: – Но что ты будешь делать с медальоном? Его же нужно вернуть владельцу.

– Это-то меня и бесит! – откровенно признался господин Леонтас, сжимая и разжимая сухие пальцы. – Господин Шаппинс соизволил сделать нам необыкновенное одолжение, и получил такой пренеприятнейший исход. По сути, для него это позор. Он нам этого не простит. А если учесть, что как маг он гораздо сильнее меня, то нам стоит приготовиться к большим неприятностям.

Хозяйка приуныла.

– Может быть, нам стоит спрятать медальон и сказать ему, что Этель на седьмом небе от счастья?

– И что дальше? – раздраженно хмыкнул Леонтас. – Он же непременно захочет поговорить с этой бесцеремонной девчонкой, и как на это отреагирует она? Думаешь, не скажет ему в лицо, что он слишком стар для нее и чересчур низкого рода?

Госпожа Родерика долго смотрела на медальон, поворачивая его за цепочку и так, и этак.

– Как ты думаешь, могла Этель сказать правду? Про то, что медальон зачарован?

Господин Леонтас скривился.

– Вот еще! Нет здесь ничего! Уж это-то вы могли бы знать!

– Я тоже ничего не вижу, но порой мне кажется, что… – тут она нервно икнула и округлила глаза, вспомнив: – А ведь он недаром велел мне передать медальон Этель, не касаясь его! Это очень, очень подозрительно! Но, может быть…

– Что? Продолжайте! – нетерпеливо поторопил ее племянник.

– Давай повесим его на какое-нибудь животное, как сказала Этель? На одну минутку? – робко предложила она. – Просто чтоб проверить?

– Тетя, вы сошли с ума! – гордо провозгласил он. – Еще этого не хватало! Да любой маг сразу поймет, где побывала его вещь!

– Ну хорошо, тогда поди и верни медальон господину Шаппинсу, – устало велела госпожа Родерика. – Если уж ты ничего другого предложить не можешь.

– Я могу предложить, – зловеще произнес господин Леонтас. – Но вам это вряд ли понравится. – В ответ на вопросительный взгляд тети выпалил: – Ее можно принудить надеть медальон, для этого нужно лишь простейшее заклинание, правда, не совсем законное. И приказать не снимать.

Немного подумав, госпожа Родерика постановила:

– Это выход. Иди, найди ее и так и сделай.

Приободрившийся племянник с некоторой опаской взял у тети медальон. Хотя он и не видел никакой в нем опасности, но слова Этель произвели на него впечатление. Держа его, как опасную змею, за цепочку на вытянутой руке, маг вышел из дома.

Медальон притягательно поблескивал на солнце и отдавать его кому бы то ни было господину Леонтасу было отчаянно жаль. Но, пересиливая себя, он принялся искать вредную воспитанницу. Нашел ее во дворе, где она усердно подметала дорожку между забором и сараем. Подойдя к ней поближе, он приказал:

– Этель, смотри на меня внимательно!

Она повернулась к нему, взглянула на медальон и мрачно усмехнулась, вмиг догадавшись, что за этим последует. Не теряя времени, господин Леонтас прочел формулу подчинения. Этель замерла, но он не был уверен, что это действие его заклинания. С ней он никогда ни в чем не был уверен. Возможно, потому, что разглядеть ее лицо не было никакой возможности.

Подойдя к Этель поближе, он протянул руку, намереваясь надеть на нее медальон. И тут, распахнув калитку, во двор забежал лохматый соседский козел и лихо наподдал господину Леонтасу по заднему месту. Нелепо взмахнув руками, тот шлепнулся на живот, болезненно ударившись о твердую дорожку, а вырвавшийся на свободу медальон, кувыркнувшись в воздухе пару раз, плотно закрутился на длинном роге козла.

Победно взревев, тот со своим трофеем убежал на улицу, а господин Леонтас так и остался лежать, не зная, что ему делать – или быстренько отзывать заклинание подчинения, которое не давало Этель двигаться, или бежать за козлом, спасая медальон.

Этель молча ждала, когда господин Леонтас придет в себя настолько, что соизволит прочесть отмену заклинания. Оно на нее не действовало, но наблюдать за недалеким магом было весело. И козел, которому она велела прибежать, чтоб унести с собой зачарованный медальон, казался ей куда более сообразительным и ловким, чем лежавший на холодной земле смешной человечек.

Но вот господин Леонтас поднялся, прошептал формулу, освобождая ее, и побежал за козлом, опасаясь стать посмешищем для всей улицы, если ему придется за ним гоняться.

А козел никуда не убегал. Он стоял перед закрытыми воротами господина Шаппинса и призывно блеял низким урчащим голосом, призывая свою любовь. Золотой медальон на его роге горел огнем в лучах яркого солнца. Господин Леонтас медленно, не делая резких движений, приблизился к вредному животному, протянул руку, чтоб снять медальон, но тут козел развернулся и, защищаясь, яростно боднул наглого грабителя длинными рогами.

Господина Леонтаса спасло чудо – как раз в этот момент он повернулся боком, и острые рога козла лишь вспороли его кафтан, не задев тело. Маг скороговоркой прошептал формулу подчинения, но козел, завидевший открывающуюся дверь в дом, с ходу перемахнул через довольно высокую ограду и кинулся к господину Шаппинсу.

Оторопев, тот вскинул руку, желая остановить явно взбесившееся животное, но не успел. Козел ласково боднул его лбом, отчего мужчина покачнулся, чуть было не упав, и тяжело уселся на ступеньки крыльца. Влюбленный козел восторженно заблеял и принялся пылко вылизывать ему лицо.

Высокочтимый маг пятой ступени нервно подскочил и позорно сбежал, надеясь ускользнуть от столь явно выказываемой к нему приязни. Но козел не собирался упускать объект своего благоволения. Они помчались по улице, причем очарованный козел страстно ревел, призывая любимого опомниться и прийти в его объятия.

Господин Леонтас проводил соседа задумчивым взглядом. Его озарило: Этель говорила правду! Медальон и в самом деле зачарован! Но вот каким образом? Никакой магии в нем не ощущалось. Зачаровывание вещей с целью подчинения себе других людей каралось очень строго, и Леонтас шустро, позабыв о порванном кафтане, двинулся в сторону здания Совета магов. Размышляя о странном медальоне, шел все быстрее и быстрее, и под конец уже бежал, потряхивая кругленьким животиком.

Подробно доложил дежурному магу-хранителю, чему был очевидцем, и с чувством выполненного долга отправился домой.

Едва он вошел, ему навстречу кинулась госпожа Родерика.

– Леонтас, похоже, Этель говорила правду! – она задыхалась от нетерпения. – Недавно через портал появились боевые маги, посмотрели на блеющего серенады козла, на прячущегося от него господина Шаппинса, сняли с козлиных рогов невесть как туда попавший медальон и увели и козла, и Шаппинса через портал! Ты можешь себе представить что-либо подобное?

Господин Леонтас хотел было гордо сообщить тетушке, что в пленении соседа главная роль принадлежит ему, но вовремя спохватился. Тетя молчать не станет, и скоро весь город будет знать о его доносительстве. К таким вещам народ относился по-разному. Кто-то считал, что искоренять порок обязанность каждого, но были и такие, которые называли тех, кто закладывал в Совет магов или королевскую канцелярию себе подобных, подлыми крысами.

Если медальон в самом деле зачарован, то господин Шаппинс будет осужден, лишен магии путем ее выжигания и отправлен в рудники, а все его имущество отойдет короне. Кроме избавления от угрожавшей ему мести со стороны более сильного мага, господин Леонтас, как верноподданный короля, получит еще и достойное вознаграждение, которым ни с кем не станет делиться.