–Исчезни, – шепчу я, собирая в пальцах энергию. – Скройся.
Магия отзывается знакомым покалыванием. По груди проходит волна жара, и рисунок метки тускнеет.
Но не исчезает. Если приглядеться – все равно видно очертания.
Я кусаю губу и повторяю заклинание, вкладывая в него больше силы.
Тело пронзает боль: мгновенная, острая, будто ожог. Но на этот раз метка почти исчезает, остается лишь легкое свечение под кожей.
– Так лучше, – шепчу, переводя дыхание.
Хватит. На первое время сойдет.
Главное, чтобы никто не увидел.
Возвращаюсь в домик на подгибающихся ногах.
Ложусь, натягиваю одеяло до подбородка.
Пахнет деревом, мятой и шампунем Катрины – она помыла голову на ночь и легла с мокрыми волосами.
Сон подкрадывается тихо, как кошка, и я проваливаюсь в темноту, успев подумать:все под контролем. Пока что.
Меня будит смех.
Громкий, заразительный, – и абсолютно неуместный для утренней тишины.
Я приподнимаюсь, зевая, и понимаю, что смех доносится из соседней комнаты.
– Что они у парней забыли… – шепчу я, откидывая одеяло.
Из-за стены доносится голос Дженни:
– Карточный долг священен, Томмиан!
– Может быть, – отвечает он. – Но вы играли нечестно, и теперь всем придется страдать.
– Не надейся, что меня это испугает! Мне омлет, пожалуйста, – радостно сообщает Дженни.
– А мне тосты с джемом и яйца вкрутую, – добавляет Катрин.
А потом звучит голос Альтана, усталый и обреченный:
– Я предпочту остаться в живых и не есть то, что готовит Том.
Дженни снова мухлевала в картах.
Я качаю головой, улыбаясь, и потягиваюсь.
Тело немного ломит, но настроение все равно прекрасное. Хочется прямо сейчас натянуть купальник и нырнуть в прохладную озерную гладь, дабы смыть с себя все переживания и мысли прошедших суток.
Рука сама собой тянется к вырезу пижамы.
Я приподнимаю ткань – и холод разливается по венам.
Метка.
Она снова здесь. Четкая, темная, будто и не было никаких заклинаний.
– Чтоб тебя… – шепчу я. – Этого не может быть.
Значит, магия ее не удержала. Гадское клеймо сильнее, чем я думала.
Я сжимаю край пижамы, глядя в окно, где во всю светит солнце. Один из лучиков падает прямо на мою грудь – и метка отвечает слабым сиянием.
Которое заметно даже сквозь ткань пижамы.
И что же мне теперь делать?
Я планировала маскировать метку и в академии, но обычным заклинанием это сделать, как выяснилось, не удастся.
– Эй, Лили! Соня, встава-а-ай! – доносится голос Дженни из соседней комнаты. – Нас сейчас Том кормить будет, ты не можешь пропустить это грандиозное событие!
Глубоко вздыхаю и провожу ладонями по лицу.
Сейчас у меня два варианта развития событий:
Первое: я говорю друзьям, что вчера вечером на мне появилась драконья метка – и пока не известно, чья она.
Второе: я впопыхах собираюсь и уезжаю на первом же поезде, солгав что-нибудь вразумительное про необходимость срочно вернуться домой.
В обоих случаях мне придется соврать, а потом столкнуться с определенными последствиями.
Это ужасно.
Просто ужасно.
Я в этом времени всего ничего, а уже превратилась в отпетую лгунью с манией преследования!
Подумав немного, я решаю, что есть и третий вариант.
Перебираюсь на кровать Дженни, достаю из тумбочки ее косметичку – розовую, с блестками и запахом клубники. Внутри полный арсенал. Можно раскрасить целую толпу для маскарада.
– Спасибо, подруга, – шепчу я. – Только ты могла взять на озеро чемодан косметики.
Времени не так много, потому я сразу же преступаю к маскировке метки. Наношу слой за слоем, аккуратно, будто закрашиваю след преступления. И, в каком-то смысле, именно это я и делаю.
Мой «грех» в том, что я связана с драконом. С тем, кто однажды погубил меня. И судьба снова направила меня на эту же тропинку.
Пудра ложится ровно, скрывает тень метки. Не идеально, но на расстоянии никто не заметит. Главное – не дать повода для лишних вопросов.
Я закрываю баночки и убираю косметичку на место. Потом тороплюсь в ванную комнату, быстро умываюсь и расчесываюсь. Волосы – длинные, рыжие, чуть волнистые, рассыпаются по плечам, и я решаю не заплетать их в косу. Если перекинуть вперед, они дополнительно скроют грудь, а значит, и метку.
В отражении я выгляжу почти спокойно. Почти.
Потом открываю чемодан и выбираю одежду – свободная длинная юбка кремового цвета и рубашка, идеально подходящая под нее. Ткань легкая, но скрывает все, что нужно.
Когда я застегиваю последнюю пуговицу, сердце бьется быстрее.
Оказывается, без магии тоже можно обойтись. И врать не придется.
Я выхожу из спальни – и почти сразу слышу возглас:
– Лили! – Дженни останавливается с ложкой в руке и округляет глаза. – Что это на тебе? Мы же весь день будем на пляже!
Она одета в легкое короткое платье поверх купальника, волосы убраны в небрежный пучок, глаза сверкают. Настоящее воплощение лета.
– Увы, без меня, – стараюсь улыбнуться. – Я максимум могу помочить ноги.
Катрина, сидящая за столом, поднимает на меня взгляд – внимательный, чуть прищуренный. На ней – рубашка поверх купальника и полотенце на плечах.
– Ох, Лил, – тихо говорит она, и уголки ее губ приподнимаются, – это то, о чем я думаю?
Я моргаю, не сразу соображая.
А потом понимаю.
Она думает, что у меня…эти дни.
– Ну… – я неловко улыбаюсь, стараясь выглядеть смущенной. – Пожалуй, да.
Катрина понимающе кивает. Дженни сочувственно качает головой и, к счастью, сразу переключается на что-то другое – подливает себе сок и шепчет что-то на ухо Альтану.
А я выдыхаю.
Пусть думают, что у меня женские дела. Эта версия меня более чем устраивает.
Тем временем появляется Томмиан. Волосы растрепаны, рубашка не заправлена за пояс штанов, глаза немного сонные. Но стоит ему увидеть меня – на губах появляется легкая улыбка.
– Ну здравствуй, госпожа «не купаюсь», – говорит он, направляясь к столу. – Интересно, как тебе удается в такую жару запаковаться от пяток до подбородка?
Я театрально вздыхаю.
– Мода требует жертв.
Он смеется, но глаза остаются серьезными.
– Ты не в своей тарелке, – говорит после короткой паузы. – С самого поезда. Даже Дженни заметила, просто молчит.
– Это ты зря, – вмешивается Дженни, жуя тост, – яникогда не молчу!
Томиан хмыкает, не отводя от меня взгляда.
– Я прав, Лилиан? Что-то случилось?
– Случится, если продолжишь приставать ко мне.
Вот же настырный!
Он не верит.
Но и не давит.
Только смотрит с прищуром, будто складывает в уме какую-то сложную формулу, где все знаки пока не на своих местах.
– Ты проспала завтрак, – подает голос Альтан.
– Вернее то, что Том считает завтраком, – усмехается Катрина.
Я бросаю взгляд на обеденный стол. Кувшин с соком, стеклянный чайничек с чаем, тосты, банка джема и вареные яйца. Губы сами растягиваются в улыбке.
– Ну-у-у… Насколько я знаю нашего общего друга, это его максимум в кулинарии.
– Эй, я вообще-то тут, нечего говорить обо мне в третьем лице.
Все смеются, и становится легче дышать.
Больше ко мне не пристают с вопросами, почему я не купаюсь. День тянется удивительно спокойно.
Солнце, смех, всплески воды, запах жареного мяса у костра – все как я помню из уже далекого прошлого.
Ребята плавают до противоположного берега на перегонки, потом собираются у огня, поют, спорят, кто лучше жарит зефир.
Озеро сияет, как стекло на солнце, в волосах играет теплый ветер, и впервые за долгое время я не чувствую страха.
Метка спрятана. Никто ничего не заподозрил.
Пусть я так ни разу и не окунулась по-настоящему, зато осталась в безопасности. Это уже победа.
Так проходят три дня.
Три коротких, но тихих дня, когда мир кажется почти нормальным.
