Проклятье кумихо: цепи любви (СИ) - Штир Антонина

Кумихо медленно встал с постели, плотнее запахнул лунпао. Он, может и проиграл битву, но не войну. Он кинул взгляд на Дан Би: супруга с трудом держалась на ногах, а глаза влажно блестели от сдерживаемых слёз.

— Кажется, Вы превысили свои полномочия, канцлер, – улыбаясь и незаметно подавая знак левой рукой для Анго, произнёс кумихо.

Его неизменный слуга стоял в толпе, изображая взбешённого слугу. Как всегда, рядом, как всегда, на мгновение позже, чем нужно. Если задуматься, попахивает предательством, но ведь дух не может предать.

— О, я всего лишь выполняю свой долг, – улыбнулся старый интриган. – Долг по избавлению империи от чудовища. Мы все видели Ваш великолепный серебристый хвост.

Толпа тут же взревела десятками голосов.

— Да! Уничтожить мерзавца!

— Долой притворщика!

— Избавим империю от убийцы!

Кумихо мысленно расхохотался, в то время как лицо его оставалось непроницаемым. Он убивал, конечно: казнил изменников государства, отправлял в бой войска, чтобы захватить чужие территории. И никого это не волновало, пока они не знали правды.

— Убийца? Подскажи мне, Ву Минг, не тебя ли я спас от смерти, отобрав у непутёвой матери и вырастив при дворце? Или ты, Лю Чэн? Когда ты получал высокий чин в обход более опытных командиров, тебя не волновала моя кровавая слава. А теперь что?

Лю Чэн сник, его плечи опустились, но взгляд он не отвёл.

— Тогда Вы были человеком, Ваше Императорское Величество.

— Я и сейчас человек, смотри.

Император протянул руки ладонями вперёд. Лю Чэн вздрогнул и отступил, хотя император стоял на месте. Да он же боится!

— Трусы, какие вы все трусы, – шепчет Дан Би.

От этих слов приятное тепло разлилось в сердце – никто и никогда так не защищал его. Благодарно кивнув жене, он обратился к державшим её воинам.

— Прежде всего отпустите императрицу. Вы же понимаете, канцлер, что она не имеет отношения ко мне. Я женился по необходимости, а не по любви.

Надеюсь, Дан Би поймёт, мелькнуло в голове, он и так слишком размяк. Он прожил так долго, а его супруга слишком молода, чтобы умирать. С канцлера станется уничтожить их обоих.

Ань Лунь замер, пристально глядя на кумихо. Наверное, прикидывал в уме варианты.

— Возможно, Вам тесен нынешний пост. Так скажите, чего Вы хотите, – продолжил кумихо, делая шаг вперёд.

Только бы Анго не подвёл, иначе придётся обнаружить силу. Если, конечно, можно напугать людей ещё больше, чем пушистым хвостом.

— Ну же, решайтесь, Ань Лунь. Назовите свою цену.

Ответа кумихо так и не дождался. Анго вдруг бросился вперёд, отчаянно вопя:

— Да что мы с ним разговариваем? Хвост все видели? Все! Убьём чудовище! Да поглотит его загробный мир!

Он моргнул и исчез, как часто любил делать, но никто и не заметил. Слова, произнесённые духом, стали последней каплей. Возбуждённая толпа просто смела Дан Би и канцлера, прорвалась в спальню и набросилась на кумихо.

Перед глазами мелькали лица, ладони, спины. Град ударов обрушился на лиса, но боль от кулаков не пугала. Куда сильнее болело сердце за жену. Он не видел её и не слышал её голос – как она там, жива ли?

— Дан Би! – прохрипел он, презрев собственные правила, но, конечно, его не услышали.

Закрыв глаза, кумихо с трудом сосредоточился, и поднял веки, лишь когда в ушах зазвенело от тишины. Поражённая зрелищем толпа отступила, попятилась назад.

— Он и правда лис! Смотрите!

— Девять хвостов! Какой огромный!

Кумихо поднял правую переднюю лапу, и люди не выдержали. Повернулись спиной и умчались, не оглядываясь. Остались только канцлер – он лежал на полу и сдавленно охал – и Дан Би.

Супруга не двигалась и, кажется, даже не дышала. Кумихо вернул себе человеческий облик, бросился к ней, ощупал тело. Вокруг головы разливалась красная лужа, а лицо, напротив, побледнело.

— Нет! Ты не можешь меня оставить, Дан Би.

Он осторожно поднял её, прижал к своей груди. Жена тихо застонала, и лис облегчённо выдохнул. Она жива, это главное. А остальное он исправит.

Кумихо уложил супругу на пол, приник к её губам в поцелуе. Он целовал, и вместе с поцелуем передавал свою бусину – средоточие жизненной силы кумихо. Боковым зрением отметил расширенные от изумления глаза канцлера, как раз в этот миг очнувшегося. Ничего, пусть глазеет, теперь путь для лиса только один.

Медленно поднялся, сел в ожидании исцеления. Вскоре Дан Би пошевелилась, подняла тяжёлые веки.

— Тэ Хо, – слабым голосом произнесла она, пытаясь улыбнуться.

Его жена, его жизнь и его любовь. Жаль, что он понял это только теперь.

Кумихо обернулся к предателю.

— Обещайте, Ань Лунь, что сохраните жизнь императрице. Взамен я исчезну, уйду из мира людей.

Тот долго молчал, пока наконец не выдавил, словно нехотя:

— Обещаю. Я лишь хотел избавить империю от тебя. Эй, кто там! Позовите лекаря!

Испуганная служанка заглянула в спальню, ахнула и убежала. В последний раз кумихо дотронулся до ладони Дан Би, а после быстрым шагом вышел из комнаты. Ему предстояло долгое утомительное путешествие.

Тёплая ладонь на лбу, тихое дыхание и голос, знакомый с детства.

— Как же так, Ваше Величество, как же так.

— Ми Со, – простонала Дан Би, разлепляя непослушные веки. – Что случилось?

Императрица помнила свой страх за супруга, помнила его попытки остановить канцлера и толпу, несущуюся прямо на неё. Никто не прикрыл ей спину, никто не толкнул в сторону, чтобы уберечь от падения. Куда-то исчезли воины, и почти сразу померк свет. Больше – ничего.

— Тэ Хо.... Где Тэ Хо? – едва выговорила сухими губами.

— Тихо, лежите, Ваше Величество, Вы слишком слабы. Я позову лекаря.

— Не надо, Ми Со, – вцепилась в рукав служанки. – Скажи, где он. Где император?

Ми Со молча опустила взгляд.

— Он ушёл, чтобы Вы могли жить. Оставил трон канцлеру. Только, прошу, не плачьте, Вам выздоравливать надо.

— Не буду, Ми Со. Только ты не уходи. Пожалуйста.

— Как же я уйду, Вы же не отпускаете, – улыбнулась служанка.

Дан Би откинулась на подушки, отвернулась к окну. Очевидно, что всё подстроено, и, возможно, отец тому причиной. Только выяснять это не было ни желания, ни сил. Лишь одна мысль волновала её: почему Тэ Хо ушёл, не попрощавшись?

— Ми Со, император ничего не просил мне передать? – не оборачиваясь, бросила служанке.

— Нет, госпожа. Простите.

— Хорошо. Спасибо, Ми Со.

Дан Би умолкла, потеряв всякий интерес к реальности. Так она и молчала целую неделю, пока приходила в себя, лишь изредка перебрасываясь парой слов со служанкой. Когда же наконец Дан Би смогла встать, первым делом отправилась в беседку.

Никто не препятствовал ей, не запрещал ходить по саду и любоваться цветами. Казалось, канцлеру вообще наплевать на неё, ведь он получил, что хотел, – трон империи Аннё. А императрица, выходит, фигура малозначительная, можно о ней и забыть.

И снова Дан Би трогала пальцами старинные книги с шершавыми на ощупь обложками и чернильными разводами на пожелтевших страницах. Снова перечитывала записи Тэ Хо, чтобы казалось, будто он никуда не уходил. И когда подняла от бумаги заплаканные глаза, снова увидела любимого слугу императора.

— Мне кажется, или ты преследуешь меня? Однажды мы уже встречались на этом самом месте.

— Преследую? Нет, конечно, – улыбнулся юноша. – Но мне хотелось поговорить с Вами наедине. Я знал, что Вы непременно сюда придёте.

— Что ж, говори, пока у меня есть желание тебя выслушивать. Но если ты просто отнимаешь моё время…

— Я знаю, где император, – бесцеремонно прервал слуга.

Дан Би окинула его недоверчивым взглядом, но не увидела и тени насмешки на юном лице. Он опредёленно что-то знал.

— Говори. И если ты хоть словом солжёшь, я прикажу отрезать твой болтливый язык.

— Вы больше не властны над слугами во дворце, так что зря угрожаете мне. А император там, где ему и следует быть: на горе бессмертных.