Чтобы не напугать малышей, я, прежде чем стать видимой, приняла человеческий облик, став женщиной лет тридцати пяти, после чего решительно вошла в дом.
– Аладдин, – обратилась я к своему «хозяину». – Ты не представишь мне своих маленьких друзей?
Малыши, заметив незнакомого человека, снова юркнули в дальний угол и испуганно уставились на меня.
– Да я, признаться, и сам не знаю их имён, – смущённо ответил Аладдин. – Мы с Абу встретили их несколько дней назад, когда убегали от стражи. Ребята рылись в мусорных баках в поисках еды, вот мы с Абу и поделились с ними своим хлебом.
– Очень щедрый поступок с твоей стороны, – улыбнулась я ему.
– Да что уж там, – отмахнулся Аладдин. На его лице отразилась печаль. – Моя мать говорила, что всегда нужно помогать нуждающимся. Особенно тем, кто сам не может себе помочь.
– И ты всё ещё придерживаешься этого правила? – уточнила я.
– Да, – кивнул Аладдин. – Правда, раньше у меня особо нечем было делиться.
– Теперь будет, – заверила я его.
Потому что если человек желает делать добро, нужно ему в этом помочь.
«А мне, пожалуй, стоит навестить Джафара, – подумала я. – Он ведь хочет стать султаном Аграбы? А султан должен заботиться о своих поданных. Вот пусть и займётся судьбой этих детей!»
Заодно и посмотрю, достоин ли он вообще быть султаном. Возможно, Аладдин на этом месте будет смотреться лучше?
Джафар желает разобраться с делами
Поскольку Аладдин выпросил сегодня выходной и в моей компании явно не нуждался, я не стала откладывать разборки в долгий ящик и направилась прямиком во дворец.
Джафар нашёлся в рабочем кабинете султана: Великий визирь сидел за столом, с головой погрузившись в кипу каких-то бумаг.
Самого хозяина кабинета, то бишь султана, нигде не наблюдалось. Зато на небольшом круглом столике возле окна сидела уже знакомая мне говорливая красная птица и деловито жевала персики, выплёвывая косточки в кадку с каким-то цветком, стоявшую у окна.
– Джафар, по шкале от одного до десяти на сколько ты занят? – материализовавшись прямо посреди кабинета, бодро спросила я, не утруждая себя соблюдением хоть малейших правил приличия.
– Одиннадцать, – хмуро отозвался Джафар, однако отложил в сторону пергамент, который до этого изучал, и посмотрел на меня. – Что тебе нужно?
Я отметила, что с момента нашего последнего разговора Джафар несколько осунулся, а тёмные тени под глазами намекали на серьёзные проблемы со сном.
– Ты хорошо себя чувствуешь? – не скрывая тревоги, уточнила я. – Выглядишь не очень здорово.
– Ты пришла, чтобы справиться о моём здоровье? – ядовито уточнил Джафар.
– Нет, у меня к тебе дело. Но вопрос твоего здоровья меня тоже волнует.
– Я уже говорил, что ни одна болезнь меня не берёт.
– Что не помешает какому-нибудь доброжелателю плеснуть тебе какую-нибудь гадость в вино, – парировала я.
Джафар усмехнулся.
– Я всегда тщательно проверяю свою еду и напитки, – заверил меня он.
– Ага, проверяет он, – фыркнула птица недовольным голосом. – Мне скармливает и смотрит, подохну я или нет!
Я повернулась и с интересом посмотрела на птаху.
– Твой фамильяр? – спросила я у Джафара, кивком головы указав на говоруна.
– Скорее компаньон, – поправил меня Джафар. – Его зовут Яго.
– Яго, значит. Красивое имя. Ты специально применил какие-то чары, чтобы он разговаривал человеческим языком?
– Яго – попугай. Они все разговаривают в той или иной степени.
– Ты меня с другими не сравнивай! – тут же возмутился Яго. – Я не какой-то там безмозглый попугайчик, который только и может, что повторять фразы за своим хозяином. Я – разумное существо! И поумнее многих буду.
Я рассмеялась.
Какая забавная птица! Мне нравится его сварливый характер.
«Каков хозяин, таков и питомец», – с теплотой подумала я.
– Так какое дело привело тебя ко мне? – поинтересовался Джафар.
– Ах, да, точно.
Я мгновенно стала серьёзной и строго посмотрела на него.
– Господин Великий визирь, скажите мне, как так получилось, что двое маленьких детей вынуждены нищенствовать и копаться на помойках, чтобы раздобыть себе немного еды?
– Что? – на лице Джафара на мгновение отразилась растерянность. – Какие дети? Что значит, вынуждены копаться на помойках?
– А то и значит, – припечатала я. – Мальчик и девочка, на вид лет шести. Живут в полуразрушенном доме в Старом городе и питаются объедками.
Джафар резко поднялся из-за стола, и я восхитилась тёмным волнам гнева, исходившим от него.
– Покажи! – велел он мне.
Ну, разве я могу ему отказать? Я протянула руку, и как только Джафар ухватился за мою ладонь, переместила нас к дому малышей.
Внутрь Джафар заходить не стал, лишь через окно понаблюдал за детьми, сидевшими на голом полу и грязными руками евшими яблоки, оставленные им Аладдином.
Увиденное Джафару явно не понравилось.
– Я займусь этим, – твёрдо заявил он.
– Ты должен был заниматься этим раньше, – возразила я. – Разве в Аграбе нет ни одного приюта для сирот? Почему стража не подбирает вот таких вот бродяжек и не доставляет их в приют?
– Вообще-то, они должны это делать, – огрызнулся Джафар. – Более того, приют построен и вот уже десять лет на него выделяются деньги из казны!
Тут на его лице промелькнула какая-то мысль, заставившая Джафара разозлиться ещё сильней.
– Верни меня во дворец, – приказал он мне.
– Ты ничего не путаешь, дорогой? – насмешливо поинтересовалась я. – Ты не мой хозяин, чтобы отдавать мне приказы.
Похоже, в пылу гнева Джафар подзабыл эту маленькую деталь.
Недовольно поджав губы, Джафар опалил меня злым взглядом. А затем растянул губы в притворной улыбке и, изобразив на лице раскаяние, проговорил:
– Приношу свои извинения за недостойное поведение. Я, и правда, забылся.
– Ой, вот только не надо этого! – скривилась я. – Ты, бесспорно, прекрасный актёр, но я вижу тебя насквозь. Так что оставь своё лицедейство для султана и советников. А со мной можешь быть предельно откровенен.
Лицо Джафара тут же закаменело, став больше похожим на искусно вылепленную маску.
И эта холодная отстранённость нравилась мне намного больше фальшивых улыбок.
– Я не умею за секунду перемещаться из одного места в другое, – сухо проговорил Джафар. – И у меня слишком много дел, чтобы тратить время на прогулки верхом или тем более пешком. – Джафар недовольно поджал губы. – У меня весь стол завален прошениями к султану. Кто-то нападает на караваны, из-за чего в городе начались перебои с поставкой продуктов и питьевой воды. Участились случаи грабежей. Запасы питьевой воды на исходе, и мне нужно придумать, как их срочно пополнить, пока народ не начал умирать от жажды. И вот теперь ещё это! – он махнул рукой в сторону дома с детьми и тяжело вздохнул. – Сиротским приютом должен заниматься Ахмед-паша.
– То есть приют есть, и даже есть человек, который им заведует, – нахмурилась я. – Как насчёт того, чтобы навестить этого Ахмеда-пашу и задать ему пару вопросом?
– Прекрасная мысль, – кивнул Джафар. В его глазах вспыхнул зловещий огонёк, не суливший этому самому Ахмеду ничего хорошего. – Составишь мне компанию?
– С превеликим удовольствием!
Джинни желает наказать виновного
Ахмед-паша явился к Джафару спустя буквально пять минут после того, как тот послал за ним слугу.
Это был достаточно привлекательный мужчина лет пятидесяти, с аккуратной окладистой наполовину седой бородой и тёплыми карими глазами.
Если не знать, что он нагло пренебрегает своими прямыми обязанностями и, фактически, обворовывает сирот, можно даже принять за хорошего человека.
К счастью, я прожила достаточно долго, чтобы не обманываться внешним обликом: за красивым фасадом очень часто скрывается гнилая душонка.
– Великий визирь, – Ахмед-паша расплылся в обманчиво добродушной улыбке и отвесил Джафару низкий поклон. – Вы желали меня видеть?
