Хозяйка бродячего цирка (СИ) - Семина Дия

— А мне другие не нужны, главное, чтобы ты…

И тут мои пальцы утонули в его кудрях, немного помассировала кожу и заставила богатыря застонать.

Окружающие тоже притихли.

Стрижка началась, и довольно бодро, всё же три года — тоже опыт. Кстати, если с цирком не выгорит, создам здесь прибыльный «барбершоп».

Улыбаюсь своей идее, потому что даже этими убогими ножницами у меня получается вполне классно, осталось намылить шею и сделать бритвой красивый контур и виски. Потом побрить лицо и, наконец, исправить форму усов.

Через долгих сорок минут над поляной прокатилось тихое: «Ничего себе!»

Пе-Пе подал Грише большое зеркало, и я получила ту реакцию, на какую рассчитывала. Наш силач замер, долго смотрел на себя прекрасного, и, не скрывая эмоций, выдал.

— Адель, выходи за меня!

— Это потом! Адель, пожалуйста, пока не стемнело, меня также, ну, пожалуйста! — Захар взмолился и спас меня от неловкого момента.

— Подстриги мальца, а Гришка уж вроде большой, знаешь, что к чему, а кольцо для предложения-то где? — проворчал Пе-Пе, осматривая мою работу. — Безупречно, и когда ты так научилась стричь?

— У меня просто талант! Садись, Захар, подстригу твои вихры, у нас же самый лучший цирк, надо соответствовать.

Григорий, всё ещё переживающий факт своего преображения из мужика в аристократа, молча отложил зеркало и как был в штанах, с разбега нырнул в реку. Кажется, вода вокруг него сейчас вскипит. Хорошо, что штаны у него тёмные, а то, пожалуй… С меня хватит и его обнажённого торса.

Но как приятно видеть вау-эффект от своей работы. Вот за это любила стричь. И как оказалось, даже скучала по ножницам. Но, теперь у меня будет несколько голов для постоянного развлечения.

Быстрее принимаюсь за работу, чтобы не видеть, как наш счастливый бегемот плескается в реке, к нему присоединились и остальные «члены команды», все, кроме воробушка Лолы, она присела рядом и теперь подаёт мне то бритву, то ножницы, то расчёску, мне помощь вроде и не нужна, но ей очень приятно быть сопричастной к магии.

С Захаром всё получилось в разы быстрее, во-первых, приноровилась, во-вторых, у него нет усов и щетины. Стрижку ему сделала более дерзкую, ещё и висок сбрила, длинную чёлку оставила, сказав, что её можно будет шнурком назад завязывать. И тогда будет виден декор.

Не успела закончить работу, Захар пронзительно завопил:

— Эй, гляньте, каков я красавец! Адель, я вас не оставлю, за такие стрижки ещё и разнорабочим…

Мокрые мужчины столпились на траве, и с любопытством рассматривают авангардное творение «мастера».

— М, да! Чудные дела творятся. Это же надо, как ты его! Даже франт Алмазов против Захара теперь — провинциальный дурень, а уж с Гришкой и рядом не стоял.

Как всегда, точно выдала Лола. И теперь в её голосе нет привычного сарказма, чему я очень порадовалась, но молча, понимаю, что она пока тоже привыкает ко мне новой. И лучше дать всем время, надеюсь, что со стрижками я не слишком-то прокололась.

Поднимаю взгляд на Гришу и мгновенно отвожу.

Всё, он уже не тот, кем был при прошлой Адель, этот мужчина по щелчку пальцев может любую женщину заполучить.

И это моих рук дело, я сама создала монстра, и теперь девицы в столице вздрогнут. Так, как сейчас вздрогнула я и он это заметил. Улыбнулся, уж так довольно, что у меня снова мурашки пробежали. Думаю, что и у него тоже.

Неприятно, что наши перегляды несекретные для «коллег». Но, даже если я пока могу сдерживать эмоции, то Гриша этого не просто не стесняется, он гордится тем, что между нами, наконец-то появилась та самая искра, о какой он так долго мечтал.

Не знаю, чем бы закончилась наши романтические гляделки, я решительно собрала инструмент и объявила, что тоже хочу купаться, и чтобы некоторые, особо впечатлительные не подглядывали, надену костюм…

— А нога? Ты же ходишь пока с костыликом, и стригла со ступеней!

— Ну я наступать-то могу, уже не так болит. Надо разбинтовать.

Меня на секунду расстроило, что, вероятно, купаться мне пока рано, так и продолжу в тазике плескаться. Но стриженый рыцарь опустился передо мной на колени, осторожно развязал повязку на ноге. Ух и гематома там, от одного вида затошнило.

— Сейчас я сам тебя искупаю, не брыкайся, вода чудесная, приятная. Уж за твой труд позволь оплатить тебе такой малостью.

Пришлось снять верхнее платье и в плотных панталончиках и майке, в каких Адель часто репетировала, отдаться на милость своего героя.

Вода и правда восхитительная. Я взяла мыло и как заправская кочевница, помыла голову в реке, позволяя Грише огромными ладонями лить мне на голову тёмную воду, как из ковшика.

Сколько в этом моционе эротики, не удивлюсь, если от перегрева рыбины всплывут кверху брюхом, вскипятим уху в реке.

— Адель, поклянись, что больше не будешь рисковать и лезть в неприятности с этим баронством.

Он вдруг не выдержал, обнял меня и заставил ощутить всю силу своей страсти.

— А с чего вдруг сейчас ты вспомнил?

— Потому что сейчас мы близки, как никогда, ты в сознании, а я без тебя больше не могу. Всё это очень опасно, ты не единственная наследница, уж они с тобой церемониться не будут. Поклянись, что забудешь это дело…

Мои брови взметнулись вверх, значит, Гриша знает гораздо больше, и они не раз уже спорили с Адель по этому поводу.

— Я постараюсь. Но мне кажется, что волноваться не о чем, я ничего не помню, и тот документ, что ты мне отдал, скорее запутал, чем приоткрыл тайны прошлого.

— Это не прошлое, а вполне себе настоящее. Думаю, что твоё падение их рук дело, даже, скорее всего, так и есть, Рыковым заплатили, они не удивились падению, но удивились, что ты выжила. Понимаешь? Я тебе скажу, твои тайны и из-за кого я сел в тюрьму.

— Скажешь?

— Да, но не сейчас, вон там слишком много любопытствующих на берегу. А пока вот что я решил, мы в столице пробудем совсем недолго, наберём труппу, там из-за конкурса много народу собралось, так что ещё номеров пять-шесть сможем обеспечить себе с новыми артистами. И двинем на юг, чтобы подольше сезон отработать, там и аренда дешевле. Вот такие у меня планы, что скажешь?

— Скажу, что ты мужчина и тебе, должно быть, виднее, как поступить. Скорее всего, ты прав и нам не стоит позориться.

— М, да! Ты точно не Адель! Или я слишком уж рьяно молился…

— Это о чём?

— Чтобы господь дал тебе разума столько же, сколько дал красоты. Вот, видишь, если усердно молиться, то…

Я не выдержала и брызнула на него водой, и тут же получила водопад на свою голову.

— Аделька! Если бы не твоя нога!

— В кусты бы утащил? Неси меня в фургон, молился он! Надо же, а я-то думаю, что со мной не так, поди ещё молился, чтобы я в тебя влюбилась без памяти? — начинаю смеяться.

— Это первое, о чём я молился, потом чтобы поумнела. Влюбилась?

— Нет! Молись ещё! — мы теперь смеёмся вместе. Уж лучше смеяться, чем краснеть от смущения, хотя страдаю от неловкости только я, а Гриша наслаждается. Он и без ответов уверен, что покорил меня.

— О, об этом ты не переживай, буду ещё усерднее молиться, а ты не вырывайся, мы с тобой номер делать собираемся, а в таких номерах, доверие прежде всего, — он вдруг поднял меня, встряхнул над водой и подкинул вверх, и под мой оглушительный визг сразу поймал.

Первый опыт совместной эквилибристики оказался весьма пугающим.

— Эй, хозяева! Примете на постой? Место есть? — над нашей поляной внезапно раздался такой звучный, густой глас, что даже Гриша вздрогнул от неожиданности. Пришлось короткими перебежками выбираться на берег, потом к моему фургону, а по дороге крикнуть Пе-Пе, чтобы спросил, кто к нам просится. Не хотелось бы лишних людей рядом. Но гостей это не волнует, четыре огромных цирковых фургона вкатили на нашу поляну.

Ближе к столице таких фургонов станет в разы больше. Конкурс и сто тысяч рублей — слишком лакомый кусок, чтобы отказываться и не рискнуть.