«Если и отравлено, — подумала она, то умно. Медленно. Не для того, чтобы убить сразу».
Эта мысль не испугала. Скорее — успокоила. Значит, пока она нужна живой.
Синь сделала первый глоток.
Тёплый отвар медленно разлился по горлу, осел в груди. Тело отозвалось не облегчением, а согласием — будто признавая: да, можно пока оставаться здесь. Она выпила ещё немного, затем отставила чашку и стала не торопясь доедать остальное. В больнице она давно усвоила: еда — это тоже наблюдение.
Она ждала.
Когда свет за окнами стал ровнее, а утро окончательно потеряло свою зыбкость, за ней пришла А-Жу.
Служанка остановилась у входа в Павильон, сложив руки перед собой, как полагалось, но дыхание у неё было слишком быстрым. Щёки — розовые, будто от холода.
— Принцесса, — тихо сказала она, не поднимая глаз. — Вас просят вернуться в покои. Там… вас будет ожидать командующий стражей.
Слово «командующий» она произнесла так, будто это был не человек, а болезнь.
Линь Синь молча кивнула.
Они вышли из Павильона вместе.
Снаружи воздух казался другим: резким, свежим, с металлическим привкусом холода.
А-Жу шла чуть позади, стараясь не наступать слишком близко, но и не отставать. Синь заметила это сразу. Такая дистанция была знакома: так держатся рядом с пациентом, чьё состояние может ухудшиться в любой момент.
По дороге им попадались люди: слуги, стражники, посыльные. Никто не кланялся слишком низко. Никто не смотрел прямо в глаза. Но почти каждый останавливался.
Синь чувствовала это кожей: мгновенную паузу, едва заметное напряжение в спинах, взгляд, который скользил по ней — быстро, осторожно, словно проверяя, на месте ли всё.
"Меня сверяют с чем-то", — подумала она. "С образом. С ожиданием."
Один из стражников у поворота слишком поспешно опустил голову, и его рука дрогнула на древке копья. Другой, напротив, смотрел прямо перед собой, так напряжённо, что это казалось почти вызовом. Ни один из них не был равнодушен.
— Они всегда так смотрят? — спросила Синь негромко.
А-Жу вздрогнула, словно её застали за проступком.
— К-кто?.. — она замялась. — Стража? Сегодня… да. Сегодня особенно.
Синь не стала уточнять почему.
Коридоры сменялись двориками, дворики — крытыми переходами. Где-то журчала вода, где-то звенел металл. Дворец жил своей жизнью, но в этой жизни для неё было отведено особое, заметное место.
Она поймала себя на странной мысли:
"Если я исчезну сейчас, это будет проблемой, но не трагедией."
Покои встретили её тишиной.
Здесь было тепло, но не уютно. Воздух словно застывал ожидая. А-Жу помогла снять накидку, аккуратно её повесила, а потом остановилась у двери, не решаясь уйти.
— Ты можешь идти, — сказала Синь.
— Я… — А-Жу сжала пальцы. — Мне велели быть рядом, если…
— Если что? — спокойно спросила Синь.
Служанка покачала головой.
— Если что-нибудь понадобится, зовите, — закончила она наконец и выскользнула за дверь.
Линь Синь осталась одна.
Она прошлась по комнате, отметив выходы, ширмы, окна. Привычка, от которой невозможно избавиться. Потом остановилась у окна.
Снег усилился. Первый настоящий снег — тихий, нерешительный, будто сам не был уверен, что ему позволено падать.
"Командующий стражей", — подумала Синь. "Значит, разговор будет не о здоровье."
Она выпрямилась, когда за дверью послышались шаги.
Медленные. Тяжёлые. Уверенные.
Такие шаги делают люди, которые знают: им точно откроют.
Дверь распахнулась без стука.
В покои вошёл мужчина в тёмном доспехе, поверх которого был накинут плащ цвета мокрого камня. Снег ещё не успел растаять на его плечах. Он не спешил стряхнуть его — будто хотел, чтобы холод вошёл вместе с ним.
Он не поклонился. Лишь склонил голову ровно настолько, чтобы жест можно было истолковать как признание статуса, а не уважение.
— Принцесса Юэ, — произнёс он.
Голос был низким, сухим, без интонаций. Таким голосом отдают приказы, а не задают вопросы.
Синь отметила сразу: этот человек не из тех, кто повышает голос. Ему не нужно.
— Командующий, — ответила она так же ровно.
Он чуть прищурился.
Это была первая трещина — едва заметная, но настоящая.
— Вы выглядите… спокойнее, чем я ожидал, — сказал он после короткой паузы. — После Ночной Черты.
"Ты ожидал истерики? Дерзости?" — подумала она. "Или просто хотел убедиться, что я всё ещё та, кого можно опасаться?"
— Возможно, я просто устала удивлять, — сказала Синь. — Ночь была долгой.
Командующий сделал шаг вперёд. Один. Этого оказалось достаточно, чтобы пространство в комнате изменилось — как меняется воздух перед грозой.
— Вы всегда находите слова, которые не отвечают на вопрос, — произнёс он. — Раньше вы делали это громче.
Вот оно.
Он помнил Юэ. Ту самую.
— Возможно, раньше я больше старалась, — ответила она. — Сейчас — нет.
Командующий приблизился и остановился совсем близко: достаточно, чтобы его присутствие заполнило пространство между ними. Он смотрел внимательно, не скрывая оценивающего взгляда. Не на лицо — глубже. Так смотрят на оружие: не любуясь, а проверяя, не дало ли оно трещину.
Синь наконец отвернулась от окна.
Она посмотрела на него по-настоящему — не мельком, не украдкой, а так, как привыкла смотреть перед операцией, когда счёт идёт на минуты.
И сразу почувствовала знакомое, почти рефлекторное напряжение. То самое, профессиональное, когда взгляд цепляется за деталь раньше, чем разум успевает назвать её вслух.
Линия скулы.
Ровный, слишком правильный нос.
Чуть заметная асимметрия в движении плеча — след старой травмы, давно зажившей, но не забытой телом.
«Нет…»
Она замерла, не отводя глаз.
Это было невозможно — и всё же слишком точно.
Она вспомнила тот образ: чёрные волосы, слипшиеся от крови, бледная кожа и слишком спокойное лицо для того количества боли.
Мужчина перед ней был живым, сильным, цельным. Но под доспехом угадывалось то же тело, которое она держала между жизнью и смертью несколько ночей назад.
«Это он. Точно он».
Мысль не вспыхнула — она опустилась тяжёлым грузом, оседая где-то глубоко внутри.
«Красивый», — отметила она неожиданно отстранённо.
Не так, как любят. А так, как врач фиксирует: пропорции, целостность, отсутствие лишнего.
Он заметил её взгляд.
— Что-то не так, принцесса? — спросил он, и в голосе впервые мелькнуло лёгкое раздражение.
"Он не узнал меня", — поняла Синь.
"Конечно. Для него я — Юэ. Для меня он — пациент. Был."
— Вы просто… — она сделала паузу, позволив себе старую привычку подбирать слова так, чтобы они не выдавали мыслей, — отличаетесь от того образа, о котором рассказывают.
Это была правда. Просто не вся.
Командующий усмехнулся.
— Мне не платят за то, чтобы нравиться.
