Восхождение Плотника. Трилогия (СИ) - Панарин Антон

– Ну всё, бывай. Через месяц свидимся!

Кирьян бодро запрыгнул на баржу и она тут же отчалила медленно поплыв вниз по течению. Я проводил его взглядом, а потом пошел обратно в мастерскую.

Мастерская опустела, я стоял в дверях и смотрел на голые стены, на следы от ножек на половицах и на верстак, заваленный стружкой и обрезками рогожи. Впервые за последние недели мастерская выглядела не как склад готовой продукции, а как место, где можно работать. Я сел на верстак, развязал мешочек и посмотрел на монеты не веря в то что наконец то всё идёт по плану.

В прошлой жизни, когда я заканчивал свой первый крупный объект и получил первую серьёзную премию, у меня было точно такое же ощущение. Не радость, нет, а скорее облегчение, как у альпиниста, который добрался до вершины и понял, что может, наконец, выдохнуть, потому что вниз идти хоть и опасно, но всё‑таки легче, чем карабкаться вверх.

– Ну что Петя? Иди сюда. Получай заслуженную зарплату. – Усмехнулся я и отсчитал Петрухе семнадцать золотых.

Петруха разинув рот уставился на меня и прошептал:

– Ярый, как ты это делаешь? Вчера у нас была только безнадёга, а сегодня приплыл целый корабль с охраной и привёз мешок золота. Ты случаем не колдун?

– Тёмный, мрачный коридор, – усмехнулся я, вспомнив строчку из песни которую любил слушать Андрюша, до того как я из‑за его безголовости не рухнул и не расшибся насмерть.

– Чего? – нахмурился Петруха.

– Ничего. – Отмахнулся я. – Просто руки у меня из нужного места растут и голова на плечах имеется. А это, Петя, важнее любого колдовства.

– Ярый. Я знаешь что сейчас понял то? – Прошептал Петруха пересчитывая заработанные монеты. – Мне ж на женитьбу теперь хватает. Даже монеты на наряд свадебный останутся.

– О‑о‑о! Ну что я могу сказать? Поздравляю. – Расплылся я в улыбке и приобнял его. – Надеюсь на свадьбу позовёшь или алкашей туда не пускают?

– Ты чё такое мелешь? Будешь дружком моим на свадьбе! С Анфискиной подружкой станешь отплясывать, у неё знаешь какая задница, м‑м‑м…

– Петруха. – Вздохнул я. – Ты ещё жениться не успел, а уже на чужие задницы заглядываешься.

– Не, ну а чё? Я то ещё не скреплён брачным обетом. так что имею право. – Парировал он расплывшись в дебильной улыбке.

– Справедливо. – Кивнул я. – Всё, топай. Отнеси Григорию монеты, и готовься к свадьбе. А мне пока нужно решить пару проблем.

– Агась. Тогда, я побёг. – Кивнул Петруха и выскочил из мастерской.

Я посидел немного наслаждаясь тишиной, потом завязал мешочек с золотом, спрятал его за пазуху и тоже пошел на выход. Запер дверь, вдохнул воздух пахнущий приближающейся зимой и пошел в сторону дома Фадея. Надо закрыть вопрос с долгом и я наконец то почувствую свободу.

Вот только не успел я пройти и сотни метров, как столкнулся с Микулой. Староста стоял у колодца, опираясь на свою палку, и буравил меня взглядом. За его спиной маячили двое круглолицых безвольных мужиков из деревенского совета.

– Что за люди приплывали? Почему с оружием? – процедил Микула.

– Торговые партнёры, – с презрением ответил я. – Раз уж вы перекрыли мне воздух, то пришлось искать место где дышится получше.

Микула скрипнул зубами. Желваки на его скулах заходили ходуном, а костяшки пальцев, сжимавших палку, побелели.

– Ты… Смотри у меня, – выдавил он сверкнув глазами. – Допрыгаешься.

Я выдержал его взгляд, даже не моргнув. В прежней жизни мне доводилось стоять перед комиссиями Госстройнадзора, перед которыми этот деревенский царёк казался бы стажёром из отдела кадров.

– Если больше вопросов нет, то я попрыгаю дальше, – обронил я и вприпрыжку отправился к Фадею.

Пока я скакал как кузнечик, спина чесалась от испепеляющего взгляда старосты, но я не обернулся. На стройке была поговорка: не оглядывайся на лай, если идёшь по своим делам.

Пройдя десяток метров я понял что за пазухой у меня ещё полным полно золота. Не хватало чтобы люди Фадея его у меня отняли. По этому решил свернуть к дому Древомира.

Войдя в дом я привычно обнаружил мастера лежащим на лавке в спальне.

– Ну? – коротко бросил он, едва я показался.

Я молча достал из‑за пазухи мешочки и выложил восемнадцать монет на грудь мастера.

Древомир посмотрел на меня и его борода чуть дрогнула, а ещё кончик носа порозовел, что у Древомира было единственным признаком сильного волнения.

– Восемьдесят пять золотых авансом за наши столы, – произнёс я, присаживаясь рядом. – Семнадцать отдал Петрухе, двенадцать отдал вам ранее и ещё восемнадцать сверху. Остальные пятьдесят я с вашего дозволения заберу себе. Не из наглости, а ради сохранения собственной шкуры. А то Фадей весьма скоро меня прикончит.

Древомир помолчал с полминуты, глядя на монеты, потом произнёс тихо, без обычной ворчливости:

– Ярый. Я тебя, конечно, гнобил почём зря. Ты бракодел каких поискать, пропойца и наглец. Точнее был таким. Но теперь… – Он помолчал и продолжил. Должен признать, что ты только что заработал больше, чем я за всю жизнь. Знаешь. Может, из тебя и выйдет толк. Если не загубишь себя раньше сроку.

– Не загублю. – Усмехнулся я. – Через месяц Кирьян вернётся и привезёт оставшуюся сумму за столы, а ещё ему потребуются новые. Так что нам с вами трудиться и трудиться. А ради этого мне нужно сохранить свою голову, а вам сердце подлатать. И то и то мы скоро сделаем. – Уверенно сказал я и встал с лавки.

Забрав оставшееся золото, я спрятал десяток монет под войлоком на печке, ведь Фадею не нужны пятьдесят золотых, так как у меня ещё десять дней до момента когда я должен отдать весь долг. А значит на пятьдесят пока не накапало. Накапало только на сорок.

Десятку пущу на новую одежду, так как эту я уже превратил в труху, а ещё… Ещё нужно вернуть долг Савелию. Я вздохнул и забрал пять золотых из‑под войлока, а потом пошел на выход. Настало время начать жизнь с чистого листа. Без долгов и петли на шее. Вот только вопрос, получится ли?

Глава 21

С собой я взял сорок пять золотых монеты. Долг Фадею убрал в один карман, а долг Савелию в другой. Заодно спрятал за голенище сапога трофейный нож и кастет. Мало ли как разговор обернётся. Савелий лютый мужик. Шчу, с Савелием проблем точно не будет, а вот с Фадеем вполне возможно.

Вздохнув я вышел из дома и направился прямиком к Фадею. Деревенские улочки были полупусты, лишь пара баб развешивала бельё на заборе да тощая собака лениво проследила за мной одним глазом, не утруждая себя лаем. Остальные жители судачили о вооруженных гостях которые довольно шустро покинули деревню. Теперь разговоров будет на год вперёд. Чёртовы сплетники.

Двор Фадея Зубастого встретил меня остервенелым лаем. Два пса за коваными воротами забились в истерику, бросаясь на воротины с такой яростью, что казалось, ещё немного, и они вырвутся на свободу.

Слюна летела хлопьями, жёлтые клыки показывались под забором и щёлкали в воздухе, а налитые кровью глаза следили за каждым моим движением. Добрые собачки, ласковые, хоть на выставку вези.

Я остановился у ворот и постучал кулаком в дубовую створку. Спустя минуту засов лязгнул и в щели возникла знакомая рожа безухого амбала, который совсем недавно конвоировал меня от дома Древомира. Он окинул меня тяжёлым оценивающим взглядом снизу вверх и скривился, как от зубной боли:

– Чего припёрся? Фадей тебя не звал.

– Зато я его зову, – ответил я ровным голосом, не отводя глаз. – Скажи хозяину, что Ярый пришёл отдать долг.

– Хозяин у собак, а у меня наниматель. – Буркнул безухий и захлопнул калитку.

За воротами послышались грузные шаги, а потом настала тишина на долгих пять минут. Я уже собирался плюнуть и идти домой, но калитка распахнулась впуская меня внутрь.

На резном крыльце стоял Фадей собственной персоной, заложив руки за спину и раскачиваясь с носков на пятки. На губах играла фирменная улыбка с ямочками, от которой у любого нормального человека инстинктивно сжимается кошелёк. Связка зубов на поясе тихонько покачивалась при каждом движении, побрякивая.