— Куда?! — крикнул Тарр.
— Смотреть, чем их подожгли!
Под сапогами хлюпнуло. У стены сарая на снегу темнела широкая полоса — густая, липкая, пахнущая не только смолой. Масло. И ещё что-то сладкое, травяное. Не просто ускоритель. Примесь, которая даёт огню прыгать быстрее и выше.
Марта подскочила следом, присела, сунула пальцы почти в снег, потом резко отдёрнула.
— Сволочи, — прошипела она. — На полынном спирту и смоляной пыли. Это не домик жечь. Это весь берег взять можно.
Из домика донёсся тяжёлый удар, кашель, и в следующую секунду Рейнар вылетел наружу, почти согнувшись под весом женщины на руках.
Не Илара.
Сначала Алина поняла это даже не по лицу — по телу. Слишком худое, слишком маленькое, слишком юное. Девчонка. Лет шестнадцати, не больше. Волосы сгоревшими прядями прилипли к вискам. Руки связаны спереди так туго, что верёвка врезалась в кожу. На щеке — ожог. Жива, но полубез сознания.
— Чёрт, — выдохнула Алина. — Это не она.
— Зато знает, где она, — отрезал Рейнар и опустил девушку на настил прямо перед Алиной. — Смотри.
Смотри.
Даже сейчас он не сказал “оставайся” или “отойди”.
Это кольнуло сильнее, чем должно было.
Алина уже была на коленях рядом с девушкой. Дымом та наглоталась, но не смертельно. Пульс слабый, частый. Ожог поверхностный. Главное — лёгкие и шок.
— Нож, — бросила она.
Тарр подал.
Она срезала верёвки. Кожа под ними была содрана почти до мяса.
— Эй, — тихо сказала Алина, удерживая девичье лицо в ладонях. — Слушай меня. Ты меня слышишь?
Ресницы дрогнули.
— Не… не надо обратно… — прошелестела девушка. — Я молчала…
Знакомо.
Слишком знакомо.
— Никто тебя обратно не сунет. Где Илара?
Девушка судорожно вдохнула дым.
— Ни… ниже… не здесь… баржа…
Алина резко подняла голову.
— Баржа?
Рейнар стоял рядом, в отсветах огня страшный до невозможности. Тёмный, задыхающийся от дыма, с золотом в глазах, которое уже начало проступать опаснее обычного.
— Повтори, — приказал он.
Девушка шарахнулась от одного звука его голоса. Алина тут же закрыла её собой, сама не заметив как.
— Тише, — сказала она уже Рейнару. — Она сейчас захлебнётся не от дыма, а от вас.
На одну короткую секунду он замер.
Потом сделал шаг назад.
Снова услышал.
Проклятье.
Девушка закашлялась, выгнулась от боли и выдохнула сквозь слёзы:
— Не в домике… приманка… её утром… на плоскую баржу… ниже камышей… если увидят мужчин — утопят…
Тарр грязно выругался.
Марта сплюнула в снег:
— Значит, пристань жгли нам под глаза. Чтобы мы радовались найденной жертве и не видели воду.
Рейнар резко повернул голову к реке. Чёрная поверхность казалась пустой. Слишком пустой. Но ниже по течению уже дрожал едва заметный огонёк, будто кто-то очень старался прятать свет под бортом.
— Тарр! Двое со мной на воду! Остальные — берегом!
И вот тут произошло то, что Алина поняла на полшага раньше всех.
Домик горел слишком быстро.
Слишком высоко.
Слишком ярко.
Не как место, которое поджигают только ради убийства пленницы.
Как маяк.
Дым уже валил вверх густым чёрным столбом.
Видно из Бранного.
Из старой часовни.
Из аптеки.
И если весь их ударный костяк сейчас рванёт за баржей…
— Нет! — выкрикнула она так резко, что даже Тарр остановился. — Это не одна ловушка!
Рейнар обернулся.
Огонь полоснул по его лицу красным.
— Что?
— Они выманили нас сюда и подняли дым так, чтобы его было видно из поместья! — Алина вскочила. — Аптека. Часовня. Там дети, Нора, записи, травы, всё, что мы подняли! Если они пошли ва-банк, они бьют по двум точкам сразу!
На миг все застыло.
И этого мига хватило, чтобы вдалеке, со стороны Бранного, небо дрогнуло вторым отсветом.
Совсем слабым.
Но не лунным.
Не отражением.
Огнём.
У Алины внутри всё оборвалось.
— Нет… — выдохнула она.
Марта повернула голову и побледнела даже под своей старой, ветром дублёной кожей.
— Пошли, сволочи, — прошептала она. — Пошли по самому сердцу.
Рейнар смотрел секунду.
Две.
Перед ним стояли два пожара. Живая нитка к Иларе на воде. И Бранное за спиной, где за один день Алина построила то, что уже держало людей лучше страха.
Выбирать должен был он.
Но выбрала она.
— Тарр, баржа — на тебя, — сказала Алина резко. — Возьми людей и бери её по воде. Не показывайте форму, режьте путь ниже камышей. Если увидят военных — утопят заложницу. Ты это уже знаешь.
Капитан не двинулся.
Посмотрел на Рейнара.
Тот ещё мгновение молчал. Потом коротко кивнул:
— Делай.
Тарр сорвался сразу. Двое за ним. Один из их людей уже отвязывал старую рыбацкую лодку, скрытую в камышах.
Алина повернулась к Рейнару.
— Мы назад.
Он даже не спорил.
Вот что было страшнее всего.
Они гнали лошадей по береговой тропе так, что в груди резало холодным воздухом. Девчонку со сруба Марта усадила перед собой и всю дорогу держала рукой за грудь, чтобы не захлебнулась кашлем. Небо со стороны Бранного уже светлело багровым.
Не весь дом.
Пока ещё нет.
Но огонь набирал.
С каждым поворотом тропы отсвет становился выше, ярче. И к тому времени, как ворота поместья вынырнули из темноты, уже не было никаких сомнений.
Горела старая часовня.
Точнее — пристройка и навес у аптеки сперва, а от них пламя уже переползало на деревянные части самой часовни. Крыша ещё держалась, но огонь жадно облизывал край. Во дворе метались люди. Кто-то таскал вёдра. Кто-то кричал. Кто-то вытаскивал ящики. Кто-то, наоборот, застыл столбом и только таращился.
Самое страшное было не это.
Самое страшное — детский плач.
Много.
Сразу.
Алина спрыгнула на землю раньше, чем лошадь полностью остановилась.
— Вода цепью! — заорала она так, что сорвала горло. — Бочки сюда! Дара, кто внутри?!
Дара выскочила из дыма, чёрная от копоти, с мокрой юбкой и таким лицом, что сразу стало ясно: она ещё не проиграла.
— Двое детей уже вытащили! — крикнула она. — Марушка внутри за третьим! Мира таскает книги, дура, я её прибью!
Книги.
Записи.
Травы.
Полотно.
Лекарства.
Не только вещи. Память того, что она строила.
Проклятье.
— Нора? — резко спросила Алина.
— В доме! Жива!
Хорошо.
Хотя бы так.
С крыши часовни с треском рухнула горящая доска. Люди шарахнулись.
Рейнар уже был рядом. Без плаща, без колебаний. В темноте и огне он выглядел как сама кара, если бы та решила прийти в человеческом теле.
— Назад от стены! — рявкнул он так, что двор разом подчинился. — Мужиков к колодцу! Остальные — выносить всё, что не горит! Двое на крышу с мокрыми холстами! Живо!
И они пошли.
Потому что его голосом не спорят.
Но не только им.
Алина уже влетела в аптеку через боковую дверь пристройки, где дыма было меньше.
Жар ударил в лицо сразу. Под ногами скрипнуло что-то стеклянное. На столе у стены уже тлели полотна. Под потолком вился едкий чёрный дым от трав и масел.
— Мира! — крикнула она.
— Здесь! — отозвалось изнутри.
Алина рванула на голос и увидела её у шкафа с книгами. Девчонка, кашляя и плача одновременно, пыталась стащить вниз тяжёлый ящик с записями, а рядом на полу сидел мальчик лет семи, оглушённый, с обгоревшей бровью и оцарапанной щекой.
— Ты с ума сошла?! — заорала Алина, подхватывая ребёнка. — Я сказала книги, а не сдохнуть под ними!
— Там… там счета… лекарства… — захлебнулась Мира.
— Будут новые! А ты у меня одна!
Фраза вырвалась сама.
Слишком быстро. Слишком по-настоящему.
Мира моргнула на неё огромными глазами — и в этот миг снаружи что-то грохнуло так, что стены дрогнули.
Входной навес обрушился.
Огонь сразу пошёл ярче.
Ребёнок в руках у Алины взвыл.
