— Долго думали?
— Месяц.
— И что решили?
— Что если вы остались не как Ливия и не как тень моей жены, дом должен знать ваше имя.
— А если бы я отказалась?
— Принял бы.
— Но расстроились бы.
— Да.
Она улыбнулась.
— Честно.
— Учусь.
Снег падал между ними мягкими белыми искрами.
Эйран достал из внутреннего кармана небольшой предмет. Не кольцо. Марина сразу это заметила и оценила.
Это был ключ.
Новый.
Черненое серебро, золотая тонкая линия по краю, головка в виде открытой дуги и крыла.
— Что это?
— Ключ от главных покоев Дрейкхолда. Не моих. Наших, если вы когда-нибудь захотите туда перейти. Он открывает обе двери — внутреннюю и внешнюю. И закрывает их тоже. С любой стороны.
Марина взяла ключ.
Он лежал на ладони прохладно, без магического жара, без требования крови.
Просто ключ.
— Вы очень осторожны.
— Боюсь ошибиться.
— Бойтесь.
— Вы уже говорили.
— Значит, мысль важная.
Он кивнул.
— Я не прошу перейти сейчас.
— Знаю.
— И не прошу ответить на то, чего вы еще не можете дать.
— Тоже знаю.
— Но хочу, чтобы у вас был ключ. Не как приглашение в мою жизнь. Как доказательство, что дверь открывается в обе стороны.
Марина смотрела на ключ долго.
Потом сжала пальцы.
— Хороший подарок.
Эйран тихо выдохнул.
— Это почти похвала.
— Не привыкайте.
— Поздно.
Она повернулась к нему.
— Эйран.
— Да?
— Я еще не простила.
— Знаю.
— Но уже не хочу уходить.
Он замер.
Снег ложился на его темные волосы, на плечи, на ресницы. Великий дракон Севера, который теперь боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть простые слова.
— Это достаточно? — спросила она.
Голос у него стал тише.
— Это больше, чем я надеялся.
Марина посмотрела на море.
— Когда-нибудь я, возможно, смогу сказать больше.
— Я подожду.
— Не как мученик.
— Нет.
— И не как человек, который считает ожидание платой.
— Нет.
— Просто живите так, чтобы мне хотелось остаться завтра.
Эйран долго смотрел на нее.
Потом сказал:
— Это самая трудная клятва из всех.
— Зато честная.
— Да.
Он не взял ее руку.
Ждал.
Марина сама протянула пальцы.
Он взял осторожно, но уже без прежнего страха.
Внизу, глубоко под замком, Сердце рода ударило ровно.
Один раз.
Другой.
Третий.
И в этом стуке больше не было цепей.
На следующее утро Дрейкхолд проснулся под снегом.
Белые крыши, черные стены, дым из труб, крики стражников на дворе, звон ведер у кухни, смех пажей, которых Гарт тут же приструнил. В Комнате Ливии уже горели лампы. Мира спорила с Орденом о том, куда поставить новый шкаф для женских писем. Кай уехал к часовне Лиары с синими зимними цветами. Ровена принимала ключниц вместе с Мариной, а не вместо нее.
Эйран вошел после стука.
— Можно?
Марина подняла глаза от внутренней книги дома.
— Можно.
Он остановился у стола.
— Северные роды прислали новые письма.
— Опять требуют объяснений?
— Теперь еще и приглашения. Хотят увидеть хозяйку Дрейкхолда.
— Скажите, хозяйка занята. Она учится понимать ваши ужасные счета.
— Счета ужасные?
— Чудовищные.
— Краст был плохим управляющим.
— Краст был вором с почерком. Это разные преступления.
Эйран почти улыбнулся.
— Значит, северные роды подождут?
Марина закрыла книгу.
— Нет. Мы ответим. Не поедем к ним с оправданиями. Пригласим сюда весной. Пусть видят дом, который не рухнул от правды.
— Смелое решение.
— Вы против?
— Нет. Я учусь не быть против до того, как услышу доводы.
— Хороший дракон.
Он замер.
Марина тоже.
Фраза вышла сама.
Теплая.
Почти домашняя.
Мира за соседним столом очень старательно уткнулась в бумаги.
Орден сделал вид, что ничего не слышал, но перо у него застыло.
Эйран посмотрел на Марину.
— Почти похвала?
Она взяла новое письмо и протянула ему.
— Работайте, милорд. Похвалы надо заслуживать ежедневно.
Он принял письмо.
И улыбнулся.
Не торжественно, не победно, не как мужчина, которому все простили.
