Памир. Дилогия (СИ) - Шаман Иван

Не знаю почему, но у меня давно появилось странное чувство: будто время от времени за мной кто‑то присматривает. И такой шаг наверняка сочтут поражением. Со всеми вытекающими последствиями.

Впрочем, во всей этой схеме был один нюанс, даже нюансище: права и обязанности могут распространяться лишь на гражданина государства, а у меня формально даже паспорта нет. Те документы, которые подготовил Святодубов, вряд ли выдержат тщательную проверку, а значит, меня могут попросить принести присягу, и так по кругу.

Оставалась надежда лишь на неискоренимое разгильдяйство и споры внутри различных ветвей власти. Вряд ли те, кто будет тестировать экзаменуемых, станут искать ошибку в паспорте. А чиновники, обязанные проверять документы, скорее всего, побояться лезть в дела великих магов.

– А как вообще будут проходить экзамены? – спросил я, внезапно осознав, что эта область для меня совершенно неизведанная.

– Что? – кажется, на каменном лице грандмастера мелькнуло выражение крайнего удивления.

– Письменная часть? Практическая? Что там будет? – задал я уточняющий вопрос. – С созданием заклятий у меня всё в полном порядке. А вот что делать с теорией – понятия не имею, мы её вообще не разбирали. Я даже не отвечу, какого цвета учебник, не говоря уже о фамилии автора.

– Боевые маги, – односложно пояснил Илья, будто всё остальное и так должно быть понятно.

– В прошлую нашу встречу вы как‑то живее были, – хмыкнул я.

– Боевая форма. Сродство, – произнёс грандмастр, словно каждое слово давалось ему с огромным трудом. А может, так оно и было, но за собой я не замечал никаких похожих проблем с физиологией или психикой. Я, конечно, не раз шутил про гранитный камешек в груди, но по факту был вполне обычным человеком.

Может, это вторичное сродство с водой на меня так влияло? Оставляло лазейки, чтобы окончательно себя не потерять. А может, причина была вовсе не в этом, а в тех снах, что приходили ко мне каждую ночь.

Чаще всего я выбрасывал их из головы, хотя при пробуждении помнил весьма отчётливо. Просто не до того было, чтобы ещё и на снах зацикливаться. Да и заканчивались они всегда одинаково – смертью. Причём в последнее время я начал ясно, даже во сне, понимать, что это не моя смерть.

Только никак не мог понять: дар это или проклятье. С одной стороны, через эти кошмары я продолжал получать опыт экстремальных ситуаций. И почти в каждой из них смог бы выжить, примени я сегодняшние навыки и знания.

– Послушайте, милейший, давайте хотя бы откроем форточку? – услышал я обращение огненного грандмастера к Илье. Но ответ того был всё так же односложен.

– Нет, – даже не повернувшись в сторону щёголя, сказал богатырь.

– Послушай, я ведь не для себя прошу, для наших прекрасных дам. Им здесь душно донельзя. Посмотри, как она извелась, – сказал он, демонстративно указав ладонью на главу башни воздуха, которой и в самом деле было нехорошо. Если ещё пять минут назад она сияла и порхала, то теперь лежала на полу, положив под голову камзол кого‑то из синих.

– Нет, – был ему ответ.

– Если ты боишься, что мы и в самом деле предатели и попытаемся сбежать или передать сообщение, – в этом нет никакой нужды. Мы на глубине больше сорока метров, попробуем выйти – и нас просто расплющит. Это не имеет никакого…

– Нет, – прогрохотал богатырь, но в этот раз чуть развернул мысль: – Магистр сказал, мы сделаем.

– Но ей же невыносимо…

– Простите, грандмастер, но разве она не самая свободная среди всех нас? – решил я хоть немного узнать о магии воздуха. – Если бы она в самом деле захотела, разве не могла бы создать иллюзию открытого пространства?

– А вы, собственно, кто? – свысока посмотрел на меня магистр, а затем хмыкнул. – Ах да, тот барчук, что утверждает, будто «почти» победил Рустама Асулеймани. Единого с пламенем! Ха, так я и поверил в эти байки!

– И всё же он бежал, бросив своих людей.

– Значит, таков был его план, вот и всё, – отмахнулся от меня, как от надоедливой мошки, глава башни огня. – Империи неоднородны: у многих свои собственные интересы, а большая часть провинций, дай им волю, предала бы центр. Не вам рассказывать мне замыслы одного из тысяч сынов Сулеймана.

– А вам, значит, его мысли ведомы? – хмыкнул я.

– Первый и последний раз прощу этот намёк на предательство. Последний, – строго посмотрел на меня грандмастер и вернулся к Илье. – Так что, любезный?

– Он всё сказал, – кивнул в мою сторону Земляной и вернулся к созерцанию гранитной стены.

– Но послушайте… – продолжил огневик, но мне стало совершенно не до того, чтобы вникать в эту явно бесполезную пикировку. Чуть сдвинувшись во время разговора, я почувствовал, как от грандмастера исходят волны силы, идут по полу и уходят в стену, а затем и куда‑то глубже в фундамент.

От попытки отслеживать у меня даже голова закружилась – я никогда не заходил так далеко. Но я не сдался, тем более что рядом, словно потоком, струилась воля Ильи. Ухватившись за неё, я проникла всё дальше, через крепчайшую породу, что была основанием Китежа, к речному дну и…

– Ох, ё… – тяжело дыша, я прислонился к стене. Вот уж в самом деле наблюдать за работой грандмастера! А я тут кичусь своей силой и умением создавать каменную форму… Придя в себя, я сделал ещё одну попытку, сломавшись на паре сотен метров. Затем ещё и ещё – пробовал отдаляться от путеводного потока, создавать свой собственный, пока наконец не сумел через спрессованные камни пройти чуть дальше по дну, потянуться к городу на берегу… но это было выше моих сегодняшних сил.

Я так сосредоточился, что совершенно перестал следить за временем, да и в замкнутом пространстве это было проблематично. Ни солнца, ни луны.

– Эм… – только успел подумать я, распахнув глаза, как понял, что лежу под открытым небом, а сверху светится усыпанный кратерами, но отчётливо различимый диск. Вот какое‑то облако набежало на луну, и она скрылась, рассеивая свет. Я даже поверил, на секунду, но тут же чувство камня под ногами подсказало: мы по‑прежнему в башне земли.

– Потрясающая иллюзия, – восхищённо пробормотал я.

– Спасибо, – прошептал мне на ушко порыв ветра. Вздрогнув от неожиданности, я резко оглянулся, но никого не увидел. Попытался почувствовать через давление на пол и единство со стихией и с удивлением понял, что у меня получается. Я чувствовал всех в зале: кто сидел, лежал или бродил.

Илья по‑прежнему наблюдал за чем‑то, что происходило во многих километрах от нас, а вот те, кого явно собрали как подозреваемых в предательстве, неожиданно спокойно себя вели, хоть и старались держаться как можно дальше друг от друга. Они занимались обсуждениями, смеялись, проводили какие‑то опыты. Даже по главе башни огня не было видно, чтобы он нервничал или особенно переживал. Он обсуждал что‑то со своими заместителями, жарко жестикулируя.

То есть я их видел и чувствовал. Но в то же время всё остальное изменилось до неузнаваемости. Не было больше вокруг нас стен, для кого‑то давящих, а для меня – надёжных и успокаивающих. Красиво и безумно опасно.

Ведь если нельзя доверять своим глазам и ушам, то легко сойти с ума или пропустить самую очевидную атаку. Враги будут стоять в двух шагах, нет, в шаге, а ты их не заметишь. Это, пожалуй, куда весомее любого боевого заклятья, а ведь Ядвина даже не магистр – грандмастер своей школы, единая с воздухом.

Стало так неуютно, что я активировал каменную кожу. И это словно послужило сигналом. Воздух вокруг мгновенно разрядился, давление упало так, что я едва не выплюнул собственные лёгкие. К счастью, любая потеря концентрации – и я почти статуя, а в боевой форме мне дышать не нужно.

Тут же в зале вспыхнуло и угасло, задохнувшись, пламя. Жиль Рене едва успел окутать себя и заместителей водяным куполом. А вот огневикам не повезло, они слишком расслабились и сейчас валялись на полу, корчась в муках.

Я видел их лишь мгновение, а в следующее – мир вокруг погрузился в абсолютную тьму. Невозможно было различить не только вытянутую руку, даже кончик собственного носа. Даже на дне Волги пробивался какой‑то свет, здесь же – нет. Ни света, ни звука, ни воздуха для дыхания.