Хранитель Замка. Дилогия (СИ) - Молотов Виктор

— А что вы решили? — спросил Генрих Карлович.

— Пока что решил открыть этот конверт. А дальше посмотрим.

Призраки встали у меня за спиной, все четверо полукругом. Я затылком чувствовал, как они заглядывают через плечо. Краев остался у двери. Альбина села на край стола, чтобы видеть лист.

Я сломал печать.

Внутри лежало три листа. Первый был казённый: шапка и подписи. Второй шёл таблицей. Третий содержал заключение.

— Можно я? — Альбина протянула руку.

— Читаю я. Ты записываешь.

— Копию для архива, — тут же попросил Генрих Карлович. — Заключение лаборатории по делу такой важности должно храниться в двух экземплярах!

— Будет копия. После того, как я пойму, что в ней.

Я начал со второго.

Согласно проведённому исследованию, из пятнадцати представленных образцов признаки магического воздействия обнаружены в трёх. Образцы под номерами четыре, девять и двенадцать. Остальные признаны обычным чаем без активных компонентов.

— В трёх! — ахнула Эльза за моей спиной. — Виктор, это неужто Льва так много травили? Разные яды, в разное время?

— Сомневаюсь, — сказал я и продолжил читать.

Причина была простая. Тот, кто хочет отравить хозяина, не хранит у него в кладовой три мешочка с уликами. Он приносит один и уносит его с собой.

Образец четыре. Состав: сбор трав целительского назначения, происхождение: целительская лавка, категория: общеукрепляющее. Активность на момент исследования: снижена до следовых значений. Эффект: отсутствует.

— Общеукрепляющее, — повторил я вслух. — Купленное в лавке. Выдохлось.

— То есть его просто пили? — Альбина наклонилась к листу. — Как витамины?

— Как витамины, да.

Образец девять. Тот же источник, целительская лавка. Назначение: улучшение пищеварения. Активность: снижена. Эффект: остаточный, незначительный.

— Это что значит? — Конрад недоумевал вслух, и наплечники его качнулись над моей головой. — Хозяин пил траву для живота?

— Хозяину было за восемьдесят. Живот в этом возрасте требует уважения, — ответила Эльза.

— Для живота я ему сам покупал, — негромко сказал Краев. — В лавке у моста, каждый месяц. Он ворчал, что горькая, но пил.

Я обернулся. Старик стоял у двери, и лицо его было ровным, только пальцы перебирали ключи на связке, бородку за бородкой.

Затем краем глаза я заметил движение у тумбочки.

Каспар стоял возле неё, и руки его тянулись к статуэтке. Небольшая мраморная, в ладонь высотой: сидящий кот, стёртый до матовости на макушке, там, где его гладили пальцы.

— Каспар, — сказал я, не поворачивая головы. — Здесь ничего трогать нельзя.

Руки его замерли в воздухе.

— Прошу прощения. — Хаусмайстер убрал их за спину и посмотрел в пол. — Ничего не могу с собой поделать.

— А придётся, — хмыкнул я. — Если хочешь остаться в этом замке.

— Подождите. — Каспар поднял глаза. — А разве есть вариант не оставаться?

— Конечно. Всегда есть вариант уйти на тот свет.

Я повернулся к двери, где стоял Краев.

— Верно, Семён Игнатьевич? Экзорциста я могу вызвать в любое время, — уточнил я.

Старик кивнул, и по кивку было видно: телефон такого человека у него имеется.

Вся призрачная команда за моей спиной поморщилась.

— Виктор, — Эльза сказала это очень ровно, — я надеюсь, что это была шутка.

— Это была оговорка условий. Шутки у меня получаются хуже.

— Что же там в третьем? — с энтузиазмом спросила Альбина, возвращая всех к листу.

Образец двенадцать. Источник: целительская лавка. Назначение: улучшение сна. Активность: сохранена. Эффект: выраженный, соответствует заявленному.

— Тоже целительский сбор, — вздохнул я, не скрывая разочарования. — Для улучшения сна. А вот он, кстати, работает до сих пор. Заварить кому-нибудь?

Призраки мою шутку не оценили и молчали.

Впрочем, я не обиделся. Шутить я не умел ещё в прошлой жизни, а нынешняя к этому навыку ничего не добавила. Бригада на Тельмана ржала над моими остротами исключительно из уважения к должности.

— Для сна он последний год пил каждый вечер, — сказал Краев в тишине. — Спал плохо.

Я перевернул третий лист.

Заключение было коротким. Веществ, влияющих на сознание, волю или память, ни в одном из образцов не обнаружено. Признаков алхимического вмешательства не обнаружено. Все три активных состава относятся к категории свободной продажи и опасности не представляют.

Я прочитал это дважды. Версия с чаем рассыпалась. Причём красиво: нотариус заваривал спиной к хозяину, хозяин после первой чашки соглашался на западную башню без единого вопроса, и всё это теперь не стоило ничего.

— Это что же получается? — Краев отошёл от двери и присел напротив меня.

Там стоял табурет, который шатался. Старик покачался на нём, нашёл устойчивое положение и продолжил.

— Нотариус подарил обычный чай, — пожал я плечами.

— Или из него уже всё выветрилось, — сказала Альбина. — Такой вариант тоже возможен. Всё-таки много времени прошло.

— Возможен, — согласился я. — Только если бы в мешочке лежало что-то посерьёзнее трав для сна, оно бы держалось не хуже.

— Не факт, — Альбина подняла палец. — Я про эти зачаровывающие добавки всё прочитала.

Она развернула телефон экраном ко мне, где была статья, испещрённая закладками.

— Во-первых, они считаются незаконными. Все. Без исключений.

— Ну ещё бы, — хмыкнул Генрих Карлович. — После того, как их подмешивали дамам и творили всякие непотребства. А дама потом считала, что была согласна. Конечно, их отменили.

— Надеюсь, вы так не баловались, — строго спросила Эльза.

— Нет. Наоборот. — Полицмейстер огладил бакенбарды. — Я открыл некоторым бедняжкам правду. И от этого умер сам.

В кабинете стало тихо.

— Подождите. — Я поднял взгляд на полицмейстера. — Вы говорили, что умерли от алкоголя.

— Да. — Генрих Карлович смотрел прямо перед собой. — До сих пор не знаю, что мне туда подмешали.

Он сказал это ровно и вернулся к созерцанию книжного шкафа.

— Генрих, — чашка в руке Эльзы замерла на полпути к губам. — Двести лет вы говорили «от вина».

— От вина я и умер, сударыня. Я не уточнял, что было в вине.

Конрад у окна медленно повернул голову.

— Кто подлил? — спросил он так, что в кабинете стало холоднее на градус.

— Если бы я знал, друг мой, я бы не стоял здесь. Я бы стоял у него над кроватью. Каждую ночь.

Альбина уже фотографировала листы на телефон, по одному, ровно и без бликов.

Потом я убрал конверт в стол, в верхний ящик, где Лев держал свои бумаги. Ящик заело на половине, и я не стал его дожимать.

— Есть ли ещё какие-то варианты, как нотариус мог повлиять на волю Льва? — спросил я.

Призраки переглянулись.

— Мы рассмотрели только вариант алхимии, — сказал Генрих Карлович. — Но есть же ещё всякие артефакты.

— Такие были и в моё время, — согласилась Эльза. — Их даже доставать не нужно. Лежит в кармане, в перстне, в набалдашнике трости. Так что мы бы и не заметили подвоха.

— Как это выглядит? — спросил я. — На что смотреть, если такая вещь при человеке?

— Ни на что, — Эльза повела чашкой. — В том и смысл. Камень в перстне, костяная накладка на трости, монета в жилетном кармане. Мастер настраивает вещь, потом владелец подходит к жертве и говорит с ней. Просто говорит. А жертва потом делает, что сказано.

— В моё время такое били по голове, — заметил Конрад. — Проще и честнее.

— В ваше время всё было проще, — согласилась графиня. — Кроме гигиены.

— Они законные?

— Конечно, нет. Но настроить заранее нужного человека на нужные реакции такая вещь может. И вот, пожалуйста: сидит дама, кивает, а потом не помнит, чему кивала.

— Звучит как мошенническая схема, — понял я.

— Так и есть, — кивнула Альбина. — Этим до сих пор пользуются мошенники. Ментально воздействуют на старушек, чтобы те продавали квартиры, а потом переводили им деньги.

— Почему именно старушки? — спросил я, а сам вспомнил, что и в моём мире была похожая схема. Только там хватало психологического внушения и уверенного голоса в трубке. Здесь, видимо, инструмент был жёстче.