Хранитель Замка. Дилогия (СИ) - Молотов Виктор

— Страницы не слюнявить, уголки не загибать, — напомнил он, пока я расписывался.

— Мне нужно всё, где может упоминаться Офелия.

— Для чего? Про неё никто никогда не спрашивал.

— Для Каспара.

— Вор просит за даму, — хмыкнул полицмейстер. — Такого дела у меня ещё не было.

Он помолчал, пригладив бакенбарды.

— Когда я здесь появился, она уже ходила по кругу. И ни с кем не разговаривала. Думаю, стоит искать в родовых книгах. Я помогу.

Мы искали весь вечер. Сначала перебрали списки обитателей за три века, потом добрались до хозяйственных книг: кто что покупал и кому платил. Генрих Карлович показывал, где что стоит, и помнил корешки лучше любого каталога.

Списки заполняли разные люди: одни — ровным писарским почерком, другие — корявыми столбцами, где вместо фамилий стояли одни должности.

Её имя не значилось нигде. К полуночи очередь дошла до старой хроники.

Я дважды прочёл запись о перекладке кровли: двенадцать листов свинца и мастер из города с неразборчивой фамилией. Сразу под ней мелким почерком было записано: Офелия погибла накануне своей свадьбы. Ниже шёл счёт за овёс.

Этим упоминания о ней и ограничивались.

Полицмейстер прочёл строку через моё плечо и ничего не сказал. Я сфотографировал страницу на телефон и вернул книгу на полку.

Невеста в такую ночь могла искать что угодно: от кольца до жениха. Задача проще не становилась.

Экзорцист опоздал на полчаса.

Мы с Краевым и Альбиной стояли у ворот замка и ждали. Солнце висело над лесом уже низко, и каждая лишняя минута съедала закат, на который вчера и договаривались.

— Он всегда опаздывает, — сказал Краев, в третий раз посмотрев на часы.

— А он точно приедет? — Альбина привстала на цыпочки, высматривая дорогу.

— Приедет, никуда не денется, — старик поправил рукав у часов.

Конрад тем временем продолжал попытки взять крепость. С каждым разом у рыцаря выходило всё топорнее.

— Барышня сегодня крепко стоит на ногах, — сообщил он. — Такую никакой таран с места не сдвинет.

— Спасибо! — Альбина притопнула. — Кроссовки новые, с ортопедической стелькой.

Конрад помолчал и сменил направление атаки.

— И зубы у барышни ровные. В мои времена за такие зубы коня бы отдали, не торгуясь.

— Брекеты, — охотно кивнула она. — Два года носила!

— А плечи! — не сдавался рыцарь. — На такие плечи хоть сейчас кольчугу.

— Плавание, три раза в неделю. Правда, потом я на работу устроилась, пришлось прекратить…

Она смотрела при этом на рыцаря совершенно честными глазами. Краев на это только крякнул.

Либо Альбина была совсем наивной, либо притворялась. Я надеялся на второе.

Вскоре у проезда остановилась старенькая машина, и Конрад, оборвав комплимент на полуслове, ушёл в стену у ворот.

— Куда это он? — удивилась Альбина.

— Сама посуди, куда призрак сбегает от экзорциста? — спросил я, и Альбина захлопала глазами. — На пост.

Подвеска машины заметно просела: багажник был набит под завязку. Из-за руля выбрался лысый мужичок в балахоне. Он добродушно улыбался всем сразу, а Краева заметил ещё издали и пошёл к нему, раскинув руки.

— Семён!

Они чуть ли не обнялись: старик в последний момент поймал его ладонь и долго её тряс.

— Постарел, — радостно сообщил экзорцист, разглядывая его. — А я вот облысел окончательно. Кстати… Дорогу у вас развезло.

— Велимир Саввич Навроцкий, — представил его Краев. — А это Виктор Александрович, новый владелец замка.

— Поздравляю! — Экзорцист от души пожал мне руку. — Дом у вас хороший. Шумный.

— Стройка, — пояснил я.

— И она тоже, — легко согласился он.

— А это Альбина, моя помощница.

— Очень приятно, очень! — Он поклонился ей с той же улыбкой и снова обернулся к замку. — Много у вас постояльцев?

— Хватает, — сказал я.

— Это хорошо. Пустые дома скучные. В такие меня не зовут.

— А балахон вам носить по профессии обязательно? — не удержалась Альбина.

— Нет, — рассмеялся Велимир Саввич. — Но в нём удобно, и клиенты сразу понимают, кто приехал. — Он повернулся ко мне. — Семён, кстати, говорил, плату вы нашли сами?

— Нашёл.

— Вот и славно. Не люблю сам выбирать.

Велимир Саввич достал из багажника потёртую сумку, и в ней звякнуло стекло. Выпрямляясь, он скользнул взглядом по стене у ворот, куда ушёл Конрад, и улыбнулся ей тоже.

В этом и был парадокс: тот, кто зарабатывает изгнанием всякого рода сущностей, оказался открытым и приветливым. Мне не хотелось спешить с доверием.

В прошлой жизни я уже встречал таких людей: от них не ждёшь подвоха, но он всегда где-то есть. Один такой, заказчик из-под Зеленоградска, обнимал меня на каждой планёрке, а за последний этап так и не заплатил.

— Ну что ж, рассказывайте, — Велимир Саввич сложил пальцы на животе.

— У нас есть предположение, что мой дед умер не своей смертью, — сказал я. — Я хочу спросить об этом у него напрямую.

Слова «мой дед» уже давались мне без запинки.

— Давно он ушёл? — спросил гость.

— Год назад, — ответил за меня Краев. — В больнице. Но похоронен на семейном кладбище, за замком.

— Хм… Сложно, но возможно, — кивнул экзорцист. — И вы знаете, что это можно будет сделать только один раз?

— Знаю. Но почему один? — мне было интересно.

— Потому что, когда душа уходит, остаётся всего одна связующая нить с нашим миром. Она разрушается в тот момент, когда я совершаю призыв.

Значит, спрашивать придётся с первого раза.

— А это не повлияет как-то на душу? — забеспокоилась Альбина.

— Нет, милочка.

У помощницы дёрнулся уголок рта.

— Эта нить сама истончается и растворяется, — продолжил Велимир Саввич. — Обычно на это нужно лет пять-семь. Мой ритуал просто ускоряет процесс. Можно сказать, что благодаря ему душа быстрее обретёт покой.

— А для живых это безопасно? — уточнил я.

— Живым ничего не будет, — улыбнулся он. — Обычно…

— Хорошо. Что для этого нужно?

Мы как раз вошли в замок, и шум стройки заглушил мой голос. Студенты чинили одну башню, Степаныч с бригадой другую. Дворцовые с сегодняшнего дня взялись за главный зал, и перфоратор оттуда забивал всё остальное.

Экзорцист не успел ответить: к нам подошёл Степаныч.

— Минуточку, прошу прощения, — сказал я гостю.

— Только не говори, что опять что-то пропало, — вздохнул я, повернувшись к бригадиру.

— Пропал. Опять мой журнал. Больше ничего.

— А мои штаны! — донёсся сзади голос Мишки.

— Цыц, — не оборачиваясь, сказал Степаныч.

Экзорцист за моей спиной добродушно хохотнул.

— Ну, они были в таком состоянии, — добавил Степаныч тише, — что я считаю эту потерю незначительной.

— Миш, хочешь, я поищу? — предложила Альбина нарочито громко.

— Н-не надо! — Мишка залился краской до самой каски.

— Хорошо, я верну журнал, — сказал я бригадиру. — Через несколько часов, если это не критично.

— Некритично. Наоборот, я хотел похвалить, что разобрались. Всего одна пропажа — это прогресс!

Говоря это, Степаныч смотрел мимо меня, на гостя.

За сутки пропали журнал и штаны, а раньше вещи исчезали пачками. Для Каспара это был рекорд воздержания, хотя он и обещал мне «ни иголки». Куда первым делом идти за журналом, я догадывался: старую кладовую хаусмайстера никто не отменял.

Я кивнул, и бригадир ушёл. Про журнал он мог сказать и после, а подошёл сейчас, потому что ему было интересно, кто это тут такой в балахоне.

Вот любопытный жук.

— Журнал, надо думать, тоже работа кого-то из ваших постояльцев? — невинно поинтересовался Велимир Саввич.

— Разберёмся, — отмахнулся я.

— Ритуал нужно проводить в месте, которое было дороже всего покойному, — объяснил он, когда перфоратор в зале на минуту смолк.

— Кабинет, — не раздумывая ответил Краев.

Мы пошли туда. Старик сразу сел на свой табурет у стены и сложил руки на коленях.