Хранитель Замка. Дилогия (СИ) - Молотов Виктор

Она будто искала кого-то мелкого. Только детей у неё не было, это Тихон знал точно. Начальник полвечера просидел в библиотеке, а наутро пересказывал помощнице за завтраком, пока кот работал над миской: Офелия погибла накануне свадьбы. Будущий муж её тоже карликовостью не обладал.

— Как же она прекрасна, — раздалось позади.

Тихон фыркнул и в который раз пожалел, что вслух умеет только мяукать. Высказать этому Каспару хотелось многое.

Хаусмайстер торчал у этой стены каждый вечер, пялился и ни разу не сделал ничего полезного. Бесил он кота неимоверно, особенно после трёх попыток утащить мраморную статуэтку с хозяйской тумбочки.

— Вот бы она так же посмотрела на меня, — продолжил Каспар. — Таким же взглядом.

Тихон снова фыркнул и еще вдобавок мявкнул погромче.

Призрак на него внимания не обратил. Он следил только за стеной, откуда должна была снова выйти Офелия.

Он уставился на ту же стену ещё раз и задумался. Когда ему надо было показать мышь за шкафом Альбине, Тихон садился напротив и смотрел в одну точку. Если человек не понимает, кот обходит шкаф кругом и садится снова, пока до того не дойдёт.

«А что, если она хочет что-то показать?»

Логика выходила странная, кошачья. Но заняться Тихону всё равно было нечем, и он решил проверить.

К следующему кругу он был уже на ногах. Едва Офелия ушла в стену, кот рванул к ближайшей двери, проскочил пустую спальню и вылетел в соседний переход.

Он успел: Офелия как раз выходила из кладки и, не сбавляя шага, двигалась дальше.

Ей стены помехой не были. Тихону приходилось огибать их по дверям и проёмам, и за круг он набегал втрое больше неё.

На втором круге кот перестал следить за Офелией и занялся стенами. Где бы она ни шла, по коридору или через комнаты, по правую руку от неё всегда оказывалась одна и та же глухая стена, толстая и без единой двери.

Офелия ходила вокруг неё триста лет подряд.

Что внутри, Тихон посмотреть не мог. Он был материальный, и камень для него оставался непроходимым, сколько ни щупай его усами.

Зато стены не держали кое-кого другого.

Кот вернулся в коридор. Каспар висел на прежнем месте и смотрел туда же, куда и полчаса назад.

— Мяф, — сказал ему Тихон.

Хаусмайстер не отозвался.

— Мяф!

Каспар отмахнулся, не глядя.

Тогда Тихон прошёл вперёд и уселся ровно между ним и стеной, на линии взгляда. На Альбине этот приём работал безотказно, когда она засиживалась над сметами.

Подействовало и на призрака. Каспар моргнул и наконец опустил глаза на кота.

— Чего тебе, а?

Тихон поднялся, подошёл к глухой стене и шлёпнул по кладке лапой. Потом сел, уставился на камень и оглянулся на Каспара.

— Хозяин не велел за ней ходить, — пробормотал тот. — Да и я уже пробовал…

За ней никто и не звал. Кот приложил лапой второй раз, ткнулся в кладку лбом и мявкнул так, что эхо ушло вдоль всего коридора.

Каспар покосился в ту сторону, где скрылась Офелия. Потом подплыл к стене, вокруг которой она и нарезала круги, и осторожно, по самые плечи, сунул в неё голову.

Тихон ждал. Кончик хвоста мёл пол.

Секунд через десять призрак вытащил голову обратно. Мечтательная улыбка слетела с его лица, брови сошлись домиком, и на кота он теперь смотрел озадаченно.

— Кажется, я понял, что ты имеешь в виду, — проговорил Каспар. — Она хотела показать вот это.

Взгляды всех присутствующих обратились ко мне. Свет в кабинете давал только огонь в чаше, и лица были подсвечены снизу. Пальцы Альбины на моём рукаве разжались. Ключи Краева так и лежали на полу, и поднимать их он не спешил, словно уже и забыл о них.

Лицо я удержал: тридцать лет планёрок под чужие претензии к этому приучили. Сапёрное правило в таких случаях одно: молчать и слушать.

Альбине лучше было никогда не узнавать, кто стоит с ней рядом. Условие Краева держалось на слове «внук», а человека в балахоне я знал от силы полдня.

Тишину нарушил скрежет когтей где-то внизу.

Из-под стола вдруг выбрался Крыс. Туша у него была с немаленькая, и как она там поместилась, я не понял. И как вообще туда попал — я лично видел, как он выходил в коридор. И когти его цокали до самого поворота.

— Интересно у вас тут, — прогудел он басом и сел, задрав морду к старику.

Как он попал обратно, никто не заметил. Видимо, вернулся через какой-то тайный ход, едва почуял интересное, и всё это время подслушивал.

— Я, пожалуй, пойду. — Крыс первым решил ретироваться.

Снова. Впрочем, не стоило ожидать какой-то иной логики от умертвия.

— Чтоб вы знали, Лев, я не имею к этому никакого отношения, — бросил он уже в дверях.

Однако по тону, которым это было сказано, я сделал про себя вывод, что имеет.

Крыс был здесь одним из немногих обитателей, у кого есть материальная форма. Он мог касаться предметов, а по сути оставался мёртвым, так что тело прошлого в ритуальный круг, скорее всего, перетащил именно он.

Вопрос, чьи руки держали мел в ту ночь в холле, висел у меня в ведомости вторым красным пунктом с первого утра. Догадки у меня были, но теперь всё подтвердилось, и эту загадку можно было считать раскрытой.

Крыс вышел, и цокот когтей быстро затих в коридоре. Велимир Саввич проводил его долгим взглядом.

— Можете оставить нас наедине? — обратился я ко всем, кто остался.

— Не хочешь, чтобы они знали правду? — хмыкнул призрак.

— Думаю, что у нас возникло некоторое недопонимание, — максимально спокойно ответил я призраку.

— Призванные не всегда бывают дружелюбны, — сказал Велимир Саввич. — Будьте осторожны.

Улыбка у экзорциста пропала впервые за вечер, и ладонь его легла на сумку.

— Виктор Александрович, о чём он говорит? — Альбина не сводила с меня глаз.

Легенда про память, которая стёрлась после падения, лежала у меня наготове. Альбина её уже слышала и пока принимала, но в тёмном кабинете, под взглядом мёртвого старика, она прозвучала бы хуже обычного.

Ответить что-то иное я не успел: ситуацию спас Краев.

— Призрак здесь будет недолго, — сказал он экзорцисту. — Дай им поговорить. Это надо им, а не нам.

Велимир Саввич помедлил и всё-таки пожал плечами. Альбина кивнула, и они вышли первыми.

Краев поднял с пола ключи и пошёл за ними. Вышел и прикрыл её за собой.

Мы остались вдвоём, если считать призрака.

Я обернулся к нему. Призрак стоял над чашей, и пламя доставало ему до колен.

— Почему вы не сказали им прямо о том, что поняли? — спросил я.

Призрак задумался. Он ведь и правда мог меня обличить одной фразой при трёх свидетелях. Тогда о подмене узнал бы и экзорцист, а к утру, глядишь, и Магбез.

— Почему вы этого не сделали? — продолжил я.

Старик посмотрел в окно, на строительные леса, темневшие в сумерках.

Призрак не ответил, словно и сам не знал. Я не торопил. Пламя горело ровно, и Система вела ему счёт.

Кристалл-накопитель: заряд 71%.

На вызов и первые фразы ушло три с лишним минуты. Если заряд и дальше таял с той же скоростью, разговор у нас выходил ещё на семь.

— Ты имеешь отношение к его смерти?

— Нет, — ответил я сразу.

Когда наследник падал с лестницы, меня в этом мире ещё не было.

— Врёшь, — процедил призрак, и пламя под ним вскинулось.

— Нет, он и правда не имеет, — раздался знакомый голос.

Вот его-то я точно не ожидал здесь увидеть.

У книжного шкафа проступил мой предшественник. Он показывался редко, а слышал в этом доме, судя по всему, каждое слово, так что вызов мимо него не прошёл.

Обнаружена непривязанная сущность.

Лев медленно повернулся на голос. Лицо внука он теперь видел дважды: на мне и на том, кому оно принадлежало.

— Давно мы не встречались, дед, — начал прошлый. — Я тебя видел-то всего один раз. В детстве. После чего мать запретила мне здесь появляться. Знаешь почему?