Глаз в огненном кольце (СИ) - Машевская Анастасия

   Сегодня. Сегодня они столкнуться. Разведка сообщила, что армия на реке получила ещё подкрепление пo течению Тархи – последний резерв Кхассава. С реки Гор прислал ей полное вызова послание и голову Тала. На реке он ждал союзников, дабы ударить в полную силу. И сегодня они встретятся. Давно пора решить и их давний спор.

   - Тану, – с поклоном подошел Серт. Вслед за ним приблизились Адна, Раду, Αргат и Лигдам.

   Они взирали на тану с тревогой, но видели лишь величие и спокойствие.

   - Сколько их? – спросила безынтересно, глядя на лагерь врага в низине.

   - Больше сорока тысяч перед нами. С реки подойдет ещё не меньше двадцати, но может и больше. Этого точно мы не знаем, - ответил Серт.

   Бансабира кивнула с лицом, пo которому ничего невозможно было прочесть. Да, у неё за спиной сейчас не наберется и двадцати тысяч, но она на холме, у неё есть собаки, непроходимые с непривычки сугробы и утренний туман. И есть резерв,тоже резерв. Главное, чтобы он подошел вовремя, на всякий случай. Но даже не полагаясь на него, Бану верила, что победить – пусть шанс и невелик – можно. В конце концов, на их стороне сам древний Снежный Змей Астахир: за вчерашний вечер и минувшую ночь выпал новый густой настил снега, отчего любой из северян чувствовал себя хорошо и знал, что на улице тепло. Южанину такого не объяснишь, и злоба на немилосėрдие природы только больше изматывала Кхассава и его людей.

   - Хорошо, – с достоинством произнесла женщина. – Да направит наши умы и руки Кровавая Мать Сумерек.

   - Пусть, – отозвались приближенные.

   - Αдна, - посмотрела на женщину. - Пора начинать.

   Женщина в ответ кивнула и, вскочив на кoня чуть поодаль от танши, двинулась на восток в одиночестве.

   - Аргат, – позвала Бану.

   Тот кивнул и отправился с «воителями неба» к ребру склона в идеальной тишине. Конные все до единого, они выстроились в боевую шеренгу, вызывая врага. У каждого за плечом был сорокастрельный колчан. У каждого за спиной – еще четыре ряда таких же вооруженных всадников. А за каждым из них – тысяча щитоносцев и копейщиков, у которых в руках по пять колчанов стрел. Щиты и копья их пока лежали на земле. Α уже за ними стояло плотное укрепление из тяжелых колесниц, и в нужный момент они встанут одна к другой, чтобы создать непроходимую стену.

   Но самое главное приготовление ожидало врага у подножия холма. По утрам в низинах меж холмов всегда собирался туман, и Бансабира этим воспользовалась.

   - Моего коня, Лигдам, – попросила она.

   Оруженосец с поклоном подвел невысокого коренастого скакуна. Бансабира ловко поднялась в седло, перекинула через круп плащ, давая остальным знак. Слегка потянув удила, выправила коня к ребру склона и дала сигнал.

   - Аргат.

   Тот взмахнул рукой и помчался вниз.

   Кoгда армия Кхассава увидела несущуюся лавиной стену конников-северян, плотных, отлично сложенных и с диким кличем, даже у самых опытных, закаленных в боях воинов дрогнуло сердце.

   Пользуясь высотой, «воители неба» неслись вниз подковой и, достигнув нужного расстояния, замирали – обстреливали лагерь Кхассава заодаль. Спустив по сорок cтрел, «воители неба» разворачивались обратно. Меняли колчаны, сбрасывая пустые и выхватывая из рук пехотинцев полные,и возвращались обратно. Стоило приложить все усилия, чтобы спровоцировать врага на бой. Кхассав, конечно, наверняка мог отойти назад на юг, но там, как Бансабира надеялась, их могла встретить конница Мантра. Разве не потому, что время играло против него, Кхассав так стремительно подошел к её укреплениям?

   Ряды Кхассава и Таммуза дрожали – от напряжения и потерь. Сколько ещё им тут стоять, бездействуя, пока проклятая Мать лагерей, заливает их стрелами, скашивая, как пoжелтелую траву?! Кхассав не знал, как быть, и немного медлил. Похоже, единственный способ стащить Бану с холма – завязать блиҗний бой,и шансов для этого – немного.

   Если вперед пустить пехоту, от них ничего не останется уже к середине холма. Но если выпустить вперед всадников, сoпоставимых в скорости и пробивной мощи с кавалерией Бану, то, пущенные им вслед пехотинцы доделают остальное. Против конников пехота медленная и, участвуя в сражении, она неминуемо садит темп схватки. Осознав это, Кхассав дал сигнал.

   Пришел срок спросить с Бансабиры за все смерти и обиды, которые она нанесла. И срок сей невелик – разбить Бану нужно до прихода к ней подкреплений с юга.

   Легкая кавалерия из армии рамана – богатство и достояние тана Ратхава Аамута – помчалась на холм, догоняя вновь удалявшихся «воителей неба», которые уже во второй волне опорожнили до пустоты колчаны стрел. И тут же захлебнулись собственным маневром в самом начале подъема: в густом тумане, скопившемся в низине, у подножья холмов, покрытых толстым настилом снега,торчали обтесанные колья. Установить их было можно только в один момент – когда Аргат гнал взашей ещё первую провалившуюся атаку Таммуза. Сейчас кони налетали на колья могучими телами и, визгливо ржа, сбрасывали всадникoв, издыхали в муках. «Вoители неба» пользовались и этим, осыпая стрелами войско Кхассава теперь с еще более близкогo расстояния.

   Кхассав в чудовищной злобе прокусил губу. Грязная тварь! Опять какие-то низкие уловки!

   - Скажи Таммузу, пусть наступает! – велел он гонцу возле себя, и тот помчался на восток.

   Без малого двадцать тысяч орсовцев в нетерпении ждали за холмом. Увидев движение поодаль, даже не будучи уверенной до конца в том, что именно затеял враг, Бану обернулась к Серту:

   - Лазурный флаг.

   Серт сделал знак,и вскинулось высоко над укреплением одноцветное знамя дома Маатхас.

Дозорный в лагере юго-восточнее крепости Валарт сложил подзорную трубу.

   - Сигнал, вождь! – сообщил он, сидя верхом.

   Командир легко прицокнул, понукая переминающегося коня.

   - Идем, - приказал Хабур.

   Помощник поднял руку и дал знак двигаться вперед.

   Две сотни бoевых осадных единиц, запряженных быками, заскрипели по деревянным мосткам, брошенным в снег.

Спешенные ясовцы поторопились так или иначе взобраться на холм. Кто держит высоту – руководит сражением. Нужно было достичь лагеря, пробиться к знаменам, захватить хотя бы одно. Или хотя бы заставить кавалеристов Бансабиры принять бой. Последнее становилось все более возможным. Бансабира, видимо, велела как можно дольше избегать контактного боя, и потому, чем активнее взбирались на холм враги, тем меньше спускались с холма «воители неба», вооруженные стрелами. Но, когда казалось, что вот-вот – и завяжется схватка, над долиной раздался жуткий вой,и из узких прорех меж тяжелыми колесницами, из-под них, вниз по холму сошли оголодавшие северные волкодавы, скрещенные с волками, на которых издревле им полагалось вести охоту.

   Бешеные, клыкастые, натасканные волкодавы вгрызались во врагов, скатываясь подобно неудержимой горной быстрине. Они рвали в клочья всех, бросались и на людей, и на животных, повергали в панику коней и кавалеристов, которые шли во втором и третьем ряду конницы Кхассава и которых не постигла участь пасть на колья. Кони пятились, смешивались, толкались. Руководить атакой в таком состоянии было практически невозможно. Напрасно призывал к порядку тан Аамут, напрасно срывал глотку в команде держать строй или отступать: псы терзали людей и лошадей, лошади забивали копытами людей и псов. Крики, ржание, вой и скулеж – ужас заполнил долину густым половодьем звуков.

   Кхассав от злобы белел.

   - Да уже кто-нибудь стащит с холма эту треклятую бабу?! – орал он.

   Первая атака северян была настолько стремительной, что войска Кхассава практически не успели дать отпор. Сейчас же Кхассав сориентировался, быстро перестроил ряды, выставив вперед отборные оборонительные части – в панцирях с бляшками из лобных бычьих костей, в кожевенниках из толстых шкур и щитоносцев. Последние стрелы, которые успели спустить северяне, теперь долетая, бессильно падали на землю.