Семь желаний для Мажора - Четвергова Юлия

Но стен по итогу оказалось не четыре, а много. Очень много.

Апартаменты мажора впечатлили мою неискушённую богатством и роскошью душу. Я впервые видела нечто подобное воочию, а не только в сериалах или на картинках. Высокие потолки, дорогущая мебель и отделка в стальных, чёрных и белых тонах. Всё аккуратно и минималистично, без вычурности. Но при этом чувствуется свой стиль и вкус. А ещё в пентхаусе Резникова оказались огромные панорамные окна в пол и второй этаж.

Первым делом я подхожу именно к окнам, чтобы взглянуть вниз. Зрелище поистине завораживающее. Всё выглядит таким маленьким, как песчинки под ногами. И мне в голову приходит ассоциация, что именно так мажор и смотрит на всех остальных людей. Как на пыль под ногами. Сверху вниз. Отсюда и все его замашки, нелогичное для меня поведение и издёвки над теми, кто ниже тебя по социальному статусу.

Несмотря на мысли, я выдыхаю:

– Как красиво.

Ник кидает ключ–карту, пакеты с первой попавшейся одеждой, на которую я, не глядя, тыкала пальцем, и ключи от машины на стол. Подходит ко мне, сунув руки в передние карманы рваных джинсов. Иронично хмыкает.

– Боишься лифтов, но не боишься высоты. Как интересно и противоречиво.

– Одно никак не связано с другим. Я не обязана бояться всего на свете.

– Логично, – соглашается парень. – Если хочешь, можешь переодеться наверху, там есть свободная комната. И душевая тоже. Сегодня я сам приготовлю завтрак, но с вечера сегодняшнего дня я жду от тебя исполнения обязанностей горничной.

Я поворачиваюсь к нему и выразительно выгибаю бровь:

– Так ты не шутил?

– Я разве похож на клоуна?

– Вообще–то, да, – припечатываю я, с вызовом смотря в тёмные омуты. Ожидаю нападок, которые обычно следуют за этим, но мажор неожиданно продолжает тему моей работы горничной.

– Я буду тебе платить за работу. Всё честно. Но с одним условием.

Я подозрительно хмурюсь.

– Погоди, желания не вечные. Ты просил побыть твоей личной горничной. Я рассчитывала, что это продлится максимум сутки.

– Сутки или на постоянной основе, выбирать тебе. Я часто не успеваю с домашними делами, и давненько подыскивал себе горничную, но всё никак руки не доходили. А тут ты сама под руку подвернулась.

Удобно, ага. И нужно был мне тогда кашу ему на голову опрокидывать?

Я вздыхаю в ответ на свои мысли и придирчиво оглядываю наичистейшие апартаменты. После чего одариваю мажора взглядом, полным скепсиса.

– Клининг, – поясняет в ответ на мой взгляд.

Первый этаж сделан в виде студии, поэтому сложностей в поисках кухни у меня не представляется. Я молча направляюсь к холодильнику, открываю его и, убедившись, что мои догадки верны, демонстрирую брюнету кучу еды на каждой из полок.

– Доставка, – недовольно поджимает губы. – Я что, на допросе? Хватит уже. Иди, мойся, переодевайся, и что там ещё хотела сделать. Заодно обдумаешь моё предложение. – Раздражённо всплёскивает руками.

Предложение очень заманчивое. Даже слишком. Но также, очень подозрительное. И снова вопрос: зачем ему это?

– Сколько собираешься платить мне за услуги горничной?

– Больше, чем ты получаешь в Крыльях, раза в два.

Я округляю глаза.

– Тебе не кажется, что это слишком много? – Вскидываю брови и опираюсь пятой точкой о мраморную столешницу, стоящую посреди кухонной мебели. Скрещиваю руки на груди, ожидая ответа.

– Не много. По крайней мере, ты не станешь так думать, после того, как услышишь условие.

– Условие, значит? Не желание? – Уточняю на всякий случай.

– Ты итак ободрала меня. Два желания впустую. Так что да, условие, если хочешь честно зарабатывать на жизнь на постоянной основе.

Резников встаёт напротив, повторяет мою позу со скрещенными руками и широко расставляет ноги. Он выглядит весьма собрано и серьёзно. Будто сделку со своим партнёром по бизнесу заключает, а не наказывает выскочку за то, что кашу ему на голову посмела опрокинуть. И чуть нос не сломала.

– Так, что за условие? – Не выдерживаю его пристальный взгляд и опускаю глаза вниз, рассматривая маникюр, который давно пора обновить.

– Ты должна будешь уволиться из «Красных Крыльев».

Среагировать я не успеваю, потому что всем моим вниманием завладевает шикарнейший пушистый котяра белоснежного окраса, вальяжно спускающийся по лестнице. Как и любая девушка на моём месте, я игнорирую мужика перед собой и иду навстречу котеньке, чтобы посмотреть его поближе и погладить, если дастся.

– Какой красивы–ый! – Умиляюсь я, осторожно приближаясь к коту, чтобы не спугнуть. – Как его зовут?

Кот настораживается, видя сумасшедшую, что несётся ему навстречу. Замирает, глядя на меня насыщенными зелёными глазами, и садится на лестнице где–то посередине. Дабы окончательно не испугать животинку, присаживаюсь на ступеньку неподалеку. Любуюсь этим пушистым комком.

Обожаю кошек!

– Лихт. Он не любит чужих. Странно, что вообще спустился, – бухтит Резников у меня за спиной.

Пока мажор продолжает что–то там говорить, кот по кличке Лихт, что с немецкого означает «свет», принюхивается к моим протянутым рукам. Не заподозрив ничего опасного и, видимо, почувствовав, что я ему не наврежу, трётся усатой щекой о мою ладонь.

Я едва сдерживаю поросячий визг умиления.

– Иди ко мне, мой хороший, – беру его и усаживаю к себе на коленки.

Кот оказывается не против. Пристраивается, делает пару кругов вокруг своей оси, и, наконец, укладывается. И окончательно очаровывает меня тем, что начинает громко тарахтеть, прищуривая глазки, стоит мне начать гладить его по голове.

Подозрительная тишина, образовавшаяся в пентхаусе, вынуждает меня поднять голову и посмотреть на хозяина дома. И прыснуть со смеху.

Ник с вытаращенными глазами смотрит на меня и Лихта. Кажется, что он одновременно в шоке от поведения своего кота, ревнует и немного завидует, глядя на то, как мы с животинкой ластимся.

– Ты сломала систему, – наконец, хрипло басит брюнет, подходя к нам ближе. Кот никак не реагирует на приближение хозяина. – Пушистый предатель, – притворно возмущается парень и садится рядом.

Лихт издаёт ленивое «мряу», даже не пытаясь открыть глаза. Я почесываю ему за ушком, улыбаясь, как пришибленная.

– Животные меня любят, – отвечаю Резникову. – Так что ничего удивительного.

– Дай его сюда и иди уже мойся, – не выдерживает мажор, отбирая у меня своего кота. – Времени мало.

Всё же ревнует.

Лихт издаёт возмущённый мявк, но всё же приветствует хозяина, поставив лапы на грудь Ника и потершись о его щёку. Я хихикаю про себя. Поднимаюсь со ступеньки и иду наверх.

– Где ты говоришь, ванная?

– Как поднимешься – налево, потом прямо по коридору вторая комната справа.

– Ну, и хоромы, – бормочу, цепляясь за перила.

Мраморный узор на стенах и картины неизвестных мне художников бросаются в глаза, стоит зайти в коридор. В нём всего три двери. Я дохожу до той, о которой говорил Резников и толкаю её.

Ванная комната самая что ни на есть инстаграмная. Тёмные хромированные стены и потолок, везде подсветка и куча выключателей. Даже на зеркале подсветка. У дальней стены – душ, встроенный в потолок, с прозрачными загородками. Слева от входа – ванна огромных размеров. Туда не только мажор с его габаритами поместится, но и ещё, как минимум, двое.

Я представляю, что Ник лежит здесь вместе с двумя красавицами. И тут же начинаю трясти головой, чтобы выбросить из неё непристойные образы. Причём, не удивлюсь, если он действительно развлекается подобным образом.

Чувствуя себя не в своей тарелке, стягиваю одежду. Бросаю её прямо на пол. В ванной прохладно и по коже ползут мурашки. Я кидаю мимолётный взгляд на себя в зеркало, ужасаясь.

Всклокоченные каштановые волосы, дикий взгляд карих глаз с глубокими тёмными кругами под ними, которые за столько времени без сна уже начали флюоресцировать синевой.

– Кошмар, – выдыхаю вслух, глядя на себя с грустью. – До чего ты докатилась, Катя.