Степные ястребы (СИ) - "Джек из тени"

Его смерть стала последней каплей. Оставшиеся в живых гвардейцы дрогнули и побежали, пытаясь скрыться в руинах. Но мои легионеры и орки, ворвавшиеся на площадь из-за наших спин и с соседних проходов, уже отрезали им все пути к отступлению.

Когда всё стихло, я стоял посреди центральной площади, тяжело дыша. Вокруг лежали десятки тел, наших и чужих. Мы победили, взяли штурмом Каменный Круг. Эта земля, эта святыня, пропитанная кровью её защитников и её осквернителей, теперь принадлежала нам.

Я посмотрел на древние, покрытые рунами мегалиты. Они молчаливо смотрели на эту бойню, как смотрели на тысячи других событий за свою долгую историю. Я не чувствовал триумфа, только свинцовую усталость. Мы отвоевали этот кусок земли, но война была ещё очень далека от завершения. И цена каждой такой победы будет исчисляться жизнями тех, кто поверил в меня.

Последним аккордом этой ночи стал взрыв под шеей Левиафана, ознаменовавший нашу победу…

Глава 5

Я стоял на центральной площади Каменного Круга, и тишина, наступившая после боя, давила на уши. Вокруг, в свете догорающих пожаров и холодных лун, лежали сотни тел, моих и чужих. Воздух был густым, как сироп, от запаха крови, от магических разрядов и едкой вони «Дыхания Дракона». Вот так пахнет победа. Не триумфом и славой, как в балладах, а железом и горелым мясом.

Мои «Ястребы» и легионеры уже работали, методично и без лишних эмоций. Они двигались по полю боя двойками: один осматривал тела, второй прикрывал. Добивали раненых эльфов, тех, кто ещё хрипел в агонии, коротким, милосердным выстрелом или ударом штыка. Собирали оружие, снимали с убитых всё ценное, фляги с водой, сумки, магические амулеты, которые тут же скидывали в общий мешок для последующей проверки. Война, это в первую очередь логистика и экономика. А экономика должна быть экономной.

Орки вели себя иначе. Они тоже собирали трофеи, но для них это был ритуал. Они с рычанием сдирали с эльфов доспехи, забирали их изящные, смертоносные клинки, но делали это не с жадностью мародёров, а с яростью победителей. Каждый снятый шлем, каждый отнятый меч был для них актом отмщения, символом того, что они вернули себе своё по праву сильного. Некоторые, самые молодые и горячие, отрубали врагам головы и насаживали их на обломки копий, устанавливая эти жуткие штандарты по периметру лагеря. Я не мешал, в этой войне дикость была таким же оружием, как и винтовка. Пусть эльфы, если кто-то из них уцелел и наблюдает издали, видят, что их ждёт.

Ко мне, перешагивая через тела, подошла Урсула. Её доспех был в нескольких местах пробит, на руках и лице запеклась кровь, но двигалась она легко, с энергией хищника, только что насытившегося после долгой голодовки.

— Хороший бой, Железный Вождь, — тихо произнесла орчанка, без обычной ярости, я бы даже сказал, с каким-то смирением. И в её голове прозвучало нечто большее, чем просто констатация факта. — Мои воины теперь хоть немного счастливы.

— Потери, — коротко спросил я, мой взгляд упал на группу орков, которые бережно уносили тела своих павших товарищей.

Она на мгновение помрачнела.

— Двести тридцать семь воинов, — отчеканила орчанка. — Каждый из них стоил сотни этих остроухих. Они умерли с оружием в руках, на земле наших предков. Их души уже пируют в Залах Славы.

Я кивнул. Для неё это были приемлемые потери. Для меня же минус двести тридцать семь обученных, мотивированных бойцов, которых некем заменить. Но я промолчал, сейчас спорить с ней об этом было бесполезно и глупо.

— А что с пленными?

— Двести девяносто три воина из разных кланов, — её глаза снова загорелись. — И почти пять сотен женщин и детей. Они слабы, измучены, но они живы. И они видели, как мы рвали глотки их мучителям. Каждый из них теперь твой самый верный солдат, Железный.

Это была хорошая новость. Им нужно было только дать в руки оружие и немного подучить. И пять сотен тех, кто будет поддерживать боевой дух, готовить еду, чинить одежду. Одним своим видом живые семьи будут мотивировать больше чем что-либо в этом мире.

— Но трофеи… — Урсула обвела рукой поле боя. — Мы богаты, Железный! Так богаты, как не были со времён моего прадеда!

Она была права, когда мои бойцы начали стаскивать всё захваченное в одно место, на центральную площадь, я понял масштаб нашей удачи. Это был не просто лагерь, а огромный логистический хаб. Эльфы свозили сюда всё, что награбили за месяцы рейдов по орочьим землям.

Горы оружия, прекрасные, сбалансированные эльфийские мечи, копья, луки. Десятки тысяч стрел в колчанах из тиснёной кожи. Всё это можно было либо использовать, либо переплавить. Брунгильда, появившаяся рядом, уже прикидывала, сколько качественной стали можно получить из этих клинков.

Доспехи, сотни комплектов лёгкой, но удивительно прочной эльфийской брони из какого-то тёмного сплава. Особено актуально для моих легионеров, одетых в разномастную защиту, что удалось наскрести перед выходом из форта, это был царский подарок.

Но главное — продовольствие. Десятки огромных амбаров и повозок, забитых мешками с зерном, вяленым мясом, бочонками с вином и элем. Судя по всему, эльфы не брезговали и орочьими запасами. Я на глаз прикинул, что этого хватит, чтобы кормить мою разросшуюся армию как минимум пять месяцев, если не больше. Это снимало с меня самую главную головную боль, проблему снабжения, мы стали более автономны.

— А это что за фокусы? — я указал на отдельную кучу, которую охраняли гномы.

Там, на расстеленных плащах, лежали магические артефакты. Светящиеся кристаллы, амулеты, посохи, странного вида жезлы. Большинство из них были повреждены, но некоторые ещё слабо мерцали.

— Магия крови, — пояснила Брунгильда, брезгливо ткнув носком сапога в один из амулетов, сделанный из почерневшей кости. — Почти всё завязано на жертвоприношения. Знатная мерзость. Но кристаллы… — она подняла один из них, большой, тускло-фиолетовый. — Это накопители. Грязные, нестабильные, но если их очистить… Можно будет запитать несколько моих новых игрушек. До того, как нашей магии не стало, мы пользовались подобными кристаллами, так что приспособить запасы тёмных не составит труда.

Орки радовались, как дети, таскали трофеи, примеряли доспехи, размахивали эльфийскими мечами, горланили победные песни. Для них это было не просто пополнение запасов. Это был знак, боги были на их стороне. Духи предков благословили их войну. Они отвоевали свою святыню, и святыня одарила их. Эта победа, эти трофеи, всё это превращало меня в их глазах из простого союзника в фигуру почти мистическую. В того, кто пришёл и принёс с собой удачу и возмездие. Я чувствовал, как вокруг меня сплетается кокон из легенд и слухов. И понимал, что этот кокон даёт мне огромную власть, но в то же время лишает права на ошибку.

Я отозвал Эссена и отдал ему короткие, чёткие приказы.

— Всех раненых в лазарет. Пленных, тех, что мы освободили, накормить, переодеть, поставить на довольствие. Провести ревизию трофеев. Оружие и доспехи на склады, распределять будем централизованно. Провизию под строгий учёт, мне нужен точный отчёт, на сколько нам хватит еды, болтов и пороха.

— А что делать с… этим? — он кивнул в сторону гигантской, обездвиженной туши Левиафана, которая теперь походила на сюрреалистический холм из металла и хитина.

— Оцепить, никого не подпускать, — ответил я. — Брунгильда, это твоё. Разбери его на винтики, я хочу знать всё: из чего он сделан, как двигается, чем питается, если он вообще питается. И главное, найди у него ещё слабые места, я не хочу каждый раз посылать людей или орков на смерть с бочками пороха в руках.

Глаза гномки загорелись нездоровым блеском. Препарировать такую махину было для неё лучшей наградой.

Пока армия приходила в себя, подсчитывала потери и делила трофеи, я отошёл в сторону, к одному из древних мегалитов. Прислонился спиной к холодному, поросшему мхом камню и впервые за много часов позволил себе выдохнуть. Мы победили. Кроваво, дорого, на грани, но победили. Отбили у врага плацдарм, захватили огромные запасы и, самое главное, дали этим отчаявшимся, загнанным в угол существам надежду. И теперь это была не просто точка на карте. Это был наш дом и крепость. И наша будущая столица в регионе…