Препараторы. Голос Кьертании - Летт Яна

Глупо, но при Анне Стром отчего-то не мог решиться ни взять Иде за руку, ни попросить, чтобы она перестала суетиться. Ни один мускул на лице его охотницы не дрожал, но он-то чувствовал, что она взволнована, что присутствие Анны стесняет и её.

Наконец Иде поставила перед Анной чашку, выложила в корзинку на столе вчерашнее печенье, села на стул рядом с ним – её обычное место, – подвинула к себе газету и принялась читать.

Её глаза не долго оставались бесстрастными – сверкнули удивлением, а сразу за тем – гневом. Стром невольно залюбовался ею и тут же перевёл взгляд на чайник, заметив Аннину усмешку.

– Вот, значит, как… – пробормотала Иде, откладывая газету. – По вашему разговору… я так и подумала, что увижу что-то в этом роде. Но не думала… не думала, что они…

– …Зайдут так далеко? – подсказала Анна, и Иде медленно кивнула.

Эрик подвинул к себе газету – самый обычный «Голос Химмельборга» с маленьким гербом Химмельнов наверху каждой страницы. Не предвещающий беды.

– Дьяволы, – пробормотал Эрик, и Иде снова потянулась за газетой:

– Мы… ведь не можем не ответить, верно?

– Мне нужно время подумать над этим, – сказал он. – Было бы хорошо, если бы до тех пор…

– Я препаратор, Эрик, – ответила она спокойно, но твёрдо. – Это касается и меня тоже. Каждого из нас.

– Дерзкая птичка, – с удовольствием заметила Анна, но Иде пропустила шпильку мимо ушей.

Он почувствовал, как нагревается глазница, открыл связь между ними, и Иде легко скользнула в его рассудок – так легко, будто всегда была там.

«Эрик… я думаю, у меня есть идея. Возможно, хорошая идея. Чем им ответить. Я бы хотела сказать… при ней. Но могу ли я ей доверять?»

Высказаться при Анне – умно, но сердце его тревожно заныло. Они давно зашли настолько далеко, что становиться самостоятельным игроком для Иде будет, быть может, безопаснее, чем оставаться только охотницей Эрика Строма.

И всё же, всё же.

Он медленно кивнул:

– Дело слишком серьёзное, чтобы мы могли действовать… без оглядки. Завтра мы встретимся… с остальными и обсудим, что делать. До тех пор – если есть что предложить, предлагай.

Иде заговорила – и первоначальный скепсис Анны сменился сперва неподдельным интересом, а потом чем-то весьма похожим на уважение.

– Это и в самом деле может сработать, – признала она, дослушав. – И ты придумала это только что, подслушивая под дверью?

– Нет. На самом деле, я думала о чём-то подобном давно… Просто кажется, что сейчас время может быть подходящим.

– Эрик, а ты что скажешь? Общался ты с ними прежде?

– Пока нет. Но если Иде права, они будут счастливы, если попытаюсь.

Её мысль и в самом деле была хороша – но почему-то от этого ему стало только тревожнее.

– Всё это поставит Эрика под удар. Но ты ведь понимала это, когда предлагала?

Иде опустила взгляд – и сразу вслед за тем Эрик почувствовал, как она отгородилась от связи между ними; замкнулась во внутреннем, непроницаемом, как вековой лёд, молчании.

– Эрик и так под ударом – всё это время. То, что я предлагаю, как раз сделает удар менее вероятным, госпожа. Они не посмеют его тронуть, если всё получится сделать так, как я предлагаю.

– Во всяком случае, не сразу, – кивнул Стром и улыбнулся Иде, когда её губы дрогнули. – На самом деле план хороший. Ты не должна переживать, Иде.

Анна задумчиво отложила часики, покрутила в руках чашку с остывшим чаем – она не сделала ни глотка.

– Что ж. Я отправляюсь прямо сейчас. Поговорю… чтобы завтра все мы знали, что обсуждаем. Если вариантов лучше не будет – я считаю, договариваться нужно завтра же. И сразу же после этого – приезжайте в Гнездо. Все будут там. Эрик, ты должен поговорить с препараторами, чтобы никто не сделал глупости раньше времени.

Иде недоверчиво сощурилась:

– Вот так просто?

Анна пожала плечами, улыбнулась сыто, по-кошачьи:

– Почему нет, птичка моя? Если идея хорошая – отчего же к ней не прислушаться? Или ты ещё не заметила, что в нашем круге предубеждениям не место? Разница в возрасте не повод не ценить чужие таланты.

– Нам всем нужно отдохнуть, – сказал Эрик. Больше всего на свете ему хотелось, чтобы Анна легко и удобно растворилась в воздухе. – Впереди тяжёлый день. Так что…

– Я уже ухожу. – Анна отставила чай, так и оставшийся нетронутым. – И мне, в отличие от вас, будет не до отдыха. – Она вздохнула, картинно поправила причёску. – Спасибо Стуже за пыль – завтра мне нужно будет выглядеть свежей.

– Я думала, завтра Эрик будет в центре внимания, – заметила Иде, и Анна улыбнулась.

– Так и есть. Но никогда не знаешь, как и в какую сторону сместится фокус, не правда ли? Что ж, сладких вам снов.

Только когда дверь за ней закрылась, Эрик позволил себе тяжело выдохнуть, уронить голову на руки.

За спиной послышались лёгкие шаги, и маленькие ладони скользнули по его плечам.

– Я расстроила тебя? Тебе не понравилось то, что я предлагаю? Ты ведь мог…

– Напротив. Ты придумала хорошо, Иде. Ты сама это знаешь, – отозвался он, ловя её руку и прижимая к губам. – И… было правильным сделать так, чтобы Анна узнала, что это твоя идея. Но…

– Я буду в порядке, – сказала она с неожиданной твёрдостью в голосе – если бы Эрик Стром мог видеть себя со стороны, он бы узнал собственную. – И ты прав… нужно отдохнуть.

– Сперва отправлю пару писем. Я сказал Анне правду: этих людей я не знаю. Но знаю тех, кто нас сведёт. Не хотел, чтобы она была в курсе.

– Думаешь, они смогут устроить нам встречу завтра утром?

– Почти уверен.

Иде нахмурилась:

– Но то, что сказала Анна… Поговорить с остальными…

– Поговорим. Если план изменится – что ж, отменим встречу. Ложись спать, ладно? Я всё сделаю и приду к тебе.

Иде покорно вернулась на диван, укуталась в плед – но когда Эрик наконец пришёл к ней, не спала.

Унельм. Свадьба

Несмотря на все старания, «Крудли» всё ещё выглядели кофейней – но, надо признать, кофейней уютной. Широкие столы накрыли белыми скатертями с вышивкой – по краю, приподнимаемые ветерком из то и дело открывавшейся двери, плясали алые коровы – символ плодородия. В вазах стояли цветы – те же, что в букете невесты, – а все свободные поверхности мерцали огоньками бесчисленных свечей, несколько коробок с которыми Ульм сам помогал Вэлу перетаскать сюда пару дней назад.

Очаг жарко пылал, и над огнём покачивался заключённый в клетку и заверенный печатью владетеля кусок хаарьей печени. Над входом красовались пожелтевшие от времени оленьи рога. В углу настраивали инструменты музыканты – всего двое, но вид у них был решительный. Церемонию должны были провести прямо здесь. Поблизости не оказалось храма Души, выяснилось это, когда до свадьбы оставалось всего три дня, и после недолгих уговоров – и не без помощи лишних пары химмов – Унельму удалось зазвать в кофейню служителя. Тот, крупный и плечистый, совершенно непохожий на храмовника, уже шелестел по полу белым храмовым балахоном. Что-то сосредоточенно бормоча себе под нос, он раскладывал на каминной полке браслеты из дешёвого серебра, чашу и жезл из валовой кости, мешочек с терковым порошком, сухоцветы и нож.

– Познакомьтесь! – Вэл, сияя, подвёл к ним невесту. – Лиде, с моим лучшим другом Унельмом ты уже знакома. Это его родители, господин и госпожа Гарт, а это…

– Лудела, моя подруга. А это Тосси. – Объяснять, кем ему приходится Тосси, было бы слишком долго, поэтому этим Унельм решил ограничиться.