Ловчие. Книга 2 - Калинин Никита

Никого так и не увидев, я медленно вышел на опушку, затем осторожно приблизился к оврагу и прошёл вдоль края. Не было никакой гарантии, что именно на это место указывал торгующийся за свою свободу верлиока. Откуда мне было знать, что там, на дне, ждали ещё сущности? Да даже если и ждали, то какие? К тому же, делений живы было всего ничего – полтора. Дух же не реагировал на неумелые попытки его пробудить, чтобы выяснить хотя бы простой факт наличия внизу кого бы то ни было.

Нет, это точно здесь. Вон те жёлтые выступы песка, не понять как держащиеся отвесно, почти одинаковые по размеру и форме, а значит, рукотворные. Это его логово, совершенно точно. И вонь оттуда, как если бы на дне валялись несколько трупов. Сюда он стаскивал своих жертв.

Я остановился. И прислушался. Показалось?..

Звуки походили то на приглушённые крики, то на стоны. Уже почти решившийся на спуск, я замер. Глянул на меч, который был всё ещё заляпан кровью верлиоки. Нет, не кровью вовсе. Смолой какой-то. Я срезал ему лишь волосы, странно похожие на ели.

На ели вокруг…

Слева от меня лежали три поваленные ёлки. Их будто кто бритвой срезал…

Я отступил на шаг и чертыхнулся. Прямо передо мною была самая настоящая разинутая вертикальная пасть верлиоки!.. А та стеклянная поляна позади была, мать его, глазом!..

Едва я это осознал, земля под ногами вздрогнула, да так, что еле удалось устоять на ногах. Гигантская пасть сомкнулась с протяжным рычанием, заставив трепетать всякое дерево в округе. Я остался ни с чем.

– Объект раскрыл типичную уловку редкой сущности «верлиока».

Спокойное конспектирование в голосе Натали за спиной бесило. Обернуться бы, как это делает наш известный боец смешанных единоборств – кулаком наотмашь! Она стояла растрёпанная какая-то вся, словно бы не я недавно эквилибристикой занимался, пытаясь уйти от лап одноглазого монстра, а она. Дрожащий взгляд фанатички дополняла пустая, ничего не значащая улыбка.

Хотелось сказать много чего, но я смолчал. Ведь седая ничем мне не обязана. И тот бой в горах, где мы вдвоём, как соратники одолели ожившую волосатую кочку даолаогуя, был тоже экспериментом. Проверкой. А вот спасти жизнь прирождённой Лель она скорее всего в состоянии.

Давясь злостью, я произнёс:

– Ей нужна помощь.

Натали что-то бормотала сама себе, и произнесённая мною фраза выдернула её из своеобразного транса. Взгляд седой прояснился, и вот уже на меня смотрела заботливая наставница в глубоких морщинах. Не, не наставница даже. Она смотрела на меня с такой надеждой, с какой смотрят на подрастающих детей матери. В который раз.

– У меня нет подходящих сущностей, Константин.

– Я знаю, у кого они есть. Просто помоги мне вытащить её отсюда.

Другого способа спасти Виталину я не видел. Как и не знал, в силах ли берегиня деда врачевать столь серьёзные повреждения. Но всегда лучше действовать, чем громоздить планы, теряя драгоценное время. Особенно когда оно, это время, отмеряется капельками крови.

Спеша обратно к раненой, я не мог не остановиться около чудовищных размеров глаза. Солнечные лучи отражались от гладкого стекла и слепили нещадно, но мне хватило выдержки добраться, прикрываясь рукавом, до темноты в самом центре. Чёрный зрачок под ногами прошибал меня насквозь, я прямо-таки чувствовал ненависть, идущую от него.

Ловушка, говоришь?..

Меч вошёл в зрачок как-то уж чересчур легко. Земля под нами снова вздрогнула, а над елями пронёсся сдавленный далёкий вопль, спугнувший стаи медленных, будто бы усталых птиц.

Глава 6

Без помощи Натали я бы не справился. Она реабилитировалась в моих глазах буквально за пару минут: не без вмешательства Алисы организовала такси, водитель которого и сам не понял, как согласился на такой «гиблый» вызов, и ориентировала меня, что нужно делать, а чего не делать, чтобы Виталина поменьше страдала. Ведь всё время пути до Малинова Ключа девушка почему-то пребывала в сознании.

Дома за четыре до нашей «избы» дорожники видимо вдруг решили, что с них хватит, и передумали дальше расчищать снег. Если бы не глазастый водила, причитавший всю дорогу, что «его бес попутал», мы бы точно влетели в белоснежный отвал в форме полумесяца. Я взвалил Виталину на себя и пошёл, сам не веря в то, что дойти удастся. Было слишком далеко, а сугробы с тех пор как я уехал, казалось, выросли вдвое. Но какая-то несгибаемая уверенность, что иначе попросту нельзя, что «позади Москва», не позволяла даже помышлять об усталости. Чем ближе был наш дом, тем усердней я шёл по снегу, переставляя ноги под пульсацию одной лишь мысли: впереди ждут, там свои, там помогут! И в итоге я, раскрасневшийся, без сил ввалился внутрь, паря почище дореволюционного паровоза.

Пахнуло травами, закружилась голова. Я опустился прямо на пол – деревянный, тёплый, приветливый, словно бы живой – и опустил девушку. Всё. Я дома. Наконец-то. Трясущиеся руки едва разогнулись, выпуская напряжённое, как стянутая пружина, тело рыжей.

Первой откуда-то выпорхнула Катя. Тонкая и немногословная, с закрытым волосами лицом, она сама походила на сущность – японскую девочку из телевизора, которую, правда, всё же высушили феном. Я, сам того от себя не ожидая, устало ей улыбнулся. Уже спустя некоторое время, когда всё улеглось и можно было выдохнуть, я понял, что ни слова не говорил ей про ранение прирождённой Лель. Катя словно бы мысли мои прочла. Впрочем, она ж медсестра, и сначала помогать, а потом только спрашивать, было для неё делом привычки.

В прихожей незаметно появился дед. Домовой его, Нафан, не зря ел свой хлеб: Натали обратила на деда не больше внимания, чем на Катю. Даже наоборот. Наша хранительница прямо-таки приковала к себе взгляд седой. Видимо, Натали было интересно наблюдать результат моего непроизвольного вмешательства. Ну да, её ж интересовало всякое проявление способностей Проводника.

Хозяин дома осунулся. Не знаю, как мог ещё больше постареть на вид восьмидесятилетний дед, но он, сука, постарел. Белые волосы забыли, когда их в последний раз перехватывали в залихватский «конский хвост», были растрёпаны и скомканы от долгого лежания. Беззубый рот стал похож на сморщенную сливу, но главное – глаза. Они потухли.

И тем не менее, дед отозвался вмиг. Виталину положили на стол, каким-то чудом ставший снова целым после погрома, учинённого оборотнем. Катя помогла расправить девушку, которая отчаянно, хоть и вяло сопротивлялась, вращая стеклянными глазами.

– Плохо, – буркнул дед.

Чуть позже понадобилась и наша с Натали помощь – рыжая оказалась не из слабого десятка. Был бы Гера, не помешало бы и его участие. Но пацан пропадал где-то в Малиновом Ключе.

Спустя полчаса всё устаканилось. Дед водил светящимися ладонями Кати над животом наконец-то уснувшей Виталины. Направлял, учил, что-то шепча хранительнице почти на самое ухо. Я и забыл, что дедова берегиня теперь принадлежала обожжённой хранительнице. Он ведь подарил её Кате незадолго до того, как наделил Геру хмарником.

Я сидел в продавленном советском кресле у лестницы и наблюдал за тем, как в свою очередь за всеми нами живо, почти по-детски открыто, следила Натали. Седая словно бы в театре юного зрителя очутилась. Всякое движение нашей Кати, любое её слово или дедов вздох, каждая деталь стен и потолка интересовала её несказанно. Спасибо, что хоть не конспектировала. Как реагировать, я не знал. Не знал, что у неё в голове, но надеялся, что ничего дурного. И что риск привести вотчинника сюда окажется оправдан.

Дед не удостоил меня даже взглядом. Поэтому я не мог понять его отношения к неожиданному появлению в нашем доме второго глашатого рода Ладо, одного из родов, ныне напрямую управляющих Вотчиной. Ему словно бы стало безразлично, что этот визит может иметь дурные последствия. И нетрудно догадаться, почему.

Его цветочек так и не объявилась.

Прошедший день нагонял волнами запоздалых мыслей. Кого во мне признал верлиока? Что за Володар такой? И, вот ещё момент, тварь ведь торговалась с позиции как бы однажды уже выполненного уговора. Будто бы этот самый Володар уже ловил чудище на попытке провести некий ритуал. Опять же – ритуал. Получается, сущность, пусть и редкая, способна воздействовать на Обыденность? Внутри закипал интерес, и я начал сопоставлять информацию, которой владел.